О. А. Лясковская обращается к истории создания картины «Иван Грозный и сын его Иван» и в своей монографии^[42]и в отдельной статье, посвященной этой картине^[43]. Устанавливая многочисленность эскизов картины (масло, карандаш), О. А. Лясковская указывает местонахождение и датировки пяти эскизов из предполагаемых одиннадцати и делает попытку проследить развитие первоначального замысла. Лясковская останавливается не только на соотношении эскизов и картины, не только вносит некоторые уточнения в имеющиеся сведения об этюдах для голов Грозного и царевича, но связывает образный строй картины с произведениями зарубежных мастеров, а также выясняет степень влияния музыкальных произведений, очевидно, прослушанных в то время Репиным, на эмоциональную сторону картины. Самым примечательным был опубликованный в статье Лясковской отрывок из воспоминаний Репина о работе над картиной (по-видимому, относящийся к 1913 г.). Этот отрывок позволяет связывать возникновение замысла картины с событиями 1 марта 1881 г. и попыткой «разоблачения самодержавия». Во втором издании своей книги О. А. Лясковская особое внимание уделяет этой стороне творческой истории картины, а также эволюции замысла, истолкованию психологических характеристик и эмоционального строя образов.

Значительно обогатилась новыми данными история создания картины «Запорожцы», получившая иное, нежели у И. Э. Грабаря, истолкование ее идейного содержания, прежде всего в плане социально-историческом^[44]. Прибавились данные к творческой истории «Заседания Государственного совета»^[45]. Появились исследования, посвященные Репину-портретисту, малоизвестным и вновь найденным рисункам художника и мн. др.^[46]

Написаны монографии, посвященные отдельным сторонам творчества И. Е. Репина. Таковы, например, работы И. А. Бродского «Репин — педагог» (Л., 1958), А. Парамонова «Иллюстрации Репина» (М., 1952). Есть труды, посвященные истории общественной мысли, есть обобщающие статьи и монографии. Здесь следует назвать прежде всего такие книги, как например исследование Д. С. Сарабьянова «Народно-освободительные идеи в русской живописи второй половины XIX в.» (М., 1955) или альбом-монография А. А. Федорова-Давыдова «Репин» (М., 1961). Выше уже приводились отдельные данные из книги О. А. Лясковской «Илья Ефимович Репин», второе издание которой, вышедшее в 1962 г., представляется одним из значительных событий в истории изучения репинского творчества последних лет.

При всем разнообразии работ, посвященных Репину или его времени, вышедших в свет в течение более чем двадцатилетнего периода, монография Грабаря не утратила своего значения. Не устарела периодизация творчества Репина, все так же свежа общая оценка его наследия, по-прежнему обаятелен образ художника, воссозданный его учеником, все так же непревзойденны анализы отдельных произведений, увиденных глазами мастера-живописца. Даже фактическая сторона биографии, несмотря на последующие изыскания, остается в основе своей неизменной и лишь расширяется и дополняется новыми работами и самого Грабаря и позднейших исследователей.

* * *

При подготовке к изданию работ Грабаря, посвященных творчеству Репина, редколлегия стремилась возможно более бережно сохранить принципы, разработанные И. Э. Грабарем для первого издания. Именно поэтому статьи из «Художественного наследства» вынесены за пределы текста монографии в раздел «Дополнительных материалов», сохранен составленный Грабарем перечень портретов Репина, хотя в деталях своих (особенно в отношении полноты списка и точности местонахождения) он требовал бы значительных изменений. Но поскольку в нем отразилось состояние науки о Репине в конце 30-х годов, редколлегия не сочла в праве его существенно дополнять.

При цитировании литературного наследия Репина и его переписки ссылки, приводимые Грабарем, на неизданные архивы сопровождаются указанием на позднейшие издания, тексты цитат приведены в соответствие с ними.

О. Подобедова

От первых шагов до эпохи расцвета

Детство и юность^[47]

^1844–1863

^{Военное поселение в Чугуеве. Семья Репиных. Первые художественные шаги. Школа военных топографов. Мастерская Бунакова. Церковные заказы. В Петербург, в Петербург!}

Илья Ефимович Репин родился 24 июля 1844 г. в слободе Осинове города Чугуева, Харьковской губ. Он был вторым ребенком военного поселянина Ефима Васильевича Репина и его жены Татьяны Степановны, рожденной Бочаровой. Старшим ребенком была сестра Устя, младшими — братья Иванечка и Вася.

Чтобы составить себе должное представление о тех чудовищных условиях, в каких находилась его семья в 40-х и 50-х годах и в которых формировался будущий великий художник, надо вспомнить, что такое были военные поселения вообще и чугуевское в частности.

Принято думать, что мысль о создании военных поселений принадлежала любимцу Александра I, прославленному своей жестокостью Аракчееву. Однако документально выяснено, что инициатором их и истинным вдохновителем был сам «благословенный» император.

В Чугуеве военное поселение было организовано в 1817 г., одновременно с новгородским и могилевским. Непривыкший церемониться с людьми, Аракчеев выселил из Чугуева всех проживавших там иногородних купцов, отобрав у них в казну дома, лавки, сады и огороды.

Все это было произведено по так называемой «справедливой оценке» специальной комиссией, причем за лучшие дома выдавали по⁴/₅и без того ничтожной оценки, а за худшие — по¹/₅, мотивируя такие скидки тем, что владельцы «воспользуются выгодой получения вдруг наличных денег».

Стоявший в Чугуеве уланский полк и был преобразован в военное поселение. Весь смысл поселения сводился к фронтовому обучению, основанному на побоях. В поселении истреблялись целые возы розог и шпицрутенов.

Во внефронтовое время военные поселяне по целым дням были загружены всевозможными работами, главным образом сельскохозяйственными, на отобранных в казну пригородных землях. Так как начальство занималось исключительно фронтовой муштровкой и в сельском хозяйстве ничего не смыслило, то работы производились несвоевременно, отчего то хлеб осыпался на корню, то сено гнило от дождей.

Начальство этим мало смущалось, как не трогали его личные интересы подневольных рабов-поселян. От начальства зависела их жизнь и смерть, не говоря уже о маленьких подачках, увольнении на промыслы, разрешении торговли и т. п.

Даже дети зависели более от воли начальства, нежели от родителей. Большую часть времени они проводили в школе и на учебном плацу, где из них подготовлялось второе поколение военных поселян. Дочери поселян выдавались замуж по приказам все того же начальства^[48].

Само собой разумеется, что не всегда и не все сходило начальству гладко и временами вспыхивали бунты даже среди забитых рабов, но каждый раз такие вспышки подавлялись со всей жестокостью тогдашних нравов. Особенно жестоко был усмирен Чугуевский бунт 1819 г., когда поселяне «дерзостно» отказались косить сено для казенных лошадей. 70 человек подверглось наказанию шпицрутенами, причем несколько человек после этой экзекуции умерло на месте. Звание военного поселянина было «очень презренное, ниже поселян считались разве крепостные», — вспоминает Репин. Среди такой обстановки бесправия, забитости и вечного недостатка рос будущий художник.

Если и раньше положение семьи не было завидным, то оно стало особенно тягостным после того, как кормильца-отца «угнали» за сотни верст, оставив мать с ребятами на произвол судьбы. Репин вспоминает, что за все детство он только однажды видел отца, в серой солдатской шинели, когда он как-то приехал на побывку домой. «Он был жалкий, отчужденный от всех», — прибавлял Репин^[49].