Через пару часов пир разгорелся вовсю, словно костер. В зал вернулись эльфийские танцовщицы, затем их заменили бородатые фокусники и другие артисты. Музыка играла громко и непрестанно, развлекая гостей. Однако, вся эта праздничная атмосфера прекрасно скрывала от посторонних ушей те разговоры, что велись за столом у короля.

– У нас что, действительно увеличился золотой запас? – осторожно спросил Антоний, поигрывая кубком. – У меня, как у хранителя казны, другое мнение. Красив сундук, да дно крысы съели.

– Неужели? – усмехнулся король, услышав замечание Антония. Этот герцог любил говорить иносказательно.

– Народ постоянно жалуется на нехватку самого необходимого! Военные ветераны получают очень небольшую пенсию, едва покрывающую расходы.

– Ну и что? – хмыкнул Карл Тринадцатый. – Их не так уж и много осталось. Я же издал указ об единовременной выплате им по пятьдесят кролов!

– Но они получают каждый месяц всего по двадцать! Может, стоит увеличить ежемесячные выплаты хотя бы до двадцати пяти? Лучше каждый день по зерну, чем раз в год мешок. Это будет мудро и справедливо. Ты не боишься бунта, мой брат?

– Нет, дорогой Антоний, этих ветеранов с каждым годом все меньше. Они не представляют серьезной угрозы. Кто вспомнит меня, если я разово подниму пенсии? А вот каждый год получать эдакий пряник приятно любому! Кстати, Генрих, что у нас по урожаю?

Толстый герцог мирно посапывал, утомившись роскошным обедом, но, услышав голос короля, мигом открыл глаза:

– Кто, что?

– Сколько у нас запасов зерна? Каков урожай?

– Эмм… – Генрих устало потянулся за куриной ножкой, – Хуже, чем в прошлом году, летние ураганы причинили значительный ущерб.

– Слышал, Антоний? Мы не можем рисковать. Если мы увеличим пенсии, то казна быстро оскудеет. Ведь у нас в этом году меньше зерна и меда для продажи соседям. А что будет в следующем году? И где нам брать столько золота? – вопросы короля били не в бровь, а в глаз. Однако Генрих, отчитавшись, хлебнул вина, отведал курочки, и снова заснул, теперь уже с недоеденной ножкой, торчащей из угла рта.

– Быть может, дорогой… – подала голос королева Анна. – Нам стоит увеличить чеканку монеты, уменьшив в ней содержание золота? Или…

– Нет! Этого нельзя делать! – вскричал Карл Тринадцатый. – Это приведет к сильному обвалу цен! Это грозит проблемами и во внешней политике! Но, стой, «или», что ты имела ввиду под этим?

– У нашего брата Франциска две дочери, не пора ли их выгодно пристроить? Сколько можно этим сударыням сидеть в девках? Постоянно проводят время в безрассудных пирушках! А сюда они даже не заявились! – Анна чувствовала себя несколько одинокой, оказавшись единственной женщиной за королевским столом. Супруги братьев короля также не пришли на пир, посвященный военной победе.

– Западный сосед Алоиз уже третий год грозит войной. Державе необходим союз с ним! Надо породниться с «орлом»! – продолжила Анна. – Сам король запада уже не является достойным женихом, но его сын, Адольф, – вполне подходящая партия. Ни с кем из других дворов соглашений, как я знаю, не подписано…

– А если и подписано, то мы их сорвем! – предложил Антоний.

– Не перебивай, брат! – встрял Карл Тринадцатый. – Анна права. Итак, дорогой Франциск, я думаю, стоит послать этому Адольфу портреты Шарлотты и Изабеллы. Сделать намек на богатое приданое. Кого он выберет себе, ту девицу и выдадим замуж. Если две наши державы объединятся в мощный союз, то весь мир содрогнется! – король вскричал от возбуждения. – Ни один пират не поднимет в этой бухте свой флаг! – добавил он, вспомнив о празднике.

– Пусть будет следовать удача Шарлотте! – воскликнул принц Карл, – Она старше Изабеллы на четыре года, поэтому я считаю, что именно ее портрет нужно послать заграницу. А младшую сестру пока придержать.

– Пожалуй, ты прав, мой сын, – поддакнул король. – В тебе просыпается державная мудрость.

– Постойте! – внезапно вскричал Людвиг. – Мы же станем посмешищем всего света. Шарлотта – пошлая и распутная девица! Я постоянно слышу рассказы о ее новых любовниках, о ее хмельных пирушках и безобразных оргиях. К тому же она приобщает к своим шашням и сестру!

