Весь двор чем-то напоминал шахматную доску с расставленными на ней фигурами. Две королевы, король, несколько офицеров и пешек, стремящихся выйти в ферзи. Казалось, все замерли, ожидая своего хода. Отсутствовала лишь принцесса Клеменция, супруга опального принца. Она всегда чуралась развлечений и праздников, предпочитая царственным торжествам свою собственную семью. Принца Карла и маленького сына. А сейчас Клеменция тем паче не желала присутствовать при торжестве короля, который отобрал у ее мужа законное право царствовать.

Между тем к Франциску подошел Кадурхар, архимаг Земли. Он сурово нахмурил брови и прошептал в бороду:

– Ваше Величество, я видел, что случилось на площади. Произошел очередной прорыв из инфернальной реальности. Это уже в столице! Быть может, нам перенести церемонию на другой день?

Маг Земли не стал напоминать о пророчестве, хотя с небес действительно лил кровавый дождь, предвещая появление короля-вампира.

– Нет, Кадурхар, мы ничего не будем переносить! Если вы не заметили, я справился! И, кстати, вы опять забываетесь, ваше время, время Земли кончилось! – жестко ответил будущий король.

– Да, уважаемый Кадурхар. Теперь мы правим бал! – встрял подошедший Алмаден. – Ваше Величество, вы готовы?

– Готов.

– Тогда приступим.

В Соборе вспыхнул лучистый свет, и старинные фрески на стенах заиграли новыми красками. Лики святых с выцветших икон смотрели строго и всепрощающе. Перед алтарем зажгли свечи, поставили купель с водой, рядом, на широком столе, насыпано немного земли, в которую воткнута маленькая виселица, деревянный столбик с перекладиной. На ней висела петля из железной цепи. Все стихии представлены, и архимаги начали совершать торжественный обряд коронации.

Службу вел Алмаден, как представитель правящей стихии. Он освятил все знаком святой Виселицы, несколько раз прочитал молитвы, взмахнул серебряным ритуальным мечом, после чего вонзил его в землю. Затем Франциск подошел к алтарю, взял в руки горсть землицы и дунул в нее, развеивая от себя. Архимаг Воды полил жидкости на ритуальный меч, а Нарис зажег на острие маленький негаснущий огонь. Все эти действия перемежались песнопениями и молитвами. Весь двор несколько раз поклонился, отдавая дань Великому Учителю и будущему королю. Эпилогом действия Ширах вытащил из земли виселицу и вытянул ее перед собой. Франциск поднял ритуальный меч и одним ударом раскроил древесину, снеся верхнюю перекладину. Железная цепь брякнула о каменный пол. Это могло показаться святотатством, но такую церемонию выбрал сам Алмаден. Королеве Анне все это показалось еще большим унижением стихии Дерева, и ее сына, в частности, поэтому женщина отвернулась. Франциск же возликовал, ибо не надеялся разрубить столбик одним ударом.

В зал внесли два больших шара, наполненных прозрачной водой из Священного родника. По преданию, истинная королевская кровь окрашивает эту воду в золотистый цвет. Перед каждой коронацией проходил ритуал, называемый Обрядом крови. архимаг Алмаден достал из полы мантии пробирку с кровью самого первого короля Ардарии и капнул из нее в первый шар. Золото заблестело и заискрилось в воде крохотными пляшущими чешуйками. Франциск, нисколько не смущаясь, вытянул левую руку и сделал надрез на ладони острым ножом. Его кровь полилась во второй шар и также осветилась золотом. Ритуал подтвердил чистоту королевской крови, право герцога на престол.

Алмаден начал церемонию коронации.

– Во имя Старца и благодетеля всего сущего на Земле, в Воде, под Огнем, среди Деревьев и Стали! Имя его неизвестно, но подвиг бессмертен и навсегда останется в наших умах и сердцах! Я короную нового короля, Франциска Первого, первого своего имени, да не покинет его сила и мудрость. Путь его осеняют слава и величие! Хорошего царствования! Славься, король!

– Славься, король! – подхватили придворные. И в этот момент на голову Франциска легла сверкающая холодной сталью корона с кроваво-красными рубинами. Новоиспеченный монарх медленно обошел алтарь и сел на специально приготовленный железный трон.

Все замерло. Свечи начали гаснуть и чадить, Вода подернулась рябью. Земля посыпалась с алтаря, вторая половина Святой Виселицы со стуком пала на пол, и лишь серебряный меч в руках будущего властелина освещал притихший собор. Одна из икон накренилась и чуть не упала, послышался отчаянный крик воронья, всем показалось, что это нехорошие знамения. Алмаден быстро понял, что нужно отвлечь людей и раскатисто закричал, отправляя многоголосое эхо под купол храма:

– Да здравствует король!

– Да здравствует король! – воскликнули подданные.

– Да здравствует король! – отдаленно послышалось с улицы.

6. Робер. Проба сил

И вот маркиз, ища себя в борьбе,

Не видя истины средь звезд,

Он на ристалище зовет к себе

Героя первого из здешних мест.

Удар молниеносный поразил

Висящий четырехугольный щит.

