Шилка и Нерчинск теперь не страшны…
Утро встретило нас моросящим дождем. Если от Куэнги дороги без покрытия, сидеть нам здесь до окончания дождя и еще потом, пока дорога не просохнет. Но на сей раз пронесло: дождичек поморосил и прекратился. Из-за облаков победоносно вылезло солнце, и мы успокоились.
Поднялись в горку. Кругом холмистая, в траве и цветах, безбрежная, теряющаяся в утренней дымке степь. Но куда ехать? С вечера мы расспрашивали о дороге и все казалось ясным, но теперь перед нами извивалось сразу несколько дорог и все они шли туда, куда нам вчера показывали. Кирилл нажал на газ и помчался по первой попавшейся — она вела на запад (!). Ехали до тех пор, пока дорога не кончилась, перейдя в целинную степь, а «москвич» катил среди травы, в которой скрывались колеса, по кочкам и ямам и наконец остановился. Все дороги, словно сговорившись, одновременно исчезли.
Повернули обратно. К счастью, в росистой траве остался наш еле заметный след. По нему мы возвратились к окраинным домикам Куэнги. Здесь уже стал действовать Георгий: двести метров движения — затем расспросы, опять двести метров вперед — и снова расспросы. Так доползли до дороги, которую уже трудно было спутать с другими: хорошо накатанная, она четко пролегала на запад.
Ехали в созвездии всевозможных цветов: белых, красных, голубых, желтых и розовых. Удивительно красиво! В ложбинах шумели молоденькие березовые рощицы. По склонам холмов паслись стада овец, коров и лошадей. Селений нет, только иногда попадались скотные дворы и огороженные площади загонов или пустые скотоводческие домики.
Наш путь лежал в сторону Нерчинска, старейшего города Забайкалья. В 1652 году енисейский воевода Афанасий Пашков направил отряд казаков для строительства острога около устья Нерчи. Командовал отрядом сотник Петр Бекетов, тот, который основал и Якутск. В следующем году острог был заложен, однако вскоре его разрушили тунгусы, которые вытоптали посевы казаков, заставили их под угрозой голодной смерти уйти на Амур. Острог восстановили в 1658 году. С этого времени Нерчинский острог, а затем просто Нерчинск стал центром огромного края и прославился на весь мир… каторгой. И хотя центром каторжных тюрем был Нерчинский завод, удаленный от Нерчинска на 220 километров, он завоевал мрачную славу «конца света».
От Нерчинска веяло древностью. Разыскали краеведческий музей. После его посещения впечатление старины усилилось. В музее мы изучили план и ознакомились с фотографиями города, сделанными более пятидесяти лет назад, а когда вышли на улицу, то все это оказалось перед нами в натуре. Того же цвета здания гимназии и больницы, белые с зелеными крышами, та же церковь, и та же улица, только посреди нее теперь висит дорожный знак, на котором нарисована грузовая машина. Центр города почти не перестраивался. Расширились окраины, где воздвигнут мясо-молочный комбинат, работают хлебный и ликеро-водочный заводы. Стройки приближаются к неширокой быстрой речке Нерче.
Моста через Перчу нет, надо переправляться на пароме. Противоположный берег крут, и с него хорошо просматривается Нерчинск: и старая «музейная» часть, и новые постройки, убегающие в стороны.
По склону горы проехали не туда, куда надо. Вместо дороги к городу Шилке оказались на дороге, ведущей к переправе через реку Шилку. Подъехали к широкой, бурно несущейся полноводной реке с мутноватой водой. Берега здесь голые и пустынные, довольно пологие. Вдали они делаются круче и переходят постепенно в горы.
Паромом можно переправиться на противоположный берег, где виднелась дорога на Борзю — горнорудный центр. В районе Борзи действует Шерловогорский оловокомбинат; кроме олова там будут извлекать другие цветные и редкие металлы. В тех же местах, ближе к поселку Оловянная, добывается плавиковый шпат.
По этой же дороге путешественник попадает в город Балей, село Нерчинский Завод, поселок Шахтамы и другие места, широко известные. Балей — второй по величине после Читы в Читинской области. Комбинат «Балейзолото» ведет здесь добычу рудного золота. Близ Нерчинского Завода, где когда-то отбывали каторгу многие борцы за свободу народа, в руде высок процент железа и мало вредных примесей, ее можно добывать открытым способом. Возможно, на его базе возникнет металлургический комбинат. Были предложения построить такой комбинат в районе города Нерчинска, где имеются крупные месторождения флюсовых и строительных материалов.
В Шахтаме живут горняки, добывающие молибден — серебристо-белый металл, придающий стали исключительную прочность.
