К счастью, "Кэндиленд" так же далек от этого, как ресторан, отмеченный звездами Мишлен, от забегаловки, кишащей тараканами. Близнецы никогда не экономят на качестве и ни за что не поселятся в месте, которое не будет безупречным.

Я ем похмельную закуску на первом этаже. Яйца, бекон, кофе, очень крепкий и очень горький. Знаете, как я люблю своих женщин.

В углу несколько танцоров тренируются на шестах, а в зале тем временем целая армия уборщиков пылесосит ковер и полирует латунь и хром.

Они делают это каждый день, чтобы подготовиться к вечернему шоу. Много лет назад я не мог понять, как они это делают. Да, людям платили. Довольно много, на самом деле. Но была какая-то другая атмосфера, которую я не мог уловить. Теперь я все понимаю.

Все здесь, одна большая семья, или настолько близки друг к другу, насколько это возможно для таких, как мы. Хотя нет, не так. Они просто семья. Это как одна большая волшебная хиппи-коммуны. Кажется, это отличная идея. Я бы продержался минут десять, пытаясь стать ее частью.

Когда я увидел Лукаса, я ожидал, что он набросится на меня, а не обнимет. Я ожидаю, что все, кого я встречал раньше, набросятся на меня. Возможно, именно поэтому они это делают.

Проблема во мне? Или в моем мировоззрении? Может, я не вижу возможности, потому что просто не могу ее разглядеть? Тавтология, это тавтология.

Мне кажется, что я слепой, а люди пытаются описать мне цвет. Если я не могу представить себе что-то хорошее, случится ли это вообще? А если и случится, смогу ли я это понять?

— Ты жив — говорит Лукас, усаживаясь в кресло напротив меня. Я бормочу что-то, что, вероятно, звучит как согласие. — Хм. Нет, живой, это пожалуй, преувеличение.

— Рэйчел говорит, что у тебя теперь есть ребенок, — говорю я. Не знаю почему, потому что я точно знаю, что произойдет дальше.

— Брэдли, — говорит Лукас, расплываясь в улыбке. У него почти кружится голова. Он достает свой телефон и, прежде чем я успеваю сказать ему, что у меня аллергия на детей в любой форме, машет им у меня перед носом.

Должен признать, малыш симпатичный. Похож на своего отца, только с пухлыми детскими щечками. И снова, прежде чем я успеваю его остановить, он проносит мимо меня фотографию за фотографией.

Я не понимаю, что в этом привлекательного. Они все почти одинаковые. Малыш улыбается. Малыш улыбается, но выглядит так, будто у него сотрясение мозга. Малыш улыбается и выглядит так, будто у него сотрясение мозга, но, я надеюсь, что это еда. На половине этих фотографий улыбающегося малыша, как я предполагаю, у ребенка просто газы. Я имею в виду, кто не чувствует себя лучше после того, как хорошенько пукнет?

— Хватит, — говорю я. — Эта прелесть въелась мне в глаза. Из-за тебя я ослепну.

— Скажи это, — говорит он. — Он милый парень.

— Он очень милый. Как и коалы. Они все равно тебя покалечат.

— Ты уверен, что не имеешь в виду росомах?

— Росомахи, коалы, помидоры, томаты.

— Ты очень странный, — говорит он.

— Говорит парень, у которого есть ребенок. Я только надеюсь, что, когда он вырастет, он поймет ошибочность поведения человечества и будет счастливо обходиться без детей.

— Да ладно. Ты же не серьезно.

— Насчет того, чтобы завести детей? Лукас, моя жизнь, это гребаное реалити-шоу, где участники играют в русскую рулетку ради сказочных призов и поездок в Канкун, которые так и не состоялись. Я не собираюсь втягивать ребенка в это дерьмо.

— Ты когда-нибудь был близок к этому?

— Однажды, — отвечаю я. — Потом они увидели, кто я на самом деле, и бросили меня.

— Жаль это слышать, чувак.

— Да. Она была нормальной. Никогда бы не сработало. Разве ты не должен быть в порнокинозале, планируя нашу итальянскую работу под размахивающим пятнадцатифутовым пенисом или что-то в этом роде?

— Да, должен быть. Но вместо этого я здесь, разговариваю с тобой. Я надеялся, что ты сможешь оказать мне услугу.

— Я не убиваю людей раньше одиннадцати, если это возможно.

