Шпаги визжали, разрезая серое утреннее небо, словно белые молнии. Робер юлил, припадая то на одно, то на другое колено, избегая выпадов в тело и голову. Он прыгал вправо, влево, вертелся, как загнанный на псовой охоте лис. И тут, он, сам того не заметил, как отступил сильно назад. Робер оперся правой рукой за край винной бочки, резко развернулся спиной к врагам и стремительно прыгнул. Это был риск! Если бочка пустая, то Робер просто проломит ее ногами и застрянет. В этом случае маркиза сразу заколют, ибо он превратится в недвижимую мишень.

Счастье, ноги почувствовали плотную древесину, та немного хрустнула, но удержала вес. Вновь повернувшись к врагам, Робер теперь получил преимущество, ибо находился выше. Сразу же он прицелился и ударил наотмашь шпагой, которая срезала клочок кожи вместе с волосами с головы первого «рыжего». Кровь хлынула на одежду, и несчастный заорал. Да, такой удар сопряжен с риском, ибо можно просто сломать шпагу, но – повезло.

Развивая успех, Робер отскочил назад, на следующую бочку, а свою первую сильно пнул. Бочка зашаталась, а после последующих двух быстрых ударов, упала и покатилась. Двое фринцландцев разбежались в разные стороны, пока третий, тот самый пострадавший, стоял у левого борта и оттирал с лица кровь.

Пользуясь замешательством, Робер соскочил на палубу влево и напал на ближайшего противника. После трех-четырех соприкосновений шпага маркиза, минуя защиту, юркнула в грудь врага и скрылась там на добрую четверть. Робер заметил, как широко раскрылись глаза фринцландца, обращенные к небу, а с уголка губы потекла кровь. Маркиз как можно осторожнее и в то же время немедля извлек шпагу и шагнул к раненому, «лишенному скальпа». Быстро ударил левым локтем в живот и развернулся, ибо справа оставался еще один неприятель. А тот уже сам летел в бой.

Все забыли про сбитую бочку, а она, откатившись, стукнулась о что-то и двинулась обратно. Робер чудом не пострадал, а вот фринцландец оказался сбит с траектории. Он не упал, но бочка, задев бедро, развернула неприятеля в сторону. Робер как можно сильнее двинул раненого эфесом по голове и бросился на последнего врага.

Это оказался опасный противник. Настоящий мастер клинка. Он ловко владел шпагой и уверенно стоял на ногах, хотя палуба предательски покачивалась и порою очень сильно. Однако, бой затягивать нельзя! Тело еще не привыкло к долгим поединкам, да и про раненого забывать не следует. В любой момент он мог очухаться и ударить сзади!

Робер старался уколоть в любое место, лишь бы ослабить фринцландца и вывести из схватки. Укол в руку – отражен, в бедро – шпага отвела в сторону. Противники долго вертелись на месте, меняя позиции и используя разные приемы. Изредка обоим удавались легкие, абсолютно не опасные попадания, но они не причиняли вреда.

Внезапно боковым зрением Робер заметил движение сзади, моментально ушел влево, мимо пролетел клинок, а шпага первого врага поразила этого раненого в живот. По инерции он ударил своего. Однако, мастер быстро вытащил клинок и опять обернулся на Робера. Тот инстинктивно сформировал на кончике шпаги небольшую огненную каплю и быстро ткнул в первое открывшееся место. Противник заорал от невыносимой боли, потерял концентрацию, и в этот момент Робер быстро ступил вперед, уже полностью вонзая шпагу в корпус, а другой рукою заключая врага в крепкое смертельное объятие. Из груди фринцландца вырвался булькающий звук и неприятельская шпага, выпущенная из ладони, брякнула о дощатую палубу.

21. Франциск. Длань разящая

Страх пропитал насквозь страну,

Отдав на поруганье злу

Святые ране идеалы,

А кровь струей в реку бежала

И заливала синь небес...

