— Да где я тебе Троцкого найду???

— Будем искать, — хмыкнул я, отчего Артем поперхнулся. — Не о том думаем, товарищи. Надо наших вызволять.

— Я Сталину и Дзержинскому напишу, — предложил Артем.

— Тогда уж всем, и Ленину, и Каменеву, и Антонову-Овсеенко. А еще надо от штаба нашу позицию выразить…

Предсовнаркома Ленину и всем учреждениям. Из Екатеринослава.

Революционная повстанческая армия, удерживая фронт против Корнилова, до сих пор не получила обещанного снабжения, что не дало возможности командованию РПА нанести должный удар белым. Зарвавшиеся властители-комиссары ставят интересы партии выше интересов революции. Предательское занятие Харькова коммунистами положило предел терпению Повстанческой армии.

Революционная повстанческая армия готова дать должный отпор зарвавшимся властителям. Мы требуем:

— немедленного освобождения всех арестованных махновцев-анархистов как на Украине, так и в Великороссии;

— немедленного вывода красных войск из Харькова, необходимого нам как промышленная база борьбы с контрреволюцией, и передачи его РПА;

— созыва свободно избранного трудового съезда крестьян и рабочих всей Украины. В противном случае Революционная повстанческая армия будет считать партию коммунистов отъявленными врагами революции и добиваться своих требований силой оружия.

От имени Приазовской республики, Революционной повстанческой армии и Революционного штаба

Нестор Махно, Виктор Белаш, Трофим Вдовиченко.

После разработки экстренных мер, приказов и согласований, за которыми штаб заседал пять часов, я вышел одуревший от табачного дыма, с которым не справлялись ни открытые форточки, ни открытые вьюшки печек. Добрел до секретариата посидеть рядом с Татьяной и немножко прийти в себя — там, в основном, работали женщины, при них не курили. Но застал я не только Таню, печатавшую документы, но и сидевшего рядом вахлака в обтрепанном понизу драповом пальто, мятых штанах и с намотанным на шею кашне. Сощурил глаза — ба!

— Боря?

Фидельман встал, улыбаясь:

— Привет, Нестор!

— Из Харькова?

— Ага.

— Пошли, — вздохнул я.

Вздохнула и Татьяна, на что я только развел руками.

Превращение лощеного «монархиста» в бездомного вахлака объяснялась просто: Боря, а с ним еще куча харьковских анархистов, хорошо знакомые с повадками ЧеКи, предпочли сдернуть из города к нам.

— Что, уже за вас взялись? — я усадил Борю в комнатке, куда Лютый притащил пару стаканов с чаем, хлеба и сала.

— Пока нет, но зачем ждать? — Боря вгрызался в хлеб и разговаривал с набитым ртом. — Все будет, как обычно: сперва арестуют и пустят в расход контру, потом возьмутся за буржуев, за них вступится интеллигенция и тоже попадет под раздачу.

— Ну да, а потом возьмутся за неправильных социалистов, — невесело подытожил я.

— Угу. Расстрелы уже начались, так что мы решили не ждать.

— «Мы» это кто?

— Конфедерация анархистов «Набат».

— Ого, объединились-таки? И кто верховодит?

— Волин, Барон, я немножко. Большая часть анархо-синдикалисты.

Ну это понятно, Харьков город промышленный.

— Много вас?

— Человек тридцать.

— Всех в Культпросвет.

— А если на фронт хотим?

— Так Культпросвет, Боря, везде работает, в частях тоже.

— Что, как комиссары?

— Почти, но без такой власти. Да ты ешь, ешь, не отвлекайся.

— А остальных накормить?

— Не бойся, никто не уйдет обиженным.

Пока Боря насыщался, а Сидор занимался приемом набатовцев, мне досталась привезенная из Харькова свежая пресса, в том числе газета «В пути», то есть «Известия Поезда Предреввоенсовета Троцкого» со статьей «Махновщина», в которой означенный товарищ задавался вопросом:

Есть советская Великороссия, есть советская Украина. А рядом с ними существует одно малоизвестное государство: это — Гуляй-Поле. Там правит штаб некоего Махно. Сперва у него был партизанский отряд, потом бригада, затем, кажется, дивизия, а теперь все это перекрашивается чуть ли не в особую повстанческую «армию». Против кого же восстают махновские повстанцы?

