— Кажется, я видел тебя в камуфляже только тогда, когда ты выбивала из людей дух, — говорю я.

— Я могу выбивать из людей дух и в этом, — говорит она. — В этом плане я универсальна.

— И, полагаю, выглядишь при этом отлично.

— Я всегда отлично выгляжу. Давай сядем за нормальный столик.

— Иди, возьми один. Что будешь пить?

— Мидори сауэр, — говорит она. — С дополнительной вишенкой. К черту, давай две. День был тяжелый.

— Ты всегда казалась мне любительницей пива.

— Фу, — говорит она. — Это как сточные воды.

— А мидори, нет? Понятия не имею, как ты это пьешь, но я не в том положении, чтобы судить.

— Что будешь пить ты?

— Джим Бим. Аккуратно.

— Ты прав. Ты не в том положении, чтобы судить.

Я приношу ей напитки и себе еще один и отношу их за столик в углу. Звуки казино приглушены: звон колокольчиков, стук монет, редкие возгласы. В таком месте можно поговорить, но все равно будешь думать о веселье, которого тебе не хватает.

— Почему здесь так пусто? — спрашивает Рейчел.

— Ты почувствовала защиту, когда вошла?

Она на секунду закрывает глаза, сосредоточившись.

— Нет, но теперь знаю.

— Только для магов, — говорю я. — Обычные люди видят обычную стену. Если они случайно наткнутся на дверной проем, их отбросит назад.

— Как я могла не знать, что здесь есть такое?

— Как ты и сказала, здесь все по высшему разряду. У моей подруги есть люкс. С моей стороны было глупо не воспользоваться ее предложением.

— У тебя есть друзья, — говорит она.

— Ты как будто удивлена.

— Было время, когда я думала, что мы друзья, — говорит она. Я не знаю, что на это ответить. Какое-то время я тоже думал, что мы друзья.

— У меня здесь ничего не вышло, — говорю я. — Я уехал.

— Мог бы и попрощаться.

— В самом деле? Ты бы меня обняла и пожелала счастливого пути? Или ты бы пристрелила меня за то, что я провалил последнее задание?

— Да, — отвечает она. — Ты прав. Мне... жаль.

Она произносит это так, словно думает, что именно так и следует говорить, но не уверена, что это правда. Я знаю выражение ее лица. Я много раз видела это в зеркале.

— За что? Дэвид напичкал тебя дерьмом, а меня не было рядом, чтобы возразить. Ты не сделала ничего плохого. Я мог бы сделать гораздо больше, чтобы исправить ситуацию. Я мог бы сделать гораздо больше, чтобы исправить множество ситуаций.

— Мы в расчете? — спрашивает она.

— Это ты мне скажи, — спрашиваю я. — Насколько я понимаю, мы всегда были в расчете. Да ладно, мы же были детьми. Дети совершают глупости.

— За то, чтобы делать глупости. — Она поднимает свой бокал в тосте и осушает его одним большим глотком.

— Как все прошло после того, как я ушел от тебя?

— Почти то же, что и ты. По крайней мере, то, что я им сказала, было правдой. Я просто умолчала о том, что "трупы восстают из могил". Джефф знает, что это не вся правда, но он также знает, когда лучше не спрашивать. Но я беспокоюсь за Кайла.

— Ты ведь не собираешься там оставаться, да?

— Нет. Кайл со своим отцом, а я сняла номер в отеле в городе на следующие несколько дней, пока полиция прочесывает место преступления.

— У него там были тяжелые времена, — говорю я.

— Ему было двенадцать, когда его похитила какая-то банда мотоциклистов-наркоманов, которые думали, что Джефф сможет вытащить их приятеля из тюрьмы. Гребаные дебилы. Просто поразительно тупые. Мы... я не могла найти его больше недели. К тому времени они уже вышли на него в городе. Что они сделали с моим мальчиком.

— Ты убил их, — говорю я.

— Не осуждай меня, черт возьми, Эрик, — говорит она. Она так напряжена, что ее почти трясет.

— Нет, — отвечаю я. — Я не могу, даже если бы захотел. Рейчел, я весь в крови. Ты даже не представляешь. Число моих жертв больше, чем ты можешь себе представить. Мне жаль только, что я не смог быть там и помочь убить их.

