— Куда смотрит Советская власть? Урка же — это жулик, грабитель. Переименовать! — потребовал Георгий.
Несколько домиков, мостик через узкую речушку, низина, туман… Бр-р-р. Повеяло мрачным прошлым, что-то забеспокоилось в душе. Невольно вспомнились герои шишковских повестей: спиртоносы, бродяги, люди удачи и случая, хищники всех рангов и мастей. Но из-за домика показались трактор-тягач, бульдозер и еще какие-то дорожные машины. Название поселка ничего общего с урками не имеет. Многие эвенкийские слова оканчиваются на «кан», что соответствует уменьшительному суффиксу.
В десять часов вечера въехали в Соловьевск. Совсем стемнело, фонарей нет, но центральная улица переполнена гуляющими. Кирилл, напрягая зрение, вглядывался в вывески. Наконец рука его решительно опустилась на руль, за которым сидел Георгий.
— Стой! — скомандовал он.
Георгий затормозил. Кирилл рванулся к домику, где красовалась вывеска «Столовая», но через несколько минут возвратился. По его грустному лицу Георгий заключил, что о горячем ужине сегодня можно лишь помечтать — опоздали.
Решили найти отделение милиции и под крылом этого надежного стража законности переночевать. На всякий случай. Мы еще не избавились от опасений, навеянных книгой В. Урина, который во время своего путешествия во Владивосток устраивал около машины дежурства с заряженными ружьями. Но сколько ни спрашивали местных жителей, сколько ни колесили по поселку, милиции не нашли. Совершенно сбитые с толку, остановились у группы гуляющих девушек.
— Объясните, пожалуйста, где здесь милиция? — взмолились мы.
Девушки, весело зашумев, окружили машину. Одна из них, с русыми косами и ясными насмешливыми глазами, спросила:
— А вы откуда?
— Вообще из Москвы, а сейчас из Якутска.
— Москвичи! Без милиции жить не можете. А у нас ее нет, — чуть скривив в улыбке губы, ответила девушка. Ее подружки громко рассмеялись.
— Как это нет? Нам несколько человек объясняли, как к ней проехать… — допытывался Георгий.
— A-а! Здесь кто-то ходит иногда в милицейской форме, но только он один. Живет вон там, в деревянном домике. Это у него, кажется, коза бодается… — еще более задорно отвечала девушка.
— Но милиционер не может быть сам по себе, а тем более с козой! — уже возмутился Георгий. — У него должен быть какой-то пункт, место, где он работает. Это и называется ми-ли-ция!
— Меня, между прочим, Таней зовут, — ухмыльнулась она. — А вы совсем отстали от жизни. Вон и не бреетесь даже, — она показала на молодую бороду Георгия. — А милиция нам не нужна, — добавила она, — сами у себя порядок обеспечим, обществом.
Девушка была так хороша, что мы молча смотрели на нее, не находя слов для продолжения разговора.
— Что вас еще интересует? — спросила она.
— Все-е-е…
— Ну счастливого пути! — Она помахала рукой и пошла вдоль дороги. Подружки гуськом потянулись за нею. Ясно было, что она вожак. За такой всегда идут и подруги, и друзья.
Место для ночлега выбрали вблизи электростанции, где было освещение — все-таки спокойнее, чем затеряться во тьме незнакомого поселка.
Фабрика золота
Георгий проснулся первым, приподнял спинку сиденья и, протерев запотевшие стекла, нажал на стартер. Кирилл вздрогнул, приоткрыл глаза… и повернулся на другой бок. Машина тихонечко пошла в обратном направлении. Вчера перед Соловьевском мы издали видели драгу, но в темноте рассмотреть ее как следует не удалось. Как же проехать мимо золотых приисков и не ознакомиться с современным процессом добычи золота?
Поселок еще спал, хотя солнце уже сияло вовсю. На горе сверкало белизной двухэтажное здание больницы. Высоко в синь неба поднимались светлые белесые облака дыма из четырех труб электростанции… Покрытое утренней росой асфальтированное шоссе блестело шелковой лентой. По обеим сторонам его стена леса и кустарника. Сквозь листву просвечивали отвалы гальки.
Через несколько километров просветы стали больше и мелькнула драга. Георгий растормошил Кирилла и пошел отыскивать подходы к ней. Оказалось, что это дело непростое — надо преодолеть довольно глубокую и широкую речушку, а как?
