Что же, я уже близко к жилищу, или, правильнее сказать, к центральной точке, потому что у пилигримов, как ты и я, нет настоящего дома и в нём нет нужды. Для таких, как мы, желать дом – слишком скучно и обыденно. Надеюсь, что твой младший братишка в порядке. Он всегда был и будет рядом с тобой в маленьких песнях и сказках, рассказываемых себе в темноте, или же в строю оцепенелой пехоты одиноким бойцом, скачущим на коне, у которого кровь – электричество. Au revoir (до свидания, франц. – Ред.). Скажи <…> я могу быть независимым. Самое лучшее оставаться независимым. Я всегда был и буду таким. Пусть рябь и пена появляются и исчезают – ведь они на поверхности, но старая река и её русло неподвижны. Разве не так? Итак, прощай, удачи, и пусть дэвы помогают тебе и карме. Как всегда, любовь всем.

Навеки…

Очень обрадовался твоему письму, но огорчился, читая о том, что у тебя случилось. Странное совпадение, но как раз сейчас я много думаю о неприятностях моего хорошего друга, очень похожих на твои. Я хотел бы попросить о любезности рассказать мне, что это за приют, о котором ты говоришь. Здесь – это просто тюрьма, где мужчины ничего не делают, и я не думаю, что она может оказать какое-то хорошее воздействие, только увеличит депрессию. Ты считаешь, что тот, о ком ты думаешь, человек деятельного ума, просто желает избавиться от своих нынешних затруднений? Сможет ли он занять себя там?

Конечно, я очень огорчён тем, что тебе приходится говорить мне о таких вещах, но ты можешь мне довериться. Благодарю тебя и <…> за повторное приглашение.

Лучше не вникать в некоторые загадки жизни. Полное доверие внутреннему Духу и Закону в том, что руки, наносящие нам удар – наши собственные, конечно, ослабит гнёт некоторых событий, кажущихся нам загадочными. Самое великое утешение я нахожу в раздумьях, из которых следует, что каждый момент существования – мой. Оставшись в прошлом, он присоединился к сумме моего существа и поглотился в нём. И потому я должен стремиться Быть. Таким образом, пройдёт время, и я могу надеяться стать сознательным владельцем всего Существа. Поэтому я не трачу усилий на разгадывание тайн. Самое великое сражение состоит в том, чтобы, открыв свою внешнюю природу, позволить высшему Существу сиять сквозь неё. Я знаю, что терпеливый Бог сидит в моём сердце; Его чистые лучи просто скрыты от меня множеством стараний и иллюзий, которые я привношу из внешнего мира. А поскольку это так, то, в моём понимании, Общество и его работа – это наилучший канал, через который я могу действовать, чтобы помогать другим. Что касается меня, то Его методы работы будут моими методами, и я не могу пользоваться чьими-то ещё.

Верь, искренне твой…

Что касается моего здоровья, то оно оставляет желать лучшего. Если бы оно было в порядке, то мне ничего больше не надо. Стоит ли мне переживать из-за этого шума? Скоро всё это пройдёт; кое-кто умрёт, и чем скорее тем лучше, а потом у нас будет другое развлечение. Я вижу во всём этом большую потеху и разнообразие, не сомневайся, я не шучу. Чем бы была жизнь без этого разнообразия? В то время, как все эти ослы кричат, мы учимся новым, неизвестным нам звукам гаммы. Пришла кипа писем; не беспокойся, у меня всё нормально, я слабый, может быть, но не хрупкий. Как бы я хотел быть с вами обоими, тихо радоваться, без слез или злобы. Но нам надо быть в разных местах, чтобы иногда встречаться. Бедный <…>! Не будьте к нему строги! Вы знаете, что ему надо молчать! Невелико дело, но более важное для него, чем он когда-либо представлял. Оставьте это на его усмотрение и не насмехайтесь. Ему сейчас нелегко даже с самим собой, чтобы, в дополнение, выслушивать ещё чьи-то комментарии.

Упоминание С <…> о «страдании» вызвало во мне поток мыслей. Я использовал весь этот шум для проверки себя: нормально ли я «страдаю». И что же? Я не обнаружил в себе страдания. Может быть в самой глубине я и страдаю, но я выгляжу весёлым, счастливым, каким угодно, только не угрюмым и печальным. Итак, могу ли я страдать? Вы знаете? Я точно не знаю. Должен ли я страдать? Негодяй ли я оттого, что не страдаю, или оттого, что, действительно страдая, из-за бесчувственности не понимаю этого? Но я также не чувствую ни гнева, ни ненависти. Поистине, это загадка для меня. Много ночей я не сплю и, как сейчас, когда всё вокруг спокойно, я использую время, чтобы переосмыслить всё происходящее и не вижу ничего плохого. Конечно, я совершал человеческие ошибки и грехи, но по большому счёту, я не нахожу ничего, за что должен страдать, я уверен, что ничего не сделал, что должен броситься исправлять, прижимая к груди глупый и злобный мир.

