— Леди, — говорю я.

— Теперь я могу поесть?

— Расскажите мне об этой даме.

Он пожимает плечами.

— Это была леди. Теперь я могу поесть?

— Подробности. Как она выглядела?

— Как леди, — говорит он. — Теперь я могу поесть?

Недавно появившийся или нет, этот призрак идиот. Кто знает, может быть, потому что у него в голове топор, и он умер с разрубленным надвое мозгом. Я достаточно много раз имел дело с такими, как он, чтобы понять, что больше ничего от него не добьюсь.

— Конечно, — говорю я. — Не переживай.

Он опускается на капельки крови, уже впитывающиеся в ковер.

Леди, да? Интересно, кто бы это мог быть.

Глава 25

Я подъезжаю к "Золотой лихорадке" на угнанном седане, бросив "Феррари". Да, машина была хорошая, но если бы я уехал с места двух убийств на спорткаре за триста тысяч долларов, меня бы точно заметили.

Я рискнул и перебрался на сторону мертвых. Если Николь или кто-то еще в здании, они должны вспыхнуть, как костер. Ничего. Но это не значит, что ее там нет. Я могу придумать множество способов спрятаться.

 В "Золотой лихорадке" никогда не водились призраки. Если бы это было какое-то другое место, я бы удивился, но здесь уже много лет никто не появлялся. Все призраки и странники, скорее всего, давно исчезли.

 В казино все так же, как я его оставил. Тусклый свет, пылинки, танцующие в случайных солнечных лучах, пробивающихся сквозь щель в куске фанеры, закрывающем окна.

 Дверь в комнату с сейфом распахнута настежь. Внутри горит тусклый свет. Я иду к комнате, держа в одной руке пистолет, а в другой бритву. Подойдя к двери, я останавливаюсь, не зная, что делать с тем, что вижу.

 В центр комнаты, чуть дальше двери, задвинут приставной столик. На нем лежит большой конверт, на котором крупными жирными буквами написано "ЭРИК".

 Я ищу растяжки, спусковые механизмы, нажимные пластины, но ничего не нахожу. Я беру конверт и достаю из него обычную поздравительную открытку. Открываю ее и сразу же замечаю две вещи.

 Во-первых, это одна из тех цифровых музыкальных карт с чипом и тоненьким динамиком, на котором играет "Pop Goes the Weasel^[10]". Во-вторых, внутри лежит сложенный лист бумаги. Я беру его и разворачиваю как раз в тот момент, когда музыка на карте заканчивается.

 На листе написано "КАБУМ". Песня заканчивается. Мне не нужно долго думать, чтобы понять, что будет дальше.

 Я перекатываюсь на мертвую сторону. Но даже так я не успеваю. Я чувствую удар в грудь, когда меня едва не сбивает взрывной волной, выбивающей воздух из легких и отбрасывающей меня на несколько футов. Я теряю сознание.

 К счастью, это длится всего секунду. Падать в обморок здесь плохая идея. Возможно, сейчас здесь и нет привидений, но неподалеку бродят странники, которые чуют запах крови в воде. В данном случае, в буквальном смысле. Я чувствую порезы на лице и руках, которые показывают, насколько быстро я соображал.

Мне нужно убираться отсюда, но если я соскользну обратно, то окажусь посреди падающих балок или прямо в огне. Я прохромал мимо машины и перешел улицу, прежде чем соскользнуть обратно.

Перейти улицу, это едва ли достаточно далеко. Автомобильные сигнализации, выбитые стекла, трещины в стенах зданий позади меня. Все еще горящие обломки летят вниз, и воздух наполнен дымом.

От "Золотой лихорадки" ничего не осталось. Это щебень, развороченная древесина, искореженный металл. Компьютерный чип в карточке, должно быть, послужил спусковым крючком для бомбы. Когда все закончилось, вероятно, был отправлен сигнал на детонатор. "Pop Goes the Weasel", это был приятный штрих.

Люди выходят посмотреть, что, черт возьми, произошло. Довольно скоро я становлюсь просто еще одним лицом в толпе. Даже порезы и кровь не так бросаются в глаза. Может, сейчас и не час пик, но на дороге полно людей.

Я отъезжаю на пару кварталов от казино, нахожу место подальше от людей и спасателей, достаю телефон и звоню Габриэле.