Две розы, два клинка изобразил

На нем пращур... род древний знаменит.

Робер в последнее время пребывал в непомерной тоске и унынии. Он не понимал, кто мог отравить старого короля. Конечно, злодей хотел устранить не его, а наследного принца, и теперь, когда младший Карл отправлен в тюрьму, цель достигнута. Правда, заточение – это не смерть. Если за преступлением стоит Франциск, то ему будет выгоднее вырезать под корень весь род Карла, включая Анну, Клеменцию и маленького Филиппа. Пойдет ли на такое новый король? Свадьба Шарлотты, его дочери, приближалась. Это еще больше точило сердце Робера, ибо он испытывал к принцессе нежные чувства. Еще будучи ребенком, Робер влюбился в эту смешливую веснушчатую девочку с косичками. Остальные братья и сестры постоянно посмеивались над ними. Робер наивно думал, что с возрастом детская любовь пройдет, и ее затмят другие женщины. Но этого не случилось. Многочисленные любовные связи и интрижки казались ничтожными, лишь едва поддерживающими неугасимое Пламя молодого маркиза. Робер продолжал любить всем сердцем только одну. Он помнил, как несколько лет назад маленькая девочка поцеловала его в щеку и убежала в коридоры королевского дворца, сверкая пятками. Робер тогда бросился вслед. Они, еще совсем дети, укрылись в саду, смотрели друг другу в глаза и целовались в губы, совсем как взрослые. Гладили друг другу руки и признавались в любви. Шарлотта выращивала на своем платье магические розы, а Робер жонглировал огненными шариками… Ах, розы Шарлотты, как она любила розы. Ее и саму называли Розой из-за этого… Прошло время. В предрассветных судорожных снах Робер видел милую Шарлотту, а теперь, когда ее свадьба казалась неизбежной, уныние все более овладевало разумом. И Роберу было все равно, что говорили о Шарлотте злые языки, он старался пресекать подобные разговоры. Поэтому и произошла та стычка на королевском пиру, отношения с Людвигом и Эдуардом ухудшились. Враждебное кольцо вокруг Робера сжималось, а тот, кто мог поддержать – молодой Карл, находился в тюрьме. Конечно, еще оставались родители – герцог Антоний и мать Мария. Антоний, как заботливый отец, всегда выступал третейским судьей между братьями. Однако, если родных сыновей он любил и поддерживал, то к Эдуарду относился с осторожностью, что, впрочем, понятно. Этот последний представитель династии, возможно, лишь прикидывался простачком, но совсем был не прочь стать наследным принцем при живом отце-короле. Но, пока правил не Генрих, и даже не Антоний, а Франциск. Очередь в престолонаследии для Эдуарда могла и не наступить.

Антония сейчас занимали совсем другие задачи, ибо герцог получил от внезапно возвысившегося брата новые богатые земли. Вообще, вся Гордария состояла из неравномерных, как по площади, так и по качеству, лоскутов. Герцогства, баронства, графства. Самыми большими были великие герцогства Черновина, Россенваль и Мальмстан. И, чаще по старшинству, они распределялись между членами большой венценосной семьи. Франциск теперь уже не герцог черновинский, а король, поэтому свою вотчину он передал Антонию. Тот, конечно, сразу переместил свой двор из Россенваля в Черновину, она считалась более привлекательной провинцией. Черновина славилась земледелием и винокурнями, на востоке имелось несколько шахт для добычи железной руды, да и ингредиенты для пороховой смеси нашли именно там. Россенваль-же, богатый лесами, но не пашнями, безусловно проигрывал. Да, и по территории, как и по населению, способному платить подати, он уступал. Антоний без колебаний согласился. Третьего брата, Генриха, вполне устраивал знойный Мальмстан – самая большая провинция, она лежала на юге Гордарии. Мальмстан являлся родиной крепких национальных напитков, так же там находились обширные пастбища для овец, коней и коров, фермерские свиноводческие хозяйства. Однако некоторые области провинции занимали бесплодные песчаные пустыни. Великая лень толстого герцога Генриха тут тоже имела место. Ему интереснее вкушать вино и жарить шашлыки на юге страны, чем жить в холодном Россенвале, близким к западным границам, оттуда постоянно веяло волчьей кровью и ржавым железом. Это – запах войны. Генрих не склонен ни к охоте, ни к воинской службе, и новый король даже не предлагал ему лесную провинцию. Хотя, на политическом поле быть россенвальским властелином значило гораздо больше, чем герцогом де Мальмстан. Существовали и иные причины такой расстановки сил. Возможно, Россенваль будет отдан Шарлотте в качестве приданого, но это казалось опасным не только Роберу, но и любому здравомыслящему человеку. Россенваль граничил с Фринцландией, большим государством, правителем которой и был Алоиз, отец будущего жениха, Адольфа. В случае свадьбы и передачи Россенваля дочери король Франциск вполне мог потерять богатую провинцию. Вероятно и иное развитие событий – Франциск мог возвысить одного племянника из молодого двора и подарить Россенваль ему, сделав из области военный форпост для возможной агрессии на запад. И это казалось наиболее разумным.