Один убит на верхней ступеньке лестницы. Я вижу, как Эхо достает пистолет и машет кому-то за спину, словно пытаясь защитить от того, кто находится внизу. И тут ему стреляют в затылок.

За его спиной не осталось ни одного трупа. Если убийца выстрелил ему в спину, почему они не застрелили того, кого он пытался защитить?

Проще говоря, именно этот человек совершил все убийства. Еще одна крупная галочка в графе "Знал убийцу".

Я слышу тихий стук в коридоре, словно кто-то медленно, как метроном, колотит в дверь одной из комнат. Я направляюсь к двери, держа наготове щит, чтобы открыть дверь. Это один из Близнецов. Они не выглядят ранеными. По крайней мере, я ничего не вижу.

Затем я замечаю, как ярко-красная артериальная кровь разбрызгивается по стенам и доходит до потолка. Я заглядываю за диванчик, который отодвинут в сторону.

Это другой Близнец. Убитый выстрелом в ноги, в руки и, наконец, в голову. Но зачем оставлять другого в живых? И зачем затягивать боль с помощью несмертельных ранений?

На оба вопроса можно ответить одинаково. Жестокость. Оба Близнеца, вероятно, одинаково восприняли выстрелы, и когда один из них умер, это было похоже на то, как если бы у обычного человека половину мозга вырезали дробовиком.

Я опускаюсь на пол рядом с выжившим, если его вообще можно так назвать. Его дыхание прерывистое, с хрипами. Он слабо поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах столько отчаяния, что я едва могу это вынести.

Он накрывает мою руку своей, притягивает ее к себе и направляет пистолет вверх. Я знаю, чего он хочет, и другого выбора у меня нет. Он уже мертв, просто еще дышит.

Я притягиваю его к себе, крепко обнимаю.

— Мне так жаль, — говорю я и всаживаю пулю ему в сердце.

Когда я найду того, кто это сделал, я заставлю его страдать днями и неделями, прежде чем убью. И когда я наконец это сделаю, смерть его будет медленной и мучительной. Такой, что я смогу сесть в кресло, взять попкорн и наблюдать за происходящим.

Кто мог это сделать? С Близнецами многие знакомы. Недовольный сотрудник? Хотелось бы, чтобы это было так, но я знаю, что это не так. Слишком много совпадений по времени, чтобы это не было как-то связано с Джимми.

Я хватаю телефон и звоню Рэйчел. Не отвечает. Лукас. Ничего. Мне на самом деле плевать на Николь, но я все равно ей звоню. Срабатывает автоответчик.

Я перетаскиваю одного из Близнецов к другому и укладываю их рядом. Соединяю их руки. Куда бы вы, два сумасшедших придурка, ни отправились, надеюсь, там не прекращается веселье. Вы не заслуживаете ничего другого.

— Я найду того, кто это сделал, — говорю я. — Я его убью. Я знаю, что вы бы начали нести какую-нибудь чушь о том, что месть плохая идея, что она приводит к облысению по мужскому типу и все такое, и что вы все равно мертвы, так зачем утруждаться, если вы думаете, что это как-то унизит меня, сломает меня, превратит в какого-то монстра. — Я сжимаю их руки и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. — Не беспокойся за меня. Я уже монстр.

Узнать номер Лукаса и Рейчел в "Сизарс-Палас" довольно просто. Мне даже не понадобился маркер, чтобы убедить парня на ресепшене дать мне эту информацию. Пара сотенных купюр сделала свое дело.

Хорошо, что я нашел в "Кэндиленде" чистую рубашку. У Близнецов всегда есть запасные вещи на все случаи жизни. Точнее, были. Рубашка мне немного велика, но зато не в крови.

На их этаже тихо. Наверное, поэтому они его и выбрали. Середина недели, вечер. Соседей будет не так много, как в выходные.

Я достаю пистолет, встаю сбоку от двери и стучу. Ничего. Я пытаюсь снова. Громче. Да пошло оно все. Я подхожу к двери, пытаюсь открыть ее заклинанием, но... ничего не происходит.

Конечно. Лукас установил защитные чары. Теперь, когда я знаю, что они там есть, их легко увидеть. Кроме того, который заблокировал мое заклинание, ни одно из других, похоже, не сработало.