Кирилл предложил ехать через Балей. Там построено интересное с точки зрения инженерного мерзлотоведения сооружение — обогатительный комбинат. Это одно из первых крупных сооружений, созданных по методу предварительного протаивания мерзлоты на строительной площадке. Но Георгий возразил, он все высчитывал, хватит ли у него отпуска, и требовал выбора кратчайшего пути.
Пришлось возвратиться обратно к переправе через Перчу. Оказалось, что нам надо было сразу же на подъеме свернуть на неприметную боковую дорогу. Подъем такой крутой, что «москвичонок» наш еле-еле тянул. Чувствовалось, что дай ему еще несколько градусов покруче, и он остановится. А что тогда? Катиться назад?
Это одна из самых высоких окрестных гор. Свирепо гулял ветер, и солнце почти не грело, но зато видно далеко… Уходящие до самого горизонта холмы, горы, долины, тонкие синие полоски рек, ущелья, кое-где зелень небольших березовых рощ, трепещущих на ветру, и море всевозможных цветов, а иногда безбрежные желтые и коричневые ковры чуть подсушенных трав. И опять вокруг ни души.
Вскоре мы попали в царство степей. Снова понадобилось решать сложнейшую задачу: по какой дороге ехать. Одно ясно: надо двигаться на запад, но вдруг дорога раздваивается, одна как будто более накатана, а на другой видны свежие следы. Куда ехать? Указателей, конечно, и в помине нет. Людей десятками километров не встретишь. Карта тоже ответа не дает. Доходило до того, что мы гадали на орла и решку. Несмотря на такой метод выбора маршрута, мы беспрепятственно добрались до Шилки. Видимо, все пути ведут к ней, если, конечно, не ехать обратно в Нерчинск.
От Нерчинска до Шилки нам встретился лишь один небольшой поселок — Холбон. Близ него дымит электростанция, обслуживающая Шилку и Нерчинск и ближайшие горнорудные предприятия.
Долго ползли в клубах пыли по бесконечной главной улице Шилки мимо серых, покосившихся деревянных домиков. С трудом разыскали телеграф, почту, столовую. В центре Шилки пыли чуть меньше, но зато лужи и грязь, которые, вероятно, никогда не высыхают. По ним бродят гуси и куры, рядом играют ребятишки. Видно, городские власти Шилки не особенно заботятся о том, чтобы привести в порядок свой город.
ПО ГОРАМ И СТЕПЯМ ЗАБАЙКАЛЬЯ
На волоске от позора
Следующий пункт нашего маршрута — курорт Дарасун. Чульманские мерзлотоведы нам его так расхвалили, что проехать мимо нельзя. Но какой выбрать путь? Судя по карте, можно переправиться через реку Ингоду и поехать по дороге, ведущей в центр Агинского Бурятского национального округа — село Агинское, откуда показана дорога на Дарасун. Можно также пробираться вдоль реки Ингоды до железнодорожной станции Дарасун, через которую проходит автомагистраль от Читы до курорта. Второй путь показался более надежным. Правда, нас предупредили, что дорога здесь будет сложной: до станции Карымской много речушек, через которые можно переправиться только вброд, крутые подъемы и спуски.
За городом Шилкой сначала ехали по равнине, а затем поднялись на вершину высокого холма. Возвышенности, горы, густые сочные травы и леса, леса… Небо низкое, облака подвешены огромными многорядными занавесами, сливающимися у горизонта. И среди всего этого великолепия извиваются, соединяясь в одной точке, три серебряные ленты — реки Ингода и Онон, дающие начало реке Шилке. С Ингодой мы не расстанемся почти до самой Читы: дорога вьется вдоль нее. Ингода — полноводная, быстрая река с живописными берегами и окрестностями. Ничего ни до, ни после нее до самой Москвы не видели мы более прекрасного и захватывающего. За каждым новым подъемом или поворотом, как в калейдоскопе, открывались совершенно новые картины природы. То скалы, нависающие над водой, то пологие берега с коврами всевозможных цветов и пышными кронами деревьев, то безмолвные дали, растворяющиеся в зыбкой дымке у горизонта. Выбрав удобное место на берегу, остановились искупаться. Кирилл решительно стянул с себя одежду и бросился в воду. Георгий же благоразумно задержался, и не зря. Голова Кирилла, как пустая бутылка в горном потоке, повертелась, закружилась и понеслась вниз по течению. Оно уносило ее все дальше. Георгий забеспокоился и побежал догонять Кирилла вдоль берега. Но куда там! Берег неровный — то овражек, то непролазный кустарник, то болотце…
