— Почему?

— Во-первых, близость, — говорит дилер. — У Оракула очень ограниченный радиус действия. Например, отсюда он не может напрямую изменить будущее кого-то в Барстоу.

Теперь я понимаю.

— Но он может изменить будущее человека здесь, в Лас-Вегасе, и это отразится на том, что происходит в Барстоу?

— Чем дальше находится объект, — говорит Сигел, — тем меньше влияние. После того как Лиам Вертер уехал из Вегаса, Джимми мало что мог сделать. Он мог лишь подтолкнуть людей, находящихся поблизости, к тому, чтобы они скорректировали свой курс, но не более того. А на некоторых людей он вообще никак не мог повлиять.

— Во-вторых, все немного сложнее, — говорит Шейт. — Начальная точка фиксирована. Он не может вернуться во вчерашний день и что-то там изменить.

— Ему приходится играть теми картами, которые ему выпали, — говорит дилер. — Каждая открытая дверь означает, что миллион других дверей закроется.

— Если все слоны умрут, — говорю я, — то ему некого будет привезти в Вегас, чтобы они провалились сквозь потолок.

— Да, при условии, что все они уже мертвы, — говорит Синатра.

— Какое отношение все это имеет к вам?

— Как я уже сказал, обычно никакого, — говорит дилер. — Но сейчас происходят события, которые влияют на эти ограничения.

— То есть он может вносить изменения, где бы он ни находился по отношению к тому, что нужно изменить? — Чтобы осознать все последствия этого, нужна секунда. Блядь. — Это огромная сила.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — говорит дилер. — И я в курсе твоих недавних выходок в Миктлане. Я знаю, что ты можешь себе представить.

— Пока всё не так плохо, — говорит Шайт. — Насколько нам известно, сейчас он может влиять на пространство вокруг себя радиусом в целый городской квартал. Но его влияние растёт. И будет только хуже.

— Я всё ещё не понимаю, какое отношение это имеет к вам.

— Оракул имеет дело с предопределением, — говорит дилер. — Я и аватары Лас-Вегаса имеем дело с неопределённостью. Нельзя иметь слишком много того или другого, иначе всё рухнет. Я имею в виду всё.

— Они не аватары Лас-Вегаса, — говорю я, кивая в сторону Шайт.

— Нет. Я также не имею дела с неопределенностью, — говорит Шейт. — Как и Оракул, я имею дело с предопределением. Его усилия противоречат моим собственным.

— Он меняет судьбы, которые не должен был изменить?

— Что-то в этом роде, — говорит Шейт. — Это несколько сложнее.

— Так всегда бывает. Так что же произойдет, если он сделает то, что задумал?

— Случайный шанс летит ко всем чертям, и любые представления о судьбе сводятся на нет тем, что он решает сделать.

— Хорошо, я понимаю, почему случайный шанс, это проблема. Но предопределение? У людей есть свобода воли.

Шейт фыркает.

— Прости. Они знают. И они не знают.

Я не думаю, что хочу копать эту яму. По крайней мере, пока.

— Вы знаете, где он?

— О да, — говорит Сигел. — Но мы не можем вам сказать. Мы тратим все силы, чтобы просто поговорить об этом. Мы нарушаем всевозможные правила.

— Они не говорят за меня, — говорит Шейт. — Но я не знаю, где он, и они мне не говорят.

— Жаль, — говорю я.

— Ты понятия не имеешь.

— Как насчет подсказки?

— Я не могу выделять любимчиков, — говорит дилер. — Прости.

Сигел и Синатра качают головами.

— Я могу, — говорит Шейт. — Назови это не подсказкой, а скорее советом. Позволь Николь найти тебя.

— Она найдет меня? Я пытаюсь найти ее.

— Это произойдет, — говорит Шейт. — Одно твое появление здесь все испортило. Она ждала тебя. Знает она об этом или нет.

— Определись со всем, — говорю я.

— Вот, — говорит продавец. Она бросает мне фишку, и я их ловлю. Это не из "Белладжио". Черные, без маркировки. Такие черные, что на них трудно смотреть.

— Фишка?

— Они годятся только один раз. Поэтому, прежде чем использовать, убедись, что оно того стоит. Разломай его пополам. И будь готов к переезду. Это может быть немного непредсказуемо.