Что со мной? Ничего. Я не знаю и не хочу знать. Мне радостно и великолепно оттого, что работа движется. Мои желания не здесь, и весь ракетный гром очень далеко от меня, как будто за мили от моего уха. Я действую, как насос, работающий под большой нагрузкой. Но эта работа не ради себя. Как и всем другим, истинного себя мне надо найти самому. А потом Закон скажет: «Дальше!» Что будет дальше – мне всё равно, и я не хочу знать. Потому что, когда будет сказано: «Дальше», я буду знать, что делать. А сейчас самую лучшую и самую главную работу, мы, бедные дети, должны делать на этом плане и с великой помощью Учителей Мудрости, чьё простое и единственное желание – поддержать организацию, быть её опорой и защитой. Мы ещё не доросли до того, чтобы воздействовать на Акашу, но мы можем помочь Им, и это всё, чего я хочу. Происходящее сейчас – это урок, возможно, это проверка на гордость и честолюбие. Я нахожу, что, как бы я ни поступил, результат будет одинаковый. Пока я занят в этом, я исследую другое. Изо всех сил рваться к власти и желать изменить мнимое, фактически не существующее дело – это не для меня. Итак, как видишь, мой дорогой товарищ, у меня всё в порядке.

Ты попросил меня ответить на вопросы.

Когда впервые видишь свою низшую сущность, кажется будто заглядываешь в перчатку. Сколько раз нужно возрождаться, чтобы это изменилось? Материальная оболочка выбрасывает перед глазом души колеблющиеся испарения и облака иллюзий.

Мозг – это только центр, сквозь который фокусируются силы и мысли, постоянно проходящие через солнечное сплетение сердца. Много таких мыслей теряется, подобно миллионам семян, теряющихся в природе. Это заставляет нас изучать и хранить их, когда они попадают в мозг. Но разве мы можем назвать их нашими собственными мыслями или огорчаться из-за них? Давайте относиться к ним так же открыто, как великая Природа. Давайте позволим каждой мысли идти к назначенному ей месту, не окрашивая её в наш личный цвет, признание или привязанность.

Спиральное движение – это двойное движение астрального света, одной спирали в другой. Причиной сокращений сердца является это двойное движение Акаши. Не пытайся самонадеянно слишком быстро постичь это движение, потому что часто даже слишком быстрое сокращение сердца разрушает жизнь.

Животные несознательно чувствуют, что люди, в общем, противоположны им, и это локализуется для них в каждом человеческом существе.

Погрузиться обратно в вечное легче, чем нырнуть. Ныряльщику надо иметь силу восстановить дыхание после напряжения, возникшего в результате ныряния, тогда как погружение даёт время вдохнуть и держать вдох.

Ничего особо нового здесь не произошло. Я жду сообщения, что ты совсем здоров. Оставаясь на волне, ты войдёшь с приливом в нужное время. Моя самая большая любовь С…, и тебе. Держитесь крепко. Думаю, что я сообщил вам обо всём. Привет самым благородным, самым храбрым, самым лучшим. Вероятно, мы встретимся, когда осядет пыль, и тогда наша встреча будет навсегда, на долгие, долгие манвантары, которые у нас впереди. Мира! Мира! Как говорится: дорога мира лучше дороги войны.

Навсегда…

Я так много времени провожу с людьми, что не знаю, что писать. Волнуюсь, потому что до сих пор не подготовил лекции. Утеряв способность остро чувствовать, я не могу ответить на многие твои замечания, а потому должен воздержаться с ответом. В самом деле, часто я думаю, как было бы хорошо вообще не говорить и не писать. Люди любят приятные фразы, а у меня нет к ним способностей. Само собой разумеется, мои истинные чувства остаются такими как есть. Что поделаешь, цыплята есть цыплята, и часто у них в голове чепуха. Хотелось бы забыть и простить всех этих детей и их детские поступки. Давай так и делать и стараться, как можем, быть настоящими братьями и таким путём приближаться к истине. Мы победим врагов Великих Учителей работой, всё той же молчаливой работой.