Я пробую второй и третий раз, прежде чем заклинание срабатывает, и открываю дверь.

Рэйчел и Лукас оба здесь. Они лежат на полу, повсюду кровь. Я вхожу и осторожно закрываю за собой дверь. В конце концов, я не хочу к ним присоединяться. Уборка в комнате не занимает много времени. Я стараюсь не смотреть ни на кого из них, пока не удостоверюсь, что это безопасно.

Лукасу выстрелили в грудь из дробовика. Рейчел, однако, получила пулю в лицо. Над челюстью у нее почти ничего не осталось, кроме клочков кожи и волос. Но сначала ей перерезали горло.

Кажется, что все это не так. Здесь определенно использовалась магия. Нет другого способа полностью заглушить пистолет. А глушитель для дробовика больше фута длиной. Довольно сложно скрыть это без магии.

Дверь не была взломана, и защита не сработала до того, как я вошел, значит, у убийцы либо был ключ, либо его впустили внутрь. Ни то, ни другое не представляется вероятным.

Если бы это был я, как бы я это сделал? Во-первых, я бы не стал менять оружие между "здесь" и "Кэндилендом". Я бы использовал пистолет. Может быть, два. Легко спрятать, быстро перезарядить. Недостатком является точность. Я против всех в "Кэндиленде", мне нужно учитывать каждый выстрел.

Штурмовая винтовка? Нет. Принесите в клуб автомат АК, и драка начнется в ту же секунду, как я выйду из машины. То же самое и здесь, в отеле. Охране казино не нравится, когда люди бродят по залам с военным снаряжением.

Я бы точно не стал использовать дробовик. Обрез с укороченным стволом достаточно легко спрятать, к тому же из него не нужно целиться. Но он медленно перезаряжается, у него ограниченный боезапас и небольшая дальность стрельбы. Ужасный выбор для "Кэндиленда".

 Стал бы я использовать дробовик в таких условиях? Может быть. Не то чтобы это не сработало. Сработало бы отлично, и сработало. Но если я хочу быстро перемещаться между двумя локациями, то смена оружия — это лишняя морока.

И тут начинается самое странное. Зачем мне было перерезать Рэйчел горло, прежде чем застрелить ее? Это выглядит как личное. Но это также означает, что они ее обездвижили. Она бы ни за что не стала стоять и ждать, пока они набросятся на нее с ножом. И Лукас тоже.

Все это не имеет смысла, но метод исключения указывает только на одного человека, который мог это сделать. Николь. Она единственная, кого я еще не нашел мертвой.

Но когда? Пока я был без сознания? Должно быть, так и было. Но и это не сходится. Мне позвонили из клуба, когда я был там.

Кендра и Кен не стали бы ждать, чтобы позвонить мне. И я сомневаюсь, что они вырубились и очнулись. После того, что с ними случилось, если бы они вышли из дома, то не вернулись бы.

Я снова осматриваю тела. Может, я что-то упустил? Да. Телефон Лукаса под кроватью. Он не заблокирован, поэтому, когда я касаюсь экрана, он оживает.

На заднем плане фотография его ребенка. Счастливый, улыбающийся. Наверное, только что пукнул. Черт возьми. Я проверяю историю звонков. Он пытался дозвониться до меня, но связь так и не была установлена. Что, черт возьми, это значит?

Я чувствую себя странником в нескольких комнатах от него. Крови так много, что, казалось бы, нет необходимости разрезать мне руку, но это дается даром. Или, по крайней мере, предлагали.

Странник появляется в комнате через несколько секунд, пристально смотрит на меня, ожидая сигнала, чтобы приняться за еду, как собака за свою миску. Это довольно свежее блюдо. Яркий, однотонный цвет. Я бы сказал, мужчине под тридцать. У него в голове застрял топор. Я уверен, что это какая-то история, но у меня нет времени расспрашивать об этом.

— Люди, которые были в этой комнате? Ты их видел?

Нет никакой гарантии, что он вообще сможет разглядеть трупы на полу, но если бы он был достаточно близко, то заметил бы кровопролитие, когда оно произошло.

Он оглядывается по сторонам, затем медленно кивает.

— Ты имеешь в виду тех, кого убила леди, — говорит он.