Людвиг внимательно слушал и всматривался в лицо Эрика. Он верил этому человеку. Преданный слуга и честный, каких сейчас немного. Жаль будет, если сегодня он примет смерть.

– … Раны затянулись, через пару недель герцог уже сидел на коне, но внезапно боль вернулась. Его светлость рассказывал про змеистые линии на голени, нога распухла и стала причинять новые страдания.

– Ох, великий Учитель, что же это? – вскричал Людвиг.

В этот момент к королю подбежал Герман, придворный лекарь и знаком попросил уделить ему внимание. Видимо, разговор не предназначался для посторонних ушей, поэтому они отошли немного в сторону. Некоторое время было видно, как Герман активно жестикулировал и показывал что-то на пальцах, а потом на своей ноге. Франциск краснел, бледнел и топорщил усы, но в конце утвердительно кивнул и отечески похлопал лекаря по плечу.

Король вернулся к своей свите другим. Людвиг и Екатерина смотрели на Франциска, не зная, что тому придет в голову. Его лицо было белым, как мел, рот скалился в хищной улыбке, пальцы, сцепленные в замок, впивались ногтями в кожу. Казалось, в этот момент он представляет собой ипостась Инквизитора, который будет карать за все. За отступление армии, за голод в Карловграде, за ранение Антония, за капризы Екатерины и даже за свои неудачи в постели!

– Мой король… – неуверенно начала Екатерина, желая смягчить нрав своего господина.

Франциск схватил женщину за руку, больно сдавливая запястье, и потащил ее в рядом стоящую палатку, где палачи могли переодеться и смыть кровь с натруженных рук.

– Ваше Величество, мне удалиться? – поинтересовался Людвиг. Пот струился по его лбу, губы дрожали.

– Нет, ты пойдешь с нами! – приказал король.

Как только он вошли в палатку, Франциск взмахом руки приказал покинуть ее всех палачей и слуг. Когда последний лоскут одежды еще не скрылся за пологом, король резко нагнул Екатерину, заставив упереться руками на стол, лихорадочно расстегнул свои штаны, путаясь и рвя женские юбки, властно вошел в свою любовницу. Екатерина упала головой на столешницу, и перед ее глазами блеснул кровавый топор, умело вонзенный в дерево.

Людвиг стоял, как каменное изваяние, не в силах пошевелиться или что-то возразить. Екатерина, замученная прогулкой и уже ничего не соображающая, судорожно спрятала лицо в руках, но было слышно, как она чуть всхлипывала.

Через несколько минут король победоносно закончил и, самодовольно шлепнув свою пассию по заднице, произнес:

– Проклятая страна, как я могу терпеть все это! Как я могу так жить!

Людвиг стоял сам не свой, не в силах что-либо ответить.

– Мой дорогой племянник! Я знаю, что это твоя женщина, но она будет принадлежать мне, пока ты не одержишь победу! Победу над нашим общим врагом! И лишь потом я разрешу тебе жениться на ней, если, конечно, захочешь!

Екатерина поднялась и кое как поправила свои юбки, откидывая спутавшиеся волосы назад. Сильная женщина, она верила, что, уступив сегодня, она сможет выиграть завтра следующий раунд игры под названием «борьба за власть».

А Франциск тем временем вышел из палатки, возвращаясь к осужденному Эрику.

– Освободите этого человека, таково желание моего брата… – бросил он палачам, и тут внезапно на глазах короля проступили слезы, и он запричитал: – Бедный Антоний, Бедный Антоний!

Четвертая интерлюдия

Зло не знает границ,

Жизнь средь адских темниц.

Смерть на все даст ответ,

Где ночь, а где свет.

– Этот король переходит все границы! – бушевал Ширах, озирая остальных архимагов. – Тюрьмы переполнены, многие дворяне отправлены на рудники, даже потомственные и родовитые. Постоянные казни! Франциск не щадит даже тех, кто ему служит верой и правдой! Какой изощренный садизм – повесить музыкантов на скрипичных струнах. Это же тиран какой-то!

– Успокойтесь, Ширах, – Алмаден взмахнул серебристыми волосами. – Король вправе карать, используя силу своей стихии. А что до вчерашней показательной казни, так иначе то как. Идет война! И мы должны быть беспощадны к предателям и дезертирам. Ко всем, кто мешает нам побеждать!