Ранение Антония оказалось серьезным, и он не мог командовать армией. Алоиз сразу этим воспользовался. В начале лета орды фрицландцев стремительно вторглись в восточную Черновину и западный Мальмстан. Кровавой лавиной они прокатились по беззащитным степям и пустыням. Словно кровожадная саранча враг пожирал страну, перемалывая в своей утробе несчастных людей. Гордарские войска, оставшиеся без военачальника, не оказали сильного сопротивления и трусливо бежали, оставляя города и деревни. Вскоре неприятель подошел к Железному городу на берегу Вольной реки. Эту твердыню ни в коем случае нельзя было сдавать. Рядом находились шахты, где добывались ингредиенты для изготовления пороха, который все чаще применялся для нового оружия. Еще в городе располагалась сильная школа магов. Потеря Железного города могла означать поражение в войне, а может быть, и потерю самого государства.

Антоний лежал в тяжелом судорожном бреду. Герцог Черновины несколько раз за день терял сознание, зовя родных и близких, сжимая подушку, словно женщину. А когда ум прояснялся, приходили ужасные страдания. Страшно смотреть, когда большой мужественный человек мечется по постели, воет и стонет, как раненый, загнанный собаками кабан. Маг пятнадцатого уровня оказался бессилен перед, казалось бы, обычным боевым ранением.

Ядро разорвалось близко, поэтому осколки пробили ботфорты и поразили ногу. Сначала казалось, что раны затянулись, но оказалось все не так просто. Через месяц боли вернулись и началась агония, предвещающая смерть. Неровные края ран загноились, и даже сильные маги опускали руки. Голень покраснела и распухла, и с каждым днем Антонию становилось все хуже.

Ранним июньским утром на Царскую площадь вышли розовощекие молодцы в серых рубахах. Закипела удалая работа, заговорили плотницкие топоры. Застучали молотки, заплакали пилы, посыпались на брусчатку свежие опилки. Вокруг королевской трибуны росли деревянные помосты, чаще их сооружали для праздников, однако на этот раз готовилась массовая казнь. Не прошло и пары дней, как вся площадь покрылась «лобными местами». Повсюду стояли плахи, станки для пыток, виселицы и другие ужасные штуки для расправы над людьми. Запах смерти и крови пропитал тяжелый летний воздух, внушая первобытный животный ужас. Казалось, будто сам Палач находится рядом и улыбается, а его безжалостный стальной топор ловит на отточенное лезвие веселые солнечные зайчики.

Франциск был непреклонен. Предатели Родины, виновные в последнем поражении, должны понести суровое наказание. Более десяти тысяч дезертиров отправили в Уроченские горы для тяжелых работ в золотых шахтах. Старый король Карл Тринадцатый много лет назад разорил подземные города и перебил гномов, взяв эти шахты под свой контроль. Теперь там трудились на благо Родины преступники и изменники. Убийцы, воры и казнокрады. Долго там никто не приживался. Ужас состоял в том, что надсмотрщиками поставили гномов, переметнувшихся на сторону Гордарии. А они сильно ненавидели людей несмотря на то, что служили короне.

Около сотни командиров разного ранга приговорили к смертной казни. Среди них оказались и прошлогодние участники магического турнира. Андрэ и Эрик. Андрэ, правда, приговорили заочно. Дезертир ни разу не появился в расположении армии, и поймать его пока не удалось. Эрик же, как адъютант Антония, был «назначен» виновным в ранении герцога. Хотя, непонятно, как он мог защитить своего командира? Запретить выходить из походной палатки?

Франциск традиционно выступил на королевской трибуне, но казни еще не начались. На плахах ждали самого короля. Он спустился вниз и в сопровождении небольшой свиты начал прогулку по Царской площади. Остальная знать могла, как сидеть на месте, так и следовать за Франциском, но в некотором отдалении.

Стальной король выглядел великолепно. Строгий серый камзол, перетянутый белыми лентами, прицепленный к поясу меч, короткие парадные сапоги. Но, в отличии от одежды, здоровье властителя оставляло желать лучшего. Лицо предательски испещрили узкие морщины, нос и щеки покрылись щербинками, а стоячие усы нервно подрагивали.