Артиллерийское вооружение крепости подразделялось на следующие отделы:
1) постоянное вооружение фортового пояса; 2) вооружение крепостной ограды; 3) частные артиллерийские резервы (для отражения атаки открытой силой); 4) главный резерв (вооружение фортового участка, избранного неприятелем для постепенной атаки); 5) запас артиллерии.
Согласно теории, вооружение крепостных фортов состояло из противоштурмовых орудий (3-дюймовые и 57-мм скорострельные пушки) и пулеметов (6–8 единиц на форт), фланкирующих орудий (57-мм скорострельные пушки). Вооружение долговременных промежуточных батарей – дальнобойные 6-дм и 42-лин. пушки; 6-дм и 8-дм гаубицы; мортиры. Артиллерийский резерв крепости: полевые орудия – 3-дм пушки, 48-лин. гаубицы и 6-дм полевые мортиры. Характерный же крепостной тип орудий – 6-дм пушки, 6-дм гаубицы, 8-дм мортиры. Для крепости в 16 фортов необходимо иметь более тысячи орудий, в том числе 700 пушек ближнего боя или мелкого калибра, и 500 пушек и гаубиц дальнего боя или крупного калибра[23].
Большинство орудий, состоявших на вооружении крепостных районов русской Польши, были переданы в крепости из расформированной осадной артиллерии. В основном – это пушки образца 1877г., которые в большинстве своем могли стрелять лишь со стационарных, заранее подготовленных платформ. Если общий недостаток орудий в крепостях составлял в среднем около 4 5% от положенного количества, то некомплект новейших орудий доходил до 80 %. Новых же тяжелых гаубиц в ряде крепостей не было вовсе, так как их не хватало и для полевых армий. Таким образом, «большинство орудий, состоявших на вооружении сухопутных крепостей, было устаревших образцов, не отвечавших современным требованиям, хотя ко многим орудиям был применен вместо черного бездымный порох, и некоторые лафеты были усовершенствованы, что повысило баллистические качества орудий и увеличило скорость стрельбы»[24].
Сила обороны крепостей, как правило, строилась на вынесенных вперед фортах, чтобы предохранить от разрушения дальнобойной артиллерией цитадели и складов. Еще после франко-прусской войны 1870–1871 гг. стало ясно, что технические требования повысившейся дальнобойности артиллерии вынуждают выносить перед крепостями линию фортов с тем, чтобы не допустить артиллерийского обстрела ядра крепости. Однако форт есть всего лишь только убежище для живой силы. Вся оборона строится на промежуточных батареях, контролирующих как огневую мощь фортов, так и промежутков между ними. Таким образом, главную роль в обороне крепости играет артиллерия, сосредоточенная на промежуточных батареях. Так, Р.И. Кондратенко, своевременно построивший эти батареи в Порт-Артуре, сумел удержать крепость и затянуть осаду.
Напротив, в 1914г. бельгийский Льеж пал так быстро потому, что там не было промежуточных батарей, и немцы, бросившись между фортами, сразу же взяли город, после чего уже разбивали тяжелой артиллерией форты. Общий вывод и для Западного, и для Восточного фронтов: «Отдельные крепости нельзя было удержать. Объединение ближней и дальней обороны было нецелесообразно. Все форты являлись исключительно благоприятными целями для артиллерии. Они также были мало целесообразны и как опорные пункты ближней борьбы. Все укрепления подготавливались к штурму 42-см мортирами. Фортовые укрепления часто изнемогали от одного морального воздействия артиллерийского огня. Бронированные орудия, имевшие наблюдение внутри укрепления, оказывались бесполезными. Если они и не были разрушены, то становились небоеспособными в результате сотрясений или повреждения механизмов вращения»[25]. Русская разведка еще перед войной предупреждала о силе австрийской осадной артиллерии. «Краткая записка об австрийских укреплениях в Галиции», выпущенная в начале войны, указывала, что «Австро-Венгрия завела значительный парк современных осадных 12-дм мортир, очень важных для атаки русских крепостей, но имеющих второстепенное значение при обороне, и не имеет в своих крепостях ни одной современной гаубицы среднего калибра»[26].