Что-то меняется в выражении ее лица, как будто она только сейчас видит меня. Когда я был здесь в последний раз, у меня на руках была одна смерть. Теперь у меня их тысячи. Думаю, я просто начинаю осознавать, что я уже не тот, кем был раньше.

— Спасибо, — говорит она. — Хотела бы я убить их всех снова.

— Мне знакомо это чувство. Не хочу менять тему, но я все равно собираюсь, я поговорил с несколькими из тех воинов уик-энда.

— Как, черт возьми, ты... о, да. Точно.

Некромантия пугала ее много лет назад, и это явно пугает ее сейчас.

— Заклинания принуждения и стирания памяти. Тот, кто их использовал, в значительной степени продолбил дно бочки и продолжал копать. Эти ребята были полными придурками и, наверное, самыми настоящими призраками.

— Значит, ничего не поделаешь, — говорит Рэйчел.

— Я бы так не сказал. Мы знаем, что они охотятся за Николь и с радостью убьют кучу людей, чтобы добраться до нее.

— Мне не нравится эта идея.

— Но это правда, не так ли?

— Да, — говорит она. — Вот почему мне это не нравится. Черт. — Она залпом выпивает второй бокал и машет бармену, чтобы принесли третий. — Сейчас я не могу об этом думать. А ты как?

— Я тоже не особо хочу об этом думать.

— Я не это имела в виду.

— Ты хочешь знать, зачем я ищу Оракула.

— Да. И я бы предпочла, чтобы ты мне не лгала.

Нахуй. Здесь происходит больше, чем я понимаю, и, судя по тому, что за ней гонится целая армия, мы с ней на одной стороне или, по крайней мере, движемся в одном направлении.

— Ладно. Никакой лжи, — говорю я.

— Правда?

— В этом нет особого смысла, верно? Мне плевать на всю эту странную хрень, которая здесь творится. Мне просто нужно кое-что выяснить.

Она смотрит на меня так пристально, будто от ее взгляда ответы сами посыплются из меня.

— Боже, ты серьезно, да? — спрашивает она. — Ладно. Что ты делаешь в Вегасе?

— Возможно, нам понадобится еще алкоголя. Начну с моей бывшей жены.

Глава 6

Три порции скотча, четыре коктейля "Мидори сауэр" и два стакана имбирного эля спустя Рэйчел откидывается на спинку стула, смотрит в потолок и говорит:

— К черту все это.

— В общем, да.

— Ты умер? Серьезно, по-настоящему умер? Ни сердцебиения, ни пульса.

— Даже кремировал свое тело.

— И твоя девушка вернула тебя к жизни? Вот это настоящая любовь.

— Она мне не девушка, — говорю я.

— Конечно, не девушка. Поэтому ты здесь и пытаешься спасти ее душу? Ой, да я просто прикалываюсь. Это проще, чем думать, что ты какой-то ацтекский бог солнца.

— Бог смерти, — говорю я. — Ты, наверное, про Уицилопочтли.

— Даже не буду пытаться произнести это имя. Почти так же сложно, как валлийский. Я все еще немного в замешательстве. Ты сказал, что у тебя есть связь с Оракулом, но не уточнил, какая именно.

— Нет, — говорю я. — Пока нет. Твоя очередь. Ты знаешь Николь. Откуда?

— Откуда ты знаешь Николь? — спрашивает она.

— Я первый спросил.

— Отлично. Лет пятнадцать назад я отправилась на поиски Оракула. Она убедила меня, что это плохая идея.

— Это нормально? Она отталкивает людей?

— Нет. Моя просьба... привлекла ее внимание. После этого я была у нее в долгу, хотя она никогда не поднимала эту тему. Мы стали друзьями. У нее не было никого, с кем она могла бы поговорить. Кроме меня. Я никогда ничего от нее не хотела.

— Это произвело на нее сильное впечатление, да?

— Эта штука, манипулирующий мешок с дерьмом, который вмешивается в жизни людей и не заботится о последствиях.

Звучит знакомо.

Ты можешь прожить всю свою жизнь, ни о чем не жалея, даже не думая о том, что сделал много лет назад. До тебя это не доходит, пока ты не увидишь последствия.

— Если я когда-нибудь найду того придурка, который это сделал, я вырву у него чертовы глаза и сделаю из них пару гаек для грузовика.

— Это было ярко, — говорю я.

— Ты спросил.