– Как будто мы постоянно побеждаем… – буркнул Джалам, закрыв лицо рукой.

Нарис же промолчал, он, конечно, желал видеть на троне своего, «огненного короля», чтобы достойно противостоять оранжевым камзолам Алоиза. Но сейчас правила Сталь. Архимаги понимали, что Франциск делает все, что может. Однако, пока поражений насчитывается больше, чем побед. Сталь закаляется в Огне, но не может преодолеть эту стихию. Орел, герб Фринцландии, оказывается сильнее скрещенных клинков Франциска, он безнаказанно клюет Гордарию и алчно пьет людскую кровь. А в это время король вместо достойного отпора развлекается с Калати и не щадит своих подданых.

– Я соглашусь, – медленно произнес Кадурхар. Архимаг Земли уже давно вышел из медитации, и активно помогал во всеобщей борьбе. – Нам нужен новый король. Мне доложили, что он не только кровожадный, но и абсолютно бесстыжий человек. Заняться любовью прямо на площади, в палатке для палачей! При родном племяннике! В то время, как рядом текут реки крови! Да, только настоящий циник может так поступить!

– И дочки его не лучше! – Заявил Джалам. – Если бы не Шарлотта, то никакой войны бы не случилось! Где теперь ее искать? А где ее милый Робер? Что молчите, нерадивые колдуны? Да, да, ты, Ширах, и ты, Нарис, где ваши подопечные?

– Мне непонятно, кто же возглавит войска? Кто остановит Алоиза? – задумался Кадурхар. – Как я понимаю, Антоний еще не оправился от ранения.

– Есть мнение, что ранение может оказаться смертельным. Нога герцога гниет, как сырая древесина! – вставил свое слово Ширах.

– Позвольте я это возьму на себя, – улыбнулся Джалам. – Если Людвиг будет себя вести осторожнее, то у него есть шанс избежать опалы и стать новым генералом. Но в случае нового поражения он может потерять голову.

– Хорошо, что у нас с инфернальными созданиями?

– Порождения тьмы фиксируются каждый день. Кроме темных псов по ночам появляются странные белые женщины с распущенными волосами, – рассказал Алмаден.

– Чем они опасны? – удивился Кадурхар.

– Завлекают одиноких людей и душат.

– Вы этим занимаетесь, Алмаден?

– Да, мы усилили магические патрули. Однако, некоторые утверждают, что видели даже самого Палача. В самые туманные ночи над городом показывается огромная виселица, а рядом стоит темная фигура в капюшоне.

– Исчадье Тьмы! Нам надо обязательно победить при Вольной реке. Вынудить врага к миру. Инферно питается людскими страданиями и кровью. Как только в стране настанет мир, темные силы будут повержены!

22.Людвиг. Битва за юг

Мы не знали любви

И поклонялись Луне.

Мы топили Солнце в крови,

Я солдат на священной войне.

Кто не исполнил свой долг,

Тот не достоин вина.

Ты бы успел, но не смог

Выйти на свет дотемна.

Людвиг стоял на крепостной стене, наблюдая за позициями неприятеля. Алоиз в начале лета вплотную подошел к Железному городу и медленно готовился к штурму. Вражеские огненные маги постоянно вели обстрел, но это не приводило к сокрушительным атакам пехоты. Конница изредка совершала рейды на ближайшие бастионы, сея панику. Однако, на решительный штурм фринцландцы не шли. Силы Гордарии тоже не могли отбросить врага назад. Стороны находились в состоянии ожидания, ибо никто не стремился форсировать события.

Людвиг пребывал в расстроенных чувствах. Король унизил его, втоптал в грязь чувства к Екатерине, показал, что именно он, Франциск, полноправный хозяин Гордарии. Людвиг чувствовал ненависть и желание отомстить. И он постарается сделать это! Надо просто победить Алоиза, а потом направить победоносную армию на Карловград. Обратить цепных псов против нерадивого хозяина, который пьет не только народную, но и дворянскую кровь. Да, эти показательные казни на Царской площади сильно подорвали веру в доброго и справедливого короля. Все подданные Гордарии поняли, что ими правит настоящий деспот.