И сам же на это отвечал:

Махно и его ближайшие единомышленники почитают себя анархистами и на этом основании «отрицают» государственную власть. Стало быть, они являются врагами Советской власти!

Звездит, как Троцкий. Уж о том, что мы насаждали Советы, в России точно знали. Хотя да, мы за Советы, но против советской власти.

Махновцы кричат: «Долой партийность, долой коммунистов, да здравствуют беспартийные советы!»… На деле же беспартийность служит лучшим прикрытием для кулацких элементов… Беспартийностью же ныне прикрываются эсеры, худшая часть меньшевиков, кадеты и все, вообще, контрреволюционеры, которым в натуральном виде слишком опасно показываться на улице…

Понятное дело. Оболгал, смешал с грязью, причислил к контре. Эх, Лев Давыдович, а ведь тебя самого точно так же будут в дерьмо втаптывать.

«Армия» Махно — это худший вид партизанщины, хотя в ней немало есть хороших рядовых бойцов. Никакого намека на порядок и дисциплину в этой армии не найти. Никакой организации снабжения. Продовольствие, обмундирование, боевые припасы захватываются, где попало, расходуются, как попало.

Ну ясный перец. Если обещать снабжение, а потом его не давать, что нам оставалось?

Мыслимо ли при этом допускать на территории советской республики существование вооруженных банд, которые объединяются вокруг атаманов и батек, не признают воли рабочего класса, захватывают, что хотят, и воюют, с кем хотят? Нет, с этим анархо-кулацким развратом пора кончить, кончить твердо, раз навсегда, так, чтобы никому больше повадно не было!

Ну вот, это уже «территория советской республики». Н-да, всегда считал, что союзы с коммунистами допустимы только с позиций силы, иначе при первом же удобном моменте сожрут с потрохами. И ведь что интересно: Троцкий очевидным образом уверен, что после таких филиппик мы не откроем фронт Корнилову!

Я свернул газеты и попытался поймать забрезжившую в голове мысль, но Боря закончил есть, вытер губы и продолжил дозволенные речи.

— Мы когда из города уходили, расстрелы уже начались. И шел слух, что объявят мобилизацию.

А вот этим необходимо воспользоваться — в реале красные частенько переходили к Махно целыми полками. Если же не пускать это на самотек, а поручить Голику и Задову, то можно всю массу мобилизованных заразить нашими идеями, тем более, что их сгребают в первую очередь в селах, где наш авторитет и так на высоте.

— Вот еще что, — Боря разложил пальтишко на коленях, слегка отодрал подкладку и вытащил бумагу.

«Провели ряд заседаний в Харькове, решили снарядить три комиссии в районы, где действовали армейские части Махно для обследования их действий, собрав предварительно у НКПрода и НКвоена имеющийся обвинительный материал».

Подпись — Каменев.

М-да, как ни болела, а померла. Видимо, без столкновения с большевиками не обойтись, пока им нос не расквасишь, ничего не желают понимать. Мало им голода, тифа, белогвардейцев, надо еще с нами непременно поссориться. А сколько жертв будет — пофиг, мировая революция важнее.

Голик, когда услышал о новой задаче, аж застонал — сил не хватает! А новых набирать — так каждого проверить надо. Вот я ему Фидельмана и спихнул, человек верный, плюс способность все время быть в курсе происходящего и знать все ходы-выходы.

Кроме набатовцев, из харьковского афронта мы извлекли еще одну пользу — примерно полсотни военспецов. Глядя на происходящее и зная, что мы репрессиями не увлекаемся, они решили предложить нам свои услуги. Что характерно, среди них сыскалось человек восемь с буквой «А» под мышкой. Вдовиченко немедленно заграбастал всех, Белаш едва успел выхватить шестерых подполковников и полковников, а также одного генерала (!!!).