Франциск побагровел и сжал кулаки, услышав такие слова о своих дочерях. Он уже хотел достойно ответить, как его опередил Робер:

– Брат, зачем ты поливаешь грязью нашу сестру? Ты считаешь себя святым ангелом, который может судить о других? Что ты знаешь о Шарлотте, кроме постыдных слухов?

– А-аа, братик! – съязвил Людвиг, на его губах закривилась ехидная улыбка. – Ты ее защищаешь? Значит ты и сам вступал с нею в кровосмесительную связь!

Робер вскочил из-за стола и схватился за эфес шпаги, но тут его придержал Антоний, а король властно взмахнул рукой, но не успел ничего ответить, как подал голос молодой Карл:

– Зачем ты, Людвиг, толкаешь нас к ссорам? Мы же – братья! Зачем ты осуждаешь и порочишь свою сестру, какая бы она не была? Если Робер питает к Шарлотте нежные чувства и дарит цветы, то это совсем не значит, что он делит с нею постель!

– Прекратите! – властно вскричал король, сдвинув брови. – Заканчивайте раздоры! Шарлотта выйдет замуж даже в том случае, если она стала самой грязной шлюхой в моем королевстве, и ее имел каждый солдат! Мне плевать! Нужно думать не об ее ненасытном лоне, а о величии страны. Нам выгодно выдать Шарлотту замуж. Если мы не сделаем это, завтра сюда придут иноземные солдафоны и отымеют нас всех!

Франциск то краснел, то бледнел, слушая, как обсуждают его дочь, но не мог перечить королю.

– Это уже решено! – продолжал Карл Тринадцатый. – А вы, дети, не ссорьтесь! Вы же братья! Нашли из-за чего ссориться. Из-за девки. Людвиг, советую тебе не мутить воду. (это было произнесено намекая, что Людвиг маг Воды). Ты, Робер, не горячись! (что также призывало мага Огня к спокойствию). Карл, мой сын, не обращай большого внимания на своих братьев. Когда они ссорятся, в таких разговорах нет ни смысла, ни правды! Нельзя верить слухам, – король тронул Франциска за плечо, поддерживая. – Тоже мне, дурачки! Развесили уши, Шарлотту развратницей выставили! А через месяц злые языки скажут, что мой сын – мужеложец!

Напряжение потихоньку спало. Все за столом рассмеялись, кроме Людвига. Он, вскочил из-за стола, смел тарелку рукой, и получилось так, что она полетела в молодого Карла. Людвиг, даже не обращая на это внимания, бросился прочь из зала.

Наследник престола не простил оскорбления, он также поднялся и устремился вслед за Людвигом, чей плащ уже скрылся за тяжелой дверью.

– Стой, мой сын! – закричал Карл Тринадцатый, но тут же осел, хватаясь за грудь.

Не прошло и пяти минут, как оставшиеся молодые маркизы, Робер и Эдуард, сверкнув глазами друг на друга, медленно встали из-за стола. Опытный карточный игрок мог бы сравнить это с нем, что несколько карт вышли из игры, уходя в отбой. Однако, они просто сменили стол.

3. Людвиг. заноза в печенке

ЛЮДВИГ. ЗАНОЗА В ПЕЧЕНКЕ

Смотри, мой брат, я истекаю кровью,

То Карл меня жестоко наказал

За шум, раздоры, пустословье,

Но я же правду вам сказал...

Подлец меня подкараулил ловко,

Вонзил в печеночку кинжал,

Потом, как хитрая плутовка,

В свои покои убежал...

Людвиг бежал по коридору, не понимая, что творит. Видимо, выпитое за столом вино сильно ударило в голову, потому он и ввязался в перепалку с братьями. Зачем нужна очередная ссора? А если короля действительно отравили? Тогда подозрение может пасть и на Людвига! Теперь уже неважно… слова сказаны, и последствий не избежать!

По дороге маг Воды уронил вазу с цветами в малой зале, вихрем налетел на молоденькую служанку, вдобавок сбив с ног подавальщика яств. Тарелки, соскочив с подноса, со звоном попадали на мраморный пол, и тут в голову Людвига пришла коварная мысль. Он прекрасно знал расположение дворцовых комнат, залов и коридоров, ибо в детстве Людвиг и все его сверстники, включая наследника, играли вместе. Маленькие маркизы и графы носились по огромному дворцу, как угорелые, разыгрывая потешные войны, забавляясь в прятки и салочки. Естественно, каждый имел свои тайники и любимые места.