— Она тебе никогда не говорила, — говорю я. — Никогда не упоминала о своей роли в его создании?

— Я знаю, что это было сделано для нее, — говорит она. — У нее никогда не было выбора. Почему ты смеешься?

— У нее был выбор, — говорю я. — Каждый шаг, который она делала, она делала по собственной воле. Вплоть до самого низа.

— Что, черт возьми, ты об этом знаешь?

— Я был там, — говорю я. — Я не знаю, что она тебе сказала, но это была ее идея. Ну, все, кроме последней части. Эта часть в значительной степени зависит от меня.

— Ты что?

— Николь нашла книгу заклинаний, чтобы создать Оракула. Единственная проблема заключалась в том, что для этого нужен был некромант. И как раз в это время в городе оказался некромант.

Тишина. Когда она наконец заговаривает, каждое слово звучит отрывисто, словно хрупкая плотина, сдерживающая поток ярости.

— Расскажи мне. Все.

Я так и делаю. Когда я заканчиваю говорить, она смотрит в никуда. Я знаю этот взгляд.

— Ты действительно хочешь прибегнуть к насилию из-за этого?

— Ты загнал ее в ловушку.

— Она получила то, чего хотела: мертвого парня и возможность поговорить с Оракулом. Я получил то, чего хотел: нож в спину мне не всадили.

— Скажи мне, что ты хотя бы не понимал, что творишь.

— Конечно, я ни черта не понимал, — говорю я. — Только спустя годы, когда я по-настоящему погрузился в магию, я понял, что натворил.

— И ты просто оставил все как есть?

— Что, черт возьми, ты хочешь от меня услышать, Рэйчел? Я что, напортачил? Да. Поступил ли я ответственно, придя, чтобы уничтожить его, зная, какой хаос он может устроить? Нет. Я даже не представляю, как бы я это сделал. К тому времени, как я разобрался, он уже десять лет как был в этом мире. Еще? В то время у меня были другие дела.

— Ты разрушила жизнь Николь.

— Николь сама разрушила свою жизнь. Они с бойфрендом пытались использовать меня, чтобы убить друг друга и заполучить Оракула. Я подстроил все так, чтобы один из них получил желаемое. Им оказалась Николь. Думаешь, она не попыталась бы убить и меня? Она не безгрешна.

— Ладно, да. Ты прав. Но часть ответственности лежит и на тебе.

— Я этого и не отрицал. Он в равной степени и моя вина, и ее.

— Почему ты все время называешь его "он"?

— Николь тебе его не описывала, да?

— Я и не хотела знать.

— Изначально он был плаксивым мелким засранцем по имени Джимми Фрибург. Теперь, он душа Джимми и демон, слившиеся воедино и застрявшие в отрубленной голове Джимми. Это я ее отрезал. Да, он был жив в тот момент. И прежде чем ты окончательно потеряешь самообладание, скажу, что он сам попросил меня это сделать.

— Лучше бы я с тобой не встречалась, — говорит она.

— Ты, часть постоянно растущего клуба.

— Это отрубленная голова. Отлично. Я видел вещи и пострашнее. Ты хоть представляешь, зачем он пытался с тобой связаться?

— Понятия не имею. И не понимаю, зачем он так усложнял. Достаточно было бы телефонного звонка.

— Может, не мог?

— Это единственное логичное объяснение, — говорю я. — Вот только он знал десять лет назад, что это произойдет. Десять лет назад я был еще жив.

— А ты бы послушался?

— Что ты имеешь в виду?

— Может, он знал, что если бы тогда попытался убедить тебя помочь ему, ты бы отказался.

— То есть вместо этого он сделал так, чтобы десять лет спустя я настолько проникся идеей, что уже не смог бы отказаться?

— Ты ведь здесь, не так ли? — говорит она. — Эрик, я, черт возьми, не знаю. Не может быть совпадением, что ты появился здесь в то же время, что и эти горе-воины. Для меня это лишь часть большого кошмара. Я немного в замешательстве.

Дерьмо. Конечно, это так.

— Сколько человек погибло?

Мне не нужно говорить, о ком я говорю. Она знает, что я имею в виду.

— Слишком много.

— Я…

— Дети. Они застрелили троих детей.