— Я просто перевожу кое-какие вещи. Рейчел попросила меня приехать к ней на территорию лагеря убийц и помочь ей загрузить грузовик.

— Но ты не занимаешься физическим трудом?

— Нет, если я смогу с этим справиться.

— Конечно. Дай мне допить кофе, и я пойду туда.

— Спасибо, — говорит он. — И, как бы то ни было, думаю, из тебя получился бы неплохой отец.

— Не надо тут сыпать проклятиями, чувак. У меня и так хватает проблем.

Глава 18

Воздух вокруг дома Рейчел спокоен и тяжел, и, хотя тела уже увезли, в воздухе витает запах смерти. Эти тела пролежали на солнце Невады достаточно долго, чтобы хорошенько созреть, и их соки впитались в землю. Какое-то время здесь будет так пахнуть.

На маленькой грязной стоянке стоят только две машины: F-150 и полицейская машина Лас-Вегаса. Возможно, это ее бывший муж. Я хватаю наклейку и фломастер, но прежде чем успеваю снять колпачок с ручки, дверь с грохотом распахивается.

Из трейлера выходит Рэйчел. Затем Рэйчел выходит из трейлера прямо за ней. После недолгого замешательства я понимаю, что первая женщина, подружка её бывшего, которую я увидел на днях.

Женщина, которая не Рэйчел, я так и не узнал ее имени, одета в форму столичной полиции Лас-Вегаса. Схожее телосложение, одинаковый рост, прядь рыжих волос выбивается из-под шапочки. Просто поразительно, насколько они похожи друг на друга.

Клон Рэйчел спускается по ступенькам с хмурым выражением на лице. Я ухожу с ее пути, потому что что-то подсказывает мне, что она не остановится, если я этого не сделаю. Она игнорирует меня, садится в полицейскую машину и уезжает.

— Она не выглядела счастливой, — говорю я. — А ты выглядишь еще менее счастливой.

— Должно быть, она кого-то разозлила, потому что ей поручили прийти сюда и снять еще одно заявление. Или, может быть, я кого-то разозлил. Что-то из этого.

— Джеффу не приходило в голову, что, возможно, было бы дешевле нанять рыжеволосых сопровождающих на весь период обучения? — Рэйчел смотрит на меня в упор. — Да, ты права. Это дерьмо дорогое. Он никак не мог позволить себе такое регулярно.

— Заткнись, — говорит она.

— Что, подрались? По крайней мере, скажи мне, что здесь была кошачья драка. Я бы заплатил, чтобы посмотреть на хорошую кошачью драку.

— Как насчет того, чтобы я просто ударю тебя по лицу, — говорит она.

— Кажешься немного обидчивой. Итак, что это за штука, которую Лукас должен был помочь тебе погрузить в грузовик?

Я следую за ней за трейлером.

— Это, — говорит она, указывая на тележку, нагруженную чем-то, похожим на высокотехнологичный отбойный молоток. Он, должно быть, весит добрых пару сотен фунтов. На другой тележке стоит переносной сверлильный станок, только у основания отсутствуют ножки и к нему прикреплен вакуумный насос. Кроме того, есть генератор.

— Что это за хрень такая?

— Безопасная дрель, — говорит она. — Сверлильная часть очевидна. Это еще одна насадка — вакуумная пластина. Она крепится к боковой стенке сейфа. Дрель крепится к этому рычагу, и используешь пресс для управления сверлом.

— Я думал, Бриджит собирается прожечь себе путь насквозь, — говорю я.

— Так и есть. Но есть одно место, куда она не может попасть. Это стеклянная пластина, удерживающая дополнительный набор запирающих цилиндров, о которых я вам рассказывал. Если разобить его, цилиндры сработают, и единственный способ проникнуть внутрь в этот момент — взорвать все это.

— Если Бриджит попытается прожечь стекло насквозь, оно будет неравномерно сжиматься и разобьется вдребезги. Нам нужно просверлить точно в одном месте, достаточно аккуратно, чтобы мы могли пройти сквозь пластину, не повредив ее. После этого мы можем заполнить все это пенопластом, чтобы стекло вообще не разбилось.

— Господи Иисусе.

— Да, — говорит она. — Это будет полный отстой. К счастью, мы сможем использовать немного магии, чтобы помочь, но не сильно.