— Что, черт возьми, это такое?

— Извините, сэр, — говорит дилер. — Какие-то проблемы?

Я оглядываю стол. Я здесь один.

— Нет, все в порядке, — отвечаю я. Кладу черную фишку в карман и собираю оставшиеся фишки. Я не знаю, что, черт возьми, дало мне эту фишку, но на данный момент, по крайней мере, похоже, что он может быть союзником. Он определенно многое знает. Говорил ли он правду, это другой вопрос.

И Синатра, и Сигел. Аватары Вегаса. Они действительно те, за кого себя выдают? Трудно сказать. Но я уверен, что Шайт, настоящая девушка. От нее исходит особая атмосфера, которая просто кричит о божественности.

И эта фишка. В нем есть сила. Это не похоже на обычное заклятие или чары, но что-то в нем кажется знакомым. Как сила Миктлантекутли.

Она идентична той силе, как идентичны все автомобили. У них у всех четыре колеса и двигатель, но в остальном они могут сильно отличаться друг от друга.

Мне это не нравится. Мне не нравится вся эта чертовщина. Все, что связано с богами, заставляет меня нервничать. Какие бы воспоминания о Миктлантекутли у меня ни остались, я теперь человек.

Еще больше меня тревожит мысль о том, что Джимми находится с ними в одной весовой категории. Полагаю, в этом есть смысл. Особенно если диапазон способностей Джимми расширился.

За эти годы я много о чем сожалею. В основном о том, что потом аукнулось мне по полной. И это определенно один из таких случаев.

Я не знаю всего, что сделало с Джимми заклинание, которое мы с Николь использовали, чтобы создать. Демон, которого мы объединили с его душой, называется кер. Они греческие. Предполагается, что это крылатые женщины, которые пируют на мертвых на полях сражений. Чем-то похожи на валькирий, но намного уродливее.

Это потому, что мифы совершенно неверно описывают их. Они больше похожи на черные столбы жирного дыма с торчащими наружу отвратительными глазными яблоками. Их влечет к смерти, но они с радостью сделают это сами, если захотят.

Они, одни из самых опасных демонов в мире. Отчасти потому, что они не просто чувствуют смерть, они чувствуют смерть в будущем. Если вы столкнетесь с кучкой кер, околачивающихся поблизости, начнется заваруха, и вам действительно не захочется в ней участвовать.

Другая причина в том, что они могут на это повлиять. Не обязательно в значительной степени. Они могут подтолкнуть кого-то выстрелить в неподходящий момент, упустить какую-то важную деталь, которая может спасти кому-то жизнь.

Но это все, что они могут сделать для будущего. Что-то в заклинании, которое я использовал, усилило его силу. Я не знаю, как именно, но это явно из-за слияния с душой Джимми.

Чего я не понимаю, так это того, как силы Оракула усиливаются сейчас. Я не знаю ни одной магии, которая могла бы это сделать. Но, с другой стороны, я никогда не думал, что смогу стать оракулом, богом или быть возвращенным к жизни, так что, черт возьми, откуда мне знать?

Самое страшное во всем этом, это то, что у Джимми может быть реальная власть. Я знал, что у него есть кое-что, но не думал, что настолько много. Это не давало мне покоя с тех пор, как я понял, что он пытался связаться со мной через Вертеров и Габриэлу. Я не знал, что Оракул способен на такое.

Когда я называю его "волшебным шаром", я не шучу. Судя по тому, что я видел, он не работает, пока его кто-то не запустит. Он действует сам по себе или кто-то дергает за ниточки?

В сумке у меня вибрирует телефон. Сообщение от Рэйчел. Я сообщаю ей, где нахожусь. Может быть, теперь я получу какие-то ответы.

— Шикарно, — говорит Рэйчел, подходя ко мне и садясь рядом за барной стойкой. — Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто ходит в "Белладжио".

— На самом деле я скорее из тех, кто выбирает захудалые мотели, — говорю я. — Но приходится довольствоваться тем, что есть.

Окровавленный камуфляж Рэйчел сменился джинсами и расстегнутой джинсовой рубашкой на пуговицах поверх красной майки.