Я собираюсь сказать, что видел одного из них, но потом понимаю, что это, вероятно, не поможет. Насколько я знаю о смерти, я чертовски плохо умею утешать тех, кто потерял близких. Единственное утешение, которое приходит мне в голову, это то, что ни от одного из детей не осталось и следа. Они поторопились и, вероятно, даже не поняли, что происходит. Почему-то я не думаю, что она воспримет это так же, как я.

— Прости, — говорю я, потому что что еще можно сказать на подобное дерьмо?

— Мы с Кайлом готовили уроки в бункере, и тут началась стрельба. А потом появился ты. — В ее голосе слышится обвинение. Я могу это понять. Это я ушел. Я единственный, кого можно винить.

— Как Кайл справляется с этим?

Она пожимает плечами.

— Не очень хорошо. Лучше, чем я ожидала. У него был хороший день, пока это не случилось. Если бы у него был плохой день, все могло быть намного хуже.

— Что теперь?

— Я хочу найти того, кто это сделал, и заставить его заплатить, — говорит она. — Мне бы не помешала помощь.

— Я не могу быть твоим первым вариантом, — говорю я.

— По сути, это мой единственный вариант. У меня больше не так много друзей в сообществе магов. Если они у меня вообще когда-то были.

Хотелось бы с ней не согласиться. Но маги на самом деле не столько дружат, сколько заключают союзы по расчету.

— Хорошо, — говорю я. — Если ты поможешь мне найти Николь. Мне правда нужно найти Джимми, а для этого нужна она.

— Я согласна. Подожди. — Она прикладывает палец к уху, и я вижу наушник, который раньше не заметил. — Ты все слышал? — спрашивает она.

— Да, — раздается голос за столом позади меня. — Я все слышала.

Вот черт.

Николь.

Она очень похожа на ту, какой я ее помню. Высокая, стройная, с кожей цвета жженой умбры. На ней короткое черное платье с ниткой жемчуга, а в руке клатч, в который как раз поместился бы малолитражный пистолет.

Может быть, она стала немного старше, немного уставая. Но в ней по-прежнему есть что-то от сексуального котенка. Заставляет меня задуматься, что было бы, если бы я последовал ее примеру много лет назад. Уверен, ничего хорошего. Хотя, возможно, какое-то время это было бы забавно.

Я не знаю, притворство это или просто она такая. Она садится на стул между нами.

— Я слышала, ты искал меня, — говорит она.

— Слухи ходят.

— У каждого из нас есть свои маленькие догадки.

— Рэйчел или Близнецы?

— Обе, — говорит она. — Близнецы не были уверены, в чем дело, поэтому написали мне пару слов. А потом Рейчел позвонила мне сегодня днем, чтобы сообщить, что случилось. Все еще возишься с мертвыми вещами, да?

— Это хобби.

— Как дела, Эрик? Ты хорошо выглядишь.

— Предлагаю тебе сделку, — говорю я. — Ты не притворяешься, что тебе есть дело до меня, а я не буду притворяться, что мне есть дело до тебя.

— О, я знаю, что тебе все равно, — говорит Николь, и глаза ее темнеют. — Ты оставил меня в том доме, чтобы Себастьян убил меня.

— Нет, — отвечаю я. — Я оставила вас обоих в том доме, чтобы вы поубивали друг друга.

— Ты же не отрицаешь этого? — спрашивает Рейчел.

— Зачем мне это? Я просто заканчиваю соревнование по писательству. Итак, где Джимми?

— И как я могла не знать, что его звали Джимми? — Спрашивает Рейчел. — Или это была твоя идея с самого начала?

Неужели все это правда?

— Это так и не всплыло, — говорит Николь.

— О, черт возьми, Ники, — говорит Рейчел.

— Это ничего не меняет из того, что произошло позже. И людям легче думать, что он вещь, а не человек.

— Это человек? — Спрашивает Рейчел. Хороший вопрос. Наверное, мне следовало задать его до того, как я отрубила Джимми голову.

— Мне все равно, — отвечаю я. — Мне просто нужно знать, где он. Где он, Николь? — Что-то в моем тоне, должно быть, прозвучало более убедительно, чем я предполагал, потому что я чувствую, как они оба черпают магию из бассейна.

— Притормози, ковбой, — говорит Николь. — Это сложный вопрос.

— Так ли это? Мне кажется, это довольно просто. — Я не знаю, смогу ли я справиться с ними обоими в бою, и я действительно не хочу это выяснять.