С трудом соорудили жиденький мостик, перебрались на другой берег и, карабкаясь по отвалам, приблизились к многоэтажной махине, плавающей на воде. После долгих объяснений жестами с драгером, который стоял на площадке примерно на высоте четвертого этажа, нам опустили подвесной мостик, и мы поднялись. С непривычки чувствовали себя на драге неважно: грохот, тряска, как на тракторе.
Из воды беспрерывной вереницей поднимаются огромные черпаки с породой и, с грохотом переворачиваясь, высыпают содержимое в бункер. Внутри вокруг громадного вращающегося барабана и целого каскада содрогающихся лотков сложный лабиринт лестниц. В барабане происходит первичная сортировка породы и удаление грубых, незолотоносных фракций. Затем порода попадает на вибрирующие лотки, с которых легкие частицы смываются водой, а золото, как значительно более тяжелый материал, скапливается в специальных углублениях. Таких лотков десятки, и все они находятся в непрерывной дикой пляске. Но где же золото? Нас подвели к железной решетке, за которой плясало несколько лотков, отличающихся по размеру от своих собратьев, танцующих за пределами железной клетки. На лотках мелкий песочек ржавого цвета — вот и весь эффект золотого тельца…
Мы попытались примерно подсчитать, сколько золота может дать в сутки такая драга. Емкость одного черпака на глаз около 200 литров. Несколько секунд — и содержимое черпака высыпается на лотки, значит, драга за каждую минуту перерабатывает несколько кубических метров породы, а в сутках 1440 минут, следовательно, породы будет несколько тысяч кубометров. В голове всплыли некоторые цифры из учебников, справочников и другой литературы. Например, когда открыли золото на ключе Незаметном, где теперь расположен город Алдан, содержание золота в наиболее богатых россыпях достигало 200 граммов на кубометр породы. Но это были уникальные россыпи. А вообще-то и при 2–3 граммах на кубометр россыпи считаются богатыми. При разработке драгами рентабельна добыча россыпей и с меньшим содержанием золота. А если так, то выходит, что суточную добычу золота можно унести в кармане. Мы неприятно удивлены: дорого обходится человеку в середине XX века мешочек золотого песка. Не пора ли его получать методом ядерных превращений из свинца или воды? Ведь эра ядерной «алхимии» уже наступила.
Поднялись на площадку, откуда драгер управляет работой. Здесь относительно тихо и можно разговаривать. Драга плавно поворачивалась вокруг опущенной в воду металлической колонны. Сделав полуоборот, она приостановилась, драгер перевел рычаги управления, металлическая колонна поднялась из воды, в то же время колонна, находящаяся на противоположной стороне, опустилась в воду. Кажется, что огромный слон переступил с ноги на ногу. При каждом повороте драга продвигается вперед, захватывая черпаками новые порции песка и галечника. А позади через длинную трубу она выбрасывает промытый песок, образующий беспорядочные отвалы.
Драгер стоял у пульта управления, широко расставив ноги, как капитан на мостике во время качки. Его поза и внешний облик выдавали в нем моряка. Действительно, он служил во флоте. После демобилизации работал на приисках, учился, стал драгером.
— Самое главное в нашей работе, — сказал драгер, — это хорошо подготовленный дражный полигон, конечно, и драга должна работать, как часы.
Особенность драги в том, что она плавает и черпает песок со дна. А что делать, если в ручье воды мало или продуктивные пески залегают в стороне от современного русла реки?
В таких случаях строят плотины для удержания воды на территории намеченного для разработки полигона, что представляет подчас весьма сложную техническую задачу. Но начатом заботы дражников не кончаются; много хлопот приносит им мерзлота.
Во всех районах Сибири, где добывают золото, зима длительная и суровая. Пески за зиму так глубоко промерзают, что протаивают лишь к середине лета, а местами и вовсе не протаивают. Черпаки драги разрушить мерзлые пески не в состоянии, а ждать середины лета тоже нельзя. Поэтому необходимо каким-то образом уменьшить промерзание песков, ускорить их протаивание, любыми средствами продлить промывочный сезон. И дражники научились преодолевать эти трудности. Драги начинают работать ранней весной, собственно говоря, еще зимой, когда лишь солнышко начинает по-весеннему пригревать, а заканчивают сезон в начале зимы.
