Действительно, Грабарь сумел поставить, казалось бы, все вопросы, связанные с изучением Репина, наметить проблематику будущих исследований и в известной мере наметить пути для этих исследований.

На некоторые вопросы И. Э. Грабарь ответил в своих последующих статьях и выступлениях, другие стали темой отдельных монографий и статей позднейших исследователей. Двухтомная монография Грабаря дала толчок для дальнейшего изучения репинского наследия.^[18]Особенно интенсивно оно шло в связи с двумя юбилейными датами: десятилетия со дня смерти, отмечавшегося в 1940 г.^[19], и столетия со дня рождения — в 1944 г.^[20]В это время появляется наибольшее число работ, среди которых следует прежде всего назвать «Сборник докладов на конференции, посвященной 100-летию со дня рождения художника», объединивший наиболее ценные исследования предшествующих лет (в их числе статьи Н. М. Щекотова о портретном творчестве Репина и А. А. Федорова-Давыдова о репинских рисунках).

Весьма знаменательно, что наряду с организацией авторской работы над новым изданием многотомной «Истории русского искусства» И. Э. Грабарь, сразу же после организации в системе Академии наук СССР Института истории искусств, обращается к созданию коллективного труда — двухтомника «Художественное наследство И. Е. Репина», вышедшего под редакцией И. Э. Грабаря и И. С. Зильберштейна, который явился как бы итогом почти сорокалетнего изучения репинского творчества. В нем не только публиковались мемуарные и эпистолярные материалы^[21], но и был помещен ряд исследований, значительно углубивших изучение многих проблем, впервые поставленных Грабарем в его монографии.

Часть исследований, вошедших в «Художественное наследство», принадлежит перу Грабаря и восполняет малоосвещенные в монографии периоды репинского творчества. Это прежде всего статья о зарубежном периоде Репина, который в монографии «не мог быть… освещен по личным впечатлениям», а также «не нашел достаточного отражения в иллюстративном материале», так как Грабарь не имел в ту пору возможности познакомиться с материалами «Пенат» и не видел работ последнего периода творчества Репина, экспонировавшихся лишь на зарубежных выставках. После Великой Отечественной войны часть репинских произведений 1917–1929 гг. стала доступна для обозрения, о некоторых из них поступили сведения от зарубежных исследователей искусства, собирателей и просто энтузиастов изучения репинского творчества^[22].

Таким образом, весь этот материал стал доступен Грабарю и позволил ему дать анализ произведений последней поры творчества великого художника.

Помимо этой статьи, Грабарь поместил в «Художественном наследстве» еще три работы. Это прежде всего «Чугуевские учителя Репина»^[23], исследование, в значительной мере расширяющее первую главу монографии — «Детство и юность» — и во многом разъясняющее вопрос об истоках репинского творчества.

Статья «К истории создания картины „Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года“»^[24]углубляет и восполняет все сказанное вкратце по поводу этой картины во втором томе монографии.

Здесь, уточняя обстоятельства написания картины, последовательность подготовительных работ, взаимоотношения эскизов, Грабарь выясняет и композиционные особенности, раскрывает колористические задачи, стоявшие перед художником, показывает все своеобразие трактовки отдельных портретов членов Государственного совета. Репинские этюды Грабарь расценивает очень высоко, считая, что «они не только не уступают работам лучшей поры творчества художника, периода высшего расцвета, относящегося к 80-м годам, но даже превосходят их»^[25]. Из анализа этих этюдов читателю становится ясной сила, глубина и неотразимость характеристик, данных Репиным многим из членов Государственного совета. Достаточно вспомнить, что политическая острота и сила содержащегося в репинских портретах критического начала позволили позднее Кустодиеву создать на основе этих этюдов серию сатирических портретов, печатавшихся в дни первой русской революции в сатирическом журнале «Жупел» под названием «Русский Олимп»^[26]. При этом Кустодиев лишь слегка усилил и шаржировал некоторые черты репинских портретов, сделав тем самым их сатирическую направленность более обнаженной.

Обобщающую характеристику репинского творчества и определение его места в русском и мировом искусстве Грабарь дает в статье, которой открывается первый том «Художественного наследства»^[27].

Таким образом, в «Художественном наследстве» исследователь как бы завершает почти сорокалетнюю работу над репинской темой. Фактический материал, накопленный им уже после завершения двухтомной монографии, позволяет ему сделать необходимые обобщения, как бы подвести итог многолетних исследований. Но в «Художественном наследстве», посвященном Репину, Грабарь выступает не только как автор, но и как редактор и организатор большого авторского коллектива.

Выше уже не раз говорилось, что статьи, исследования и воспоминания других авторов отвечают на множество вопросов, затронутых Грабарем в его монографии. Прежде всего новый громадный материал, восполняющий творческую биографию Репина, содержит ряд помещенных в «Художественном наследстве» публикаций, статей и исследований И. С. Зильберштейна. Он вводит в научный оборот множество ранее не известных произведений, стремится подробнее осветить отдельные периоды жизни великого художника, излагает историю создания ряда картин.

Даже если оставить в стороне весь вновь найденный и переосмысленный в плане творческой истории материал, а ограничиться только несколькими исследованиями, — общность задач и вместе с тем новизна материала по сравнению с двухтомной монографией будет очевидна. Следует, например, напомнить, что в монографии Грабаря содержится лишь беглое упоминание о поездке Репина и Стасова по Европе^[28], об отношении Репина к событиям 1877–1878 гг.^[29], тогда как материалы, собранные И. С. Зильберштейном, позволяют ему дать исчерпывающие статьи на эти темы.

То же можно сказать и о принципе комплектования томов «Художественного наследства» в целом. Будучи блестящим организатором и редактором исследовательских работ, Грабарь так умело группирует материал статей и воспоминаний, что до сих пор малоосвещенные периоды деятельности Репина как бы заново «открываются». Так, педагогической деятельности Репина посвящены воспоминания В. В. Веревкиной, Я. А. Чахрова, Д. Н. Кардовского, И. С. Горюшкина-Сорокопудова и других.

История создания отдельных картин, как, например, «Запорожцы, пишущие письмо турецкому султану»^[30]или «Арест пропагандиста»^[31], подготовительные работы к «Царевне Софии»^[32], история создания ряда портретов^[33], освещенные в статьях и воспоминаниях, помещенных в «Художественном наследстве», позволяют глубже проникнуть в творческую лабораторию художника, добавляют новые страницы творческой биографии Репина.

С большим тактом группируя статьи и мемуары, Грабарь старается наиболее полно представить зарубежный период Репина^[34]. Особенно тщательно подобрано для публикации литературное наследие великого художника.

Все это дает право поместить в приложении к тексту каждого из томов переиздаваемой монографии те из работ Грабаря, которые являются непосредственным продолжением его исследования. Именно поэтому в дополнение к первой главе монографии («Детство и юность») в конце первого тома помещается статья И. Грабаря «Чугуевские учителя Репина», печатавшаяся в первом томе «Художественного наследства», а в приложении ко второму тому помещаются «К истории создания картины „Торжественное заседание Государственного совета“» и «Зарубежный период Репина», непосредственно связанные с текстом монографии.

С момента выхода в свет «Художественного наследства» дальнейшая разработка и исследование творческого наследия Репина не ослабевали. Публикация вновь найденных материалов, выяснение творческой истории отдельных произведений и обобщающие работы, пусть различные по жанру, степени охвата материала и бесспорности оценок, продолжают печататься вплоть до настоящего дня.