Перед Мариинском путь преградила река Кия. Мост через нее только строился, хотя ледоход три месяца как прошел. Мост сезонный. Он нужен осенью, после сбора урожая, поэтому строили его не торопясь. А пока нам предлагалось переправляться на пароме.
Целыми днями простаивают здесь любопытные, наблюдая за погрузкой на паром. Наиболее интересны в этом процессе два этапа. На первом преодолевается водная полоса глубиной более полуметра перед въездом на паром. На втором — колеса автомобилей, телег и ноги лошадей проваливаются между редкими, скользкими и неукрепленными бревнами настила при въезде.
Даже могучим грузовикам не всегда удавалось преодолеть оба препятствия сразу. Как шарики в китайском биллиарде, машины и лошади застревали или в одной или в другой лузе. Мы даже и представить себе не могли, как погрузимся на паром. И единственная подготовка наша состояла в зарядке фотоаппаратов. Сначала за руль сел Кирилл, машина взяла разгон, но через несколько секунд остановилась, окруженная со всех сторон водой, упершись передними колесами в высокие бревна настила. Выйти из машины Кирилл не смог: если открыть дверку вода тотчас залила бы сиденья. Поэтому Кирилл сидел, а машину толкали назад. Наконец вытащили ее на берег, и за руль села Лена. Снова рывок, бросок и тот же результат. Георгий носился с фотоаппаратом. Кирилл почти по пояс в воде ворочал бревна настила, подкладывал доски и чуть не попал под колеса автомобиля, ведомого его женой… Лишь минут через сорок нам наконец удалось заехать на паром с помощью шоферов и грузовика, подтягивавших нашу машину тросом.
На другом берегу реки город Мариинск. Перед нашими глазами появилась вывеска с желтыми, похожими на кренделя буквами, написанная, казалось, лет сто тому назад: «Ресторан Кия». Ни пройти, ни проехать мимо мы не могли и вскоре уже сидели за столиком и, в ожидании натуральных кренделей, обсуждали дневные злоключения.
— Ну что я говорил, — прошипел Георгий, мрачно взглянув на Лену. — Приметы сбываются! Женщина на борту приносит несчастье. Сегодня мы чуть не погибли, а что будет завтра?
Лена невозмутимо изучала меню, а потом молвила ледяным тоном:
— Во-первых, не «мы» чуть не погибли, а Кирилл… а во-вторых, если бы я не ввела машину на паром, ты сейчас бы носился по берегу, а не сидел здесь.
И действительно, пророческие вещания Георгия сбылись. Судьба готовила новое испытание. Километрах в пятидесяти от Мариинска раздался отчаянный крик Лены: она забыла сумочку со всеми документами и всеми нашими деньгами в ресторане.
Возвращаясь в Мариинск, перемывали все косточки Лены. Попутно перебрали в памяти всех наших соседей по ресторану. Слушали периодические всхлипывания Лены, совершенно уверенной, что сумочки не найти. А за окнами смеркалось, день погас, и стало ясно, что дальше Мариинска нам сегодня не уехать… В довершение бед перед городом лопнул баллон, а запасное колесо, как на грех, оказалось не в порядке.
Наконец баллон смонтирован, установлен, и едва мы показались на улицах Мариинска, как из встречного грузовика нам подали знаки руками и замигали фарами. Остановились. К нам приблизился молодой человек в брезентовом плаще и сообщил, что он нашел сумочку на окне и отдал официантке. Мы горячо поблагодарили его и на максимальной скорости помчались к ресторану.
На одной из улиц Мариинска раздалась знакомая милицейская трель. Георгий уничтожающе посмотрел на Лену, она отвернулась, делая вид, что ничто ее не касается. К машине подошел милиционер.
— Здравствуйте, — сказал он, приложив руку к козырьку, — это вы забыли сумочку в ресторане?
От неожиданности мы потеряли дар речи, а милиционер тем временем подробно объяснил, как проехать к отделению милиции, куда сумочка была передана официанткой после закрытия ресторана.
Пока добрались до отделения, нас дважды останавливали работники милиции и любезно справлялись, знаем ли мы, что наша сумочка в милиции… Вот вам честность и культура маленького города!