В русских крепостях в кампании 1915г. не было современных пушек, способных на равных биться с немецкими осадными группами. Цитированный выше П. Клокачев указывает, что вооружение долговременных промежуточных батарей – это дальнобойные 6-дм и 42-лин. пушки, а также 6-дм и 8-дм гаубицы. Этих орудий современных образцов, как и промежуточных батарей и узлов, без которых линия фортов теряла свое значение, в русских крепостях практически не было. Отсюда и быстрое падение крепостей в кампании 1915г. Согласно всеподданнейшему докладу по военному министерству за 1914г., к 1 января 1915г. в крепостях состояло около 7634 орудий и 3234 полупудовые мортиры[27]. Однако в львиной своей доле все это был устаревший хлам. Эти орудия не годились ни для обороны самой крепости, ни для усиления полевых армий.
Недаром все мало-мальски годные для ведения современной борьбы батареи осенью 1914 г. были переданы фронту и передовым крепостям, а для штурма Перемышля не было соответствующих тяжелых калибров, что вынудило главнокомандование Юго-Западного фронта блокировать австрийскую крепость и осаждать ее измором. Пришлось обращаться к иностранным закупкам – в 1914 г. военное ведомство закупило в Японии старые, но все-таки пригодные для войны тяжелые орудия, которые почти все пошли в крепости взамен изымаемых оттуда русских крепостных пушек для полевых армий, брошенных в Карпаты и Восточную Пруссию.
Согласно предвоенному реформированию сухопутной армии, предпринятой министерством В.А. Сухомлинова, крепостные войска упразднялись совсем, а мобилизационные формирования относились вглубь страны, ближе к источникам живой силы. Эта мера должна была усилить мощь полевых армий. Ведь теперь из резервистов должны были формироваться второочередные дивизии, которые подлежали переброске на театр военных действий. Причина тому – недостаточная сила ударной группировки, вследствие технической слабости; количество живой силы должно было возместить нехватку техники. Таким образом, «поскольку теперь мобилизация армии должна была производиться в центральных регионах России, оборонительная роль западных крепостей в начальной фазе войны становилась избыточной. Более того, Сухомлинов утверждал, что в любом случае прогресс дальнобойной артиллерии лишал существование крепостей всякого смысла – стоимость их содержания, не говоря уже о необходимости усовершенствования, чтобы они могли противостоять огневой мощи современной артиллерии, составляла сотни миллионов рублей – сумма, которую разумнее было пустить на текущие армейские нужды»[28].
Еще 8 мая 1908г. начальник Генерального штаба Ф.Ф. Палицын писал премьер-министру П.А. Столыпину: «…живая сила государства, армия, в современном ее виде, слаба и числом, и устройством. Имея за собою обширные пространства, мы в случае неуспеха, не приспособлены – по своему устройству, численности своих обученных запасных и заготовке средств – вести на Западе войну длительную. Мы рассчитываем на такую борьбу, ссылаясь на пример Отечественной войны, но надо признать, средств к такой борьбе и надлежащей подготовки у нас в наличности нет»[29]. Но о крепостях не забыли. Для создания постоянных гарнизонов сохраняемых крепостей Гродно, Ковно, Новогеоргиевск, Осовец и Брест-Литовск должны были быть сформированы третьи бригады в составе перволинейных 2, 16, 26, 28 и 38-й пехотных дивизий.
Слабость крепостных войск была известна уже давно, хотя до своего упразднения все полевые занятия и маневры они проводили в крепостном районе, и поэтому отлично знали местность. Но если немцы в состав постоянных гарнизонов назначали местных жителей, состоявших в запасе, то русские, имея крепости на территории Польши, не могли взять с противника пример – полякам не доверяли. Отсюда и слабость крепостных гарнизонов как войсковых единиц. Участник войны вспоминал: «Если крепостная артиллерия была падчерицей среди частей нашей артиллерии, то такими же пасынками были в пехоте крепостные пехотные батальоны. Думаю, что вакансии в эти пехотные батальоны были среди юнкеров военных училищ еще менее популярны, чем вакансии в крепостную артиллерию среди юнкеров артиллерийских училищ»[30].
