– Так сказал X; а также и то, что сближение с Ложей (Учителей) приводит к большой и напряженной ответственности.

– Часто мне кажется, что совсем не так легко знать как работать.

– Это так. Самый лучший совет, который я когда-либо получал. Первое. Используй свой самый большой талант для самых больших достижений. Второе. Не препятствуй своему товарищу использовать его таланты. Третье. Следуй методам природы. Четвёртое. Найди течение или ядро и работай в нём, неважно нравиться ли это тебе или нет. Оставь результаты Закону. Но если ты не нашёл ядра, сам стань центром. Божественное войдет в тебя и будет работать через тебя.

Сентябрь 1891 г.

У.К. Джадж

Мистер Джадж всегда находил много способов, когда надо было обратить внимание разных людей на древние истины. Для этого он подписывал свои произведения в журнале «Путь» несколькими псевдонимами: Наджи-Иринн, Мурдха Джоти, Уильям Бренон («Бренон» означает судья на гальском языке), Юсибио Урбан, Родригес Ундиано и дюжиной других, которые он придумал и применял не однажды. Он также использовал древнее изобретение – историческую аллегорию. В период с 1885 по 1893 годы он опубликовал в журнале «Путь» десять мистических рассказов (за исключением первого, «Странного рассказа», опубликованного в «Теософе»), используя для всех авторское имя Брайан Киннаван.

В этих рассказах читатель найдёт философию и историю, учение об элементалах, о символах, о «взятых взаймы телах», о графических картинах отсроченной кармы, сомнениях, суевериях и отрешении от истинной религии и практики. В них также есть историческое обоснование окончательного погружения Атлантиды, рассказ об учреждении Ложи в Ирландии и о том, как Учителя Мудрости оставили остров при приближении определённого цикла.

Более того, эти любопытные рассказы указывают теософам направление, дают руководство, предупреждение и предсказание.

Месяц за месяцем, год за годом в журнале «Путь» мистер Джадж стремился обратить внимание своих читателей к смыслу работы, в которой они принимали участие, говорил о том, что каждый может выбирать свои методы действия, но необходимо совместно держаться теософских принципов. Он указывал на препятствия, описывал возможные опасности и давал формулу для преодоления трудностей: преданность, знание, работа. Потом он выбирал материал из древней истории, чтобы, сделав из него рассказ, повторить всё сначала.

Читатели журнала (этот рассказ был впервые напечатан в журнале «Теософ», июль и декабрь 1885 г. – Ред.) находили на его страницах истории, в которые трудно поверить и ещё более любопытные, чем фрагменты того, о чём я готов рассказать. Нельзя забыть необыкновенный рассказ одного русского об Адепте в замке богача, когда младенец принял образ старика. Этот рассказ, который, по мнению автора, не содержит ничего особенно нового, отличается от многих других тем, что в нём я поведаю о том, что видел сам. Кроме того, сейчас такое подходящее время, и то, о чём говорится, поможет объяснить многим читателям разные любопытные случаи, происшедшие в течение последних пяти лет в Индии и Европе.

Для начала надо сказать, что эта незаконченная история написана в том свете, как того пожелал тот, от кого она исходит, и кому я не могу не подчиниться. Она интересна именно тем, что ведёт к размышлению, почему и нужна именно сейчас.

Почти все мои друзья в Индии и Европе знали, что я часто ездил на север Южной Америки, а также в Мексику. Об этом факте, несомненно, было сказано и в журнале. Однажды, очень теплым июльским днем 1881 года я стоял в вестибюле церкви св. Терезы в г. Каракас в Венесуэле. Этот город был основан испанцами, которые захватили Перу и Мексику, и его население говорит по-испански. У входа в церковь толпилось много народа. В это время показалась процессия, впереди которой бежал маленький мальчик и хлопал трещоткой для отпугивания дьявола. Наблюдая за процессией, я услышал голос, говоривший по-английски: «Любопытно, что у них сохранился этот единственный из древних обычаев». Повернувшись, я увидел старца необычного вида, который, странно улыбаясь, сказал мне: «Пойдёмте со мной, поговорим». Я согласился, и он повёл меня к дому, на который я часто обращал внимание из-за любопытной староиспанской таблички над дверью, сообщающей, что этот дом находится под протекцией св. Джозефа и Мэри. Следуя приглашению, я вошёл и сразу увидел, что это не обычный каракаский дом. Вместо ленивых и грязных венесуэльских слуг там были чисто одетые индусы, такие, каких я часто видел на соседнем английском острове Тринидад. Вместо противного, обычного для этого города чесночного и других запахов, воздух был наполнен восхитительными арматами, знакомыми только жителям Востока. Поэтому я сразу пришёл к выводу, что меня ждёт приятное приключение.