Когда сумочка была у нас и мы ехали в местную гостиницу ночевать, наступила очередь Лены злорадничать:
— Благодарите меня (не случай, не бога, а ее!), что я еду с вами. Сейчас валялись бы где-нибудь в канаве или вязли в грязи, а теперь будете спать, как люди…
Роковая Половинка
В гостинице повстречали двух шоферов, только что приехавших из Тюменева и Бирикюля, куда нам предстояло двигаться. Они похоронили в нас всякую надежду на возможность быстро пробиться в Томск. По их словам, у Бирикюля прошел дождь и теперь там нашему автомобилю придется туго.
Убедились в их правоте на следующий день. Километров сорок — пятьдесят до Тюменева ехали хорошо. По сторонам высились березы, осины, реже сосны, но мы мало обращали на них внимания. Приходилось следить за дорогой. Вначале скользили и буксовали в неглубоких колеях. Постепенно колеи углублялись, в низинах появились глубокие и широкие лужи. Некоторые из луж удавалось взять с разгона или объехать по травянистой целине в стороне от основной дороги. Там же шли и грузовики. Вероятно, в дождь по дороге вообще никто не ездит. Зная, сколько времени и сил приходится затрачивать на вытаскивание машины из грязи, двигались весьма осторожно, проделывая фактически тройной путь. Сначала кто-нибудь пешком шел вперед и намечал трассу движения — по левой или правой стороне от дороги. Затем он же возвращался к машине, садился за руль и ехал по намеченной трассе, а другой толкал машину в тяжелых местах или просто шагал впереди, чтобы водитель не ошибся и не свернул чуть в сторону. Десять сантиметров неточности порой оказывались роковыми: машина вязла. Даже такая осторожность мало помогала, встречались места, где без буксира было нечего делать. Тогда ждали грузовую машину.
Лена забилась в угол машины и помалкивала. Георгий бросал на нее косые взгляды, и она, не ожидая его слов, начала активно обороняться:
— Ведь не думаешь же ты, что из-за меня и дождь?
— Вот именно, думаю…
— Фу, какая глупость!
— Ничего не глупость, а опыт поколений. Теперь до Томска нам не добраться…
Вот наконец долгожданный Бирикюль… У въезда в деревню вышли из машины и с грустью осмотрелись. Впереди между двумя рядами серых домиков лежала широченная, черная, вся в рытвинах и поразительно глубоких колеях полоса земли. По ней, как мухи на клейкой бумаге, жужжали грузовики… У домиков на лавочках сидели жители, с интересом наблюдая за машинами.
Мы долго раздумывали, потом, как всегда, отправились на разведку. Единственным путем для нас оказался тот, что шел около домиков, — по обочине. Там было очень узко: проезд загораживали дрова, бревна, попадались лужи, но не было колеи и скользкой грязи. Там росла веселенькая зеленая травка.
Долго готовили дорогу: перекладывали бревна, промеряли глубину луж и решились наконец двигаться, ш— представьте себе — проехали! Всю страшную деревню до моста. Но к мосту подъезд общий и другого пути нет. Тут нас выручили ребятишки. Ватага деревенских мальчишек облепила машину и повисла на ней, как гроздья винограда, — всем хотелось покататься. Но когда поняли, что надо помочь, дружно навалились и дотащили до самого мостика…
Впереди село Калаон. Ползли к нему в сопровождении свиты грузовиков, периодически нас вытаскивавших. Грузовики шли за вещами дорожного мастера, который переходил с этого участка на другой. Но до самого Калаона мастер, ехавший на одном из трех грузовиков, скрывался от нашего взора: видно, стыдно было за дорогу.
В Калаон въехали под вечер на буксире. Грузовик бросил нас среди улицы и повез мастера домой. Накрапывал дождик. Около нас остановилась «волга» с цепями на колесах. Ее хозяин — черемховский шахтер — спешил в Мариинск. Он был доволен собой и своей машиной, говорил, что она идет, как трактор, — без буксовки и без буксиров. Георгий немедля предложил трогаться, хотя его душу скребли сомнения: без буксира не управиться.
Послали делегата к дому мастера уговаривать шоферов добуксировать нас за приличную сумму до переправы через реку Яю. После долгих переговоров один из шоферов согласился и надел на колеса грузовика металлические цепи.
