© Оськин М.В., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», 2026

Кампания 1915 г. на Восточном фронте стала тяжелейшим испытанием для Российской империи. Кто до первых выстрелов Первой мировой войны мог предполагать, что русский «паровой каток», чьей мощи и многочисленности штыков так боялись в Центральной Европе, будет сдержан на рубеже водораздела Средней Вислы – Сана, и горных перевалов Карпат? В ожесточенных сражениях кампании 1914 г. сошедшиеся в смертельной схватке старые европейские монархии – Российская, Германская и Австро-Венгерская – истощили предвоенный потенциал друг друга, не добившись поставленных накануне войны целей по разгрому противника. В 1915 г. пришлось все начинать сначала, но теперь преимущество получал тот, кто лучше учел уроки первого полугодия и первым превратил страну в военный лагерь.

Если на Западе французы, англичане и бельгийцы, сумев отразить удар германского блицкрига, замерли в своих окопах, выигрывая время для перевода экономики на военные рельсы, образования многочисленных резервов, развертывания тяжелой артиллерии, создания новых дивизий и целых армий, то на Востоке без оперативной паузы продолжалась титаническая борьба. Русские, сознавая, что заготовленные для войны боеприпасы подходят к концу, яростно бросались вперед, надеясь нанести Австро-Венгрии смертельный удар раньше, нежели получат его сами – вывод австрийцев из конфликта стал приоритетной задачей, благо что этот враг был заведомо слабее России.

Немцы не могли оставить своего союзника в беде. Германское военно-политическое руководство, оценив обстановку на фронтах войны и сознавая, что западные союзники не смогут и не пожелают оказать русским достойной помощи, решает перенести усилия на Восточный фронт. Взятие Парижа, к которому в сентябре 1914 г. рвались германские армии, не состоялось, а терять союзника было невозможно: в одиночку Германия долго бы не продержалась. Изменив и скорректировав планы войны, кайзер Вильгельм II был полон намерений отбросить русские армии столь далеко на восток, чтобы, когда будет повторен удар по Парижу, разгромленная Россия уже не смогла бы помешать Германии добиться европейской гегемонии.

«В 1915г. Россия вступила в полосу своих несчастий»,– говорит А.И. Уткин[1]. Тучи на востоке накапливались постепенно, и к весне их уже нельзя было игнорировать. В Восточной Пруссии три германские армии заняли исходное положение для решительного наступления вглубь русской Польши. Оставалось лишь обеспечить встречное движение с юга – из австрийской Галиции, в 1914 г. занятой армиями русского Юго-Западного фронта и которую теперь предстояло очистить от русских, выбив их с карпатских перевалов. Гигантские «клещи» должны были сомкнуться за Варшавой, уничтожив большую часть русской военной силы. После этого выход могущественной Российской империи из войны представлялся несомненным.

Крупный замысел требует соответствующих усилий. Австро-венгры, успешно оборонявшиеся, не смогли бы сами, без немецкой помощи, опрокинуть русских, выбивая их из Карпат – слишком велики оказались последствия поражений в Галиции. В результате на Восток потекли новые эшелоны с Запада. В наиболее слабом месте русской обороны – на стыке двух фронтов, Северо-Западного и Юго-Западного – германцы сосредоточили очередную новую армию. 11-я армия графа Макензена, составленная из ветеранов Французского фронта, должна была положить начало русскому отступлению на восток. В то же время, вскоре после первых выстрелов в 11-й армии, германское командование создает в Восточной Пруссии дополнительную группировку, вскоре получившую наименование 12-й армии.

Постепенно все новые и новые германские резервы текли на Русский фронт. В итоге, в то время как во Франции против всех западных союзников вместе взятых в кампании 1915 г. продолжали драться те же самые 7 германских армий, что и в августе 1914 г., но зато ослабленные перебросками части своих корпусов на Восток, на Восточном фронте против одних только русских летом 1915 г. стояли 5 германских, 5 австро-венгерских и 2 смешанные австро-германские армии. В то время как англо-французы весь год не могли прорвать турецких укреплений Дарданелл и набирались сил в окопах Северной Франции, русская действующая армия с громадными потерями в живой силе и технике отступала под ударами 12 неприятельских армий. Летом 1915 г. силы противников на Восточном фронте были равны по армейским единицам, но австро-германцы превосходили русских не только в живой силе, но неизмеримо – в технике и боеприпасах. Отступление было неизбежно; открытым вопросом стояли сроки отхода и крайний его восточный рубеж.

Отход русских войск на восток в кампании 1915 г. получил название Великого Отступления. С апреля по сентябрь обескровленные русские войска сдерживали напор объединенной неприятельской военной машины. Без боеприпасов, с нехваткой артиллерии и пулеметов, с отсутствием винтовок на каждого бойца, русские сумели не допустить окружения и успешно вышли из Польши, не дав окружить ни одной своей армии и даже хотя бы одного корпуса. За плечами отступавших оставались сотни тысяч пленных и убитых, сданные крепости, оставленные губернии Польши, Галиции, Литвы и Западной Белоруссии. Для императорской России это был самый сложный период в ее истории. Однако же в России ни на миг не усомнились в продолжении борьбы до полной победы над нависшей над нашей Родиной угрозой германского милитаризма.

Война как явление не только социальное, но и техническое, неизбежно влечет за собой разнообразные изменения в развитии народного хозяйства страны, участвующей в вооруженном конфликте. Чем более многочисленными становились армии, противостоящие друг другу, вовлекая в себя наряду с профессионалами мирных обывателей, в результате введения всеобщей воинской повинности, тем значительнее для успеха становились факторы мирной жизни. Уже очень скоро все государства стали заблаговременно готовиться к будущему противостоянию с вероятным противником, для чего работала вся страна. Современная война, ведущаяся десятками миллионов людей на фронте и в тылу, предполагает, что база победы будет заложена еще в мирное время. Древние римляне говорили: «Хочешь мира – готовься к войне». Такая подготовка войны велась задолго до первой крови, проливающейся в грядущем противоборстве.

К началу XX столетия прошли те времена, когда, по образному выражению древних, «война сама кормит себя». Вооруженные силы, сосредоточиваемые на театре военных действий, требовали своего питания всем необходимым: оружием, боеприпасами, резервами, продовольствием, вещевым имуществом и многим-многим прочим. На протяжении долгого времени определенным преимуществом в данном отношении пользовались те державы, в руках которых находились военно-морской флот, многочисленный морской транспорт и контроль за морскими коммуникациями. Державам же сухопутным приходилось концентрировать запасы на самом театре военных действий. Чтобы прикрыть их от ударов противника, близ границ возводились крепости – уже не как защита того или иного города, подобно эпохе Средневековья, а как усиление того или иного участка в общей оборонительной системе страны.

Однако, даже рассчитывая на всецело наступательную войну, никто не мог заранее предполагать, что сможет быть сильным везде и всюду. Поэтому крепостные районы, в начале XX века представлявшие собой не классические крепости со стенами и верками, а ряд взаимосвязанных между собой фортификационных сооружений, примененных к местности и способных противостоять современной скорострельной артиллерии, также не были забыты. Та же Восточная Пруссия, где немцы предполагали победить маневром, а не количеством живой силы, являла из себя сплошной укрепленный район, где фортификация дополняла природу. Тем самым германское руководство, намереваясь наступать, сделало все, чтобы в случае перемены фортуны наступающий противник глубоко увяз в оборонительной системе Восточного фронта.