— Эй, помнишь, я говорил, что больше не дам себя взорвать?

У Аманды новое озеро. Став новым главой своей семьи, она, похоже, продолжает традицию своего отца периодически менять ландшафт в карманной вселенной Вертера. Я видел его похожим на суровый черно-белый дворец в стиле ночного кошмара, а также на сказочную страну в стиле Вилли Вонки с конфетными деревьями, шоколадными реками и пряничными домиками, которые действительно можно съесть, но которые убьют тебя, если ты попробуешь.

До того, как я уехал в Вегас, он выглядел как старинное английское загородное поместье. Теперь здесь больше похоже на немецкий Шварцвальд, а вдали маячит замок, который может соперничать с Нойшванштайном.

Мне нравится озеро. Здесь тихо. После всего, что произошло в Вегасе, я бы не отказался от тишины. Я вернулся вчера вечером, потерял сознание и с тех пор никого не видел. Все утро я менял повязки.

Все, что я смог найти на обратном пути из Вегаса, это коробку детских пластырей на заправке возле Барстоу, на краю пустыни, так что обратно я ехал с кучей зеленых и фиолетовых динозавров на лице. Большинство порезов сошли или почти сошли. Я остановил кровотечение с помощью заклинания, и это, похоже, помогло срастить ткани. Я не пробовал это на ране на груди, но для того, что, по сути, представляет собой кучку крошечных порезов от бумаги, это работает.

Я беру плоский камень и бросаю его через воду. Три, прежде чем все стихнет. Я сажусь на траву, слушаю пение птиц, ощущаю тепло солнца на своем лице.

Я знаю, что это искусственное окружение, но когда речь идет о волшебстве, чего не бывает? Я никогда особо ничего не знал о семье Вертер, и даже после того, что произошло несколько дней назад, я все еще мало что знаю о них. Мне нравится Аманда. Она очень похожа на своего отца. Она красивее, приятнее, но такая же безжалостная и кровожадная.

Я поднимаю еще один широкий плоский камень и бросаю его через воду. На этот раз я успеваю сделать четыре прыжка, прежде чем он падает в воду.

Я слышу, как приближается упряжка лошадей и карета. Аманде очень понравился этот необычный супер-косплей. Раньше у нее были машины, которые отвезут вас туда, куда вы хотели.

Теперь это жеребцы, сделанные из света, и экипажи из звездной пыли. Если я увижу хрустальные туфельки или кто-нибудь начнет петь, я свалю отсюда нахуй.

Рядом со мной кто-то хлопает в ладоши, и это до сих пор немного сбивает с толку. Бигсби. Это конструкция, которая выглядит как дворецкий в стиле Дживса. Она является частью дома и пару раз пыталась меня убить, но Аманда уверяет, что теперь она безопасна. Насколько она может судить.

 — Простите, сэр. Мисс Кортес интересовалась, принимаете ли вы посетителей.

 — Да, — говорю я. — Пригласите ее.

— Очень хорошо, сэр.

Он исчезает. Мгновение спустя Габриэла появляется из-за деревьев, отделяющих дорогу от озера. На ней джинсы и черная футболка, ее длинные черно-фиолетовые волосы собраны сзади в конский хвост.

— Привет, — говорит она, садясь на траву рядом со мной. Она поднимает камень и бросает его. Он подпрыгивает шесть раз, прежде чем упасть. Вот дерьмо.

— И тебе привет.

— Не хочешь рассказать мне о том, как тебя взорвали?

— На самом деле, рассказывать особо нечего. Николь убила всех, правильно решив, что я приду за ней, и я попал в ловушку.

— Это справедливо, — говорит она. — Ты знаешь, куда она и волшебная голова могли скрыться?

— Если бы я это сделал, я бы уже был там и вонзил топор в их дыни, — говорю я. — “Но я знаю, что рано или поздно я их увижу.

— Они чего-то хотят от тебя, — говорит она.

— Если раньше не хотели, то сейчас точно хотят.

Я достаю опал из кармана и показываю ей. Даже под искусственным солнцем он отражает свет так, что это кажется невозможным.

— Какого хрена? — она говорит. Она вертит его в руках. — Да, это один из них, точно.