Н. В. Гоголь и отец Матвей. 1909. ГРМ.

Этот упадок творческих сил обычно связывали с болезнью правой руки Репина, которая около этого времени стала сохнуть. Художник начал приучаться писать левой рукой, что вначале давалось ему с трудом. Но упадок выражался скорее в самой концепции новых картин, нежели в оскудении техники.

Само собой разумеется, что и в эти годы выпадали счастливые творческие часы, когда в обширной мастерской, построенной Репиным наверху дачи, удавались отдельные этюды и даже портреты. Но большинство вышедших отсюда холстов носит печать глубокого упадка.

Весьма типичным и показательным в этом смысле является известная картина, вернее этюд, бывшей Цветковской галереи — «Гайдамак», написанный в 1902 г., т. е. еще в эпоху «Государственного совета». А между тем в нем налицо уже те черты, с которыми мы вскоре встретимся почти во всех его больших и малых работах: необычайная поверхностность, приблизительность формы, дряблость, довольство первым попавшимся цветом, без какой-либо попытки глубоких исканий. Все вещи написаны с темпераментом — об объективизме давно уже нет и помину, — они неизменно живописны, но все это уже одна видимость, все — лишь на поверхности: за этими лихими мазками, темпераментным письмом, кажущейся крепостью формы, уже нет ничего — одна пустота. Похоже на роскошный расписной ларь, солидный и тяжелый с виду, таящий внутри заманчивые дары, но вы подходите ближе, стучите пальцем — он звенит, он из жести, и в нем пусто.

«Самосожжение Гоголя». 1909. ГТГ.

В 1903 г. Репину еще удается написать картину, наделавшую немало шума — «Какой простор!» Она непонятна без комментариев — и это бы еще ничего, но она плоха по живописи и нелепа по композиции. И сколько бы ни уверял Репин, что он сам видел эту сцену в действительности, убедить он в этом никого не мог. Да и не к чему было убеждать: картина должна действовать сама собою, ей одной присущими средствами, методами, логикой.

Но все это было еще до окончательного перелома, наступившего лишь несколько лет спустя. В 1905–1907 годах он пишет большую картину на тему «17 октября», изображающую ликование на улице в день объявления знаменитого манифеста. Студенты, гимназисты, курсистки, представители интеллигенции — среди них все узнавали Венгерова и Стасова — огромная толпа дефилирует с пением революционных песен.

Картина не могла быть выставлена своевременно, появилась только на XLI Передвижной 1912 г. и датирована 1911 г., когда Репин кое-что в ней еще прописал. Нет никакой надобности описывать это немощное во всех отношениях произведение, которое больно видеть в списке репинских.

17 октября 1905 г. 1907–1911. Музей революции в Ленинграде.

К сожалению, оно оказалось не единственным; за ним последовали: «Черноморская вольница», 1908 г., «Самосожжение Гоголя» и «Сыноубийца», 1909 г., «15-летний Пушкин, читающий свою поэму „Воспоминания в Царском селе“», и «Пушкин на набережной Невы», 1911 г., «Поединок» (или «3-я дуэль»), 1913 г.^[163]

Даже лучшая из этих картин — Гоголь, сжигающий рукопись второй части «Мертвых душ», — произведение второстепенного художника, попытавшегося сделать нечто сильное, «под Репина эпохи расцвета», но с задачей не справившегося. Об остальных картинах и говорить нечего: их не заметили бы ни на одной выставке, если бы под ними не стояло столь громкое некогда имя.

Только в ряде портретов Репину еще удается сохранить какую-то часть положительного, но и то лишь в смысле документальном. Так, неплохо, что Репин успел написать еще дважды Льва Толстого в Ясной Поляне, один раз в 1907 г., вместе с Софьей Андреевной, за столом^[164], и в другой — в 1909 г. в красном кресле. В первом случилось то, чего с Репиным прежде никогда не происходило: стол с книгами, чашкой, вазой с цветами написан лучше голов Толстых. Правда, голова Толстого, переписанная в 1911 г., сделана вся от себя. Неприятен и последний портрет, исполненный в дряблой, трепаной манере и фальшивый в цвете.

Н. А. Морозов, шлиссельбуржец. 1910. Был в собр. М. Т. Соловьева, ныне в Музее революции.

Л. Н. Толстой в красном кресле. 1909. Был в собр. Лифшица [ныне в ГТГ].

Л. Н. и А. Л. Толстые за роялем. Акварель. 1908. Музей-усадьба «Ясная Поляна».

Раненый. Этюд для картины «Поединок». Писан с К. И. Чуковского в 1913 г. Был в собр. А. С. Умнова.

Поединок (третья дуэль). 1913. Была в собр. М. Т. Соловьева.

Академик И. П. Павлов. 1924. Был в собр. Общества учеников Репина. [Ныне в ГТГ].

М. Т. Соловьев. 1913. Был в собр. Е. П. Григорьева.

Что же говорить о таких «посмертных» портретах, как менделеевский, Цветковской галереи, 1907 г., с головой, не связанной с туловищем, а просто приставленной к пиджаку, с плохо нарисованными руками и опять лучше — ибо с натуры — написанными предметами на столе.

Но худшим из всех надо признать тот портрет, который был ему заказан в 1912 г. московским литературно-художественным кружком и который назван автором «Толстой, отрешившийся от земной жизни».

Из известных, менее слабых портретов надо назвать еще — И. Е. Цветкова (1907), Н. А. Морозова (1910). Лучшие портреты — В. Г. Короленко (1912), красивый по серебряной гамме, и акад. В. Н. Бехтерева (1913). Некоторые Репину удавались, напоминая старые. К ним относятся портрет К. И. Чуковского, два миниатюрных портрета — поэта С. Л. Городецкого с женой (1914) и В. В. Битнера (1912), большой портрет углем И. С. Остроухова (1913) и мастерски проложенный, в какой-нибудь час-полтора портрет М. Т. Соловьева (1913).

Во время войны пошли уже «короли Альберты» — композиции по фотографиям, и патриотические, вроде «В атаку за сестрой» (1916), а в 1917 г. даже такие: «Быдло империализма» (искаженный вариант «Бурлаков») и «Дезертир». В том же году он пишет портрет пресловутого Керенского (Музей революции в Москве), сбитый по форме и слабый по живописи, ибо на три четверти писанный без натуры.

24 ноября 1917 г. в Петербурге, в фойе Михайловского театра был отпразднован 45-летний юбилей художественной деятельности Репина, после чего художник уехал в Куокалла и никогда не возвращался на свою родину.

С тех пор он работал много, до последних лет жизни, но мне почти не пришлось видеть его произведений зарубежной поры^[165]. Известно только, что в последние 15 лет он, некогда атеист, издевавшийся над религией, стал сам религиозным, постоянно ходил в русскую церковь Куокалла и пел на клиросе. Из немногих работ этого времени, попавших в Советский Союз, — портрет академика И. П. Павлова, написанный в 1924 г., решительно не плох: отлично схвачен характер, покоряет его смелая, уверенная манера. Пустоты портретов 1910-х годов в нем не заметно.

Говорят, что несравненно выше этого другой портрет того же года — местного священника, с которым Репин сдружился. Видевшие его отзываются о нем с восторгом, называя шедевром.

Бывший на выставке 1936 г. портрет И. В. Воинова, 1925 г. — невысокого качества. Совсем немощна в техническом отношении картина «Солоха», 1925. Скончался Репин 29 сентября 1930 г. в кругу своих детей, внуков и правнуков.