Устроившись в комнате, увешанной гобеленами и охлаждаемой панкашами (индийский вентилятор. – Перев.), которые, очевидно, были установлены не так давно, мы начали беседу. Я старался выяснить, кто этот человек, но он ускользал от ответа. Хотя он не признавался и не отказывался, что знает о Теософском обществе, мадам Блаватской и Учителях Мудрости, но постоянно делал такие замечания, что я был уверен, что он знает о них всё и что умышленно подошёл ко мне в церкви. В течение довольно долгого разговора я заметил, что он наблюдает за мной, и почувствовал, что нахожусь под воздействием его взгляда. Затем он сказал, что, поскольку мы уже достаточно познакомились, он хотел бы объяснить мне следующее. Не удовольствия и не выгоды, только обязанности призвали его сюда. Я упомянул о секретных тропах, которые, как говорят, есть в Перу и где находится много богатств. На моё замечание он ответил, что это правда и что его присутствие здесь связано с ними. Тропы простираются от Перу вплоть до Каракаса (Венесуэла), где мы тогда находились. В Перу они скрыты, и человек не в силах найти их. Несмотря на то, что ужасное землетрясение 1812 года сравняло с землёй бо́льшую часть города, в этом месте вход на них недостаточно надёжно охраняется. Венесуэльцы ненасытны, и те в Индии, кто знает секрет, послали его сюда, чтобы предотвратить обнаружение входов, что возможно только в определённый сезон. По окончании его он может спокойно уехать, поскольку до следующего года никто не найдет вход без согласия и помощи Адептов. В этот момент прозвучал странный звон колокольчика, и его позвали. Он попросил меня остаться до его возвращения и вышел из комнаты.

Погруженный в раздумье, я ждал очень долго, но становилось поздно, прошло время обеда, и я приготовился уйти. Я только намерился это сделать, как тут же вошёл слуга-индус и стал у единственной двери. Он продолжал стоять, а я услышал голос, который звучал так, будто доносился ко мне через длинную трубу: «Не надо суетиться». Снова усевшись, я увидел, что на стене, ярко сверкая, висит странная, широкая, серебряная гравюра, которую я раньше не заметил. Наступило такое время дня, когда солнечный свет осветил её, и я увидел на ней изображение, но не смог его расшифровать. Случайно посмотрев на противоположную стену, я обнаружил, что гравюра бросает отражение на поверхность, очевидно приготовленную для этой цели. На стене находилось полное отражение гравюры. Это была схема с компасом, знаками и странными пометками. Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть, но как раз в этот момент солнце опустилось за дома, и фигуры исчезли. Всё, что я мог понять – было похоже на увеличенные буквы на языках тамил или телугу, возможно зенд. (Тамил, телугу, зенд – группа дравидских языков, на которых говорят в Южной Индии. – Перев.) Колокольчик снова слабо прозвенел, и старец вернулся. Он извинился, говоря, что был очень далеко, но что мы встретимся снова. Я спросил где, и он ответил: «В Лондоне». Пообещав вернуться, я поспешил уйти. На следующий день я не нашёл его нигде и обнаружил, что существуют два дома, находящиеся под протекцией Джозефа и Мэри, однако не мог сказать, в каком из них я его видел. Но в обоих я нашёл испанцев, испанских слуг и испанские запахи.