У подножия горы очередная будка со странным названием Могот, а вокруг нее наконец сугубо местная достопримечательность — олени. И не два-три, как нам встречались раньше, а большое стадо во главе с пастухом. На спинах этих изящных и сильных животных горы поклажи: мешки, тюки, ведра. Олени еще остаются во многих случаях незаменимым средством для перевозки грузов геологоразведочных партий и экспедиций в глухие таежные места.
Слово «могот» и его происхождение, вероятно, для нас и остались бы загадкой, если бы уже после возвращения Кирилла в Якутск он не услышал от старожилов следующую историю.
Начиная с 1925 года до окончания строительства АЯМа значительную часть грузов для Алданских приисков доставляли на верблюдах. Верблюды выносливы, и в таежных условиях корабли пустыни были в те времена и кораблями тайги. Караваны верблюдов доходили даже до Якутска. Как верблюды выдерживали якутские морозы, приходится только удивляться. Говорят, что много их гибло в пути, по все же караваны добирались до места назначения.
На месте будки Могот, перед крутым подъемом на Становой хребет, погонщики верблюдов обычно устраивали привал. Однажды в одном из караванов заболело несколько верблюдов, и их оставили на привале. С ними остался погонщик — пожилой человек с раскосыми глазами и жиденькой бородкой. По-русски говорил он плохо и имел привычку повторять «майн гот», что в его устах звучало как «магот». Он даже не знал, что это значит, и на расспросы отвечал, что так говорил хозяин, которого он когда-то возил на верблюдах по Средней Азии еще до революции. Погонщика прозвали моготом, а вскоре то место, где он выхаживал верблюдов, стали называть так же.
За полную достоверность этой истории мы не ручаемся. То, что возили грузы на верблюдах, — это факт. Нам даже удалось достать подлинную фотографию верблюдов на прииске Незаметном. А вот насчет слова «могот»… Мы обратились за подтверждением услышанной истории к одному из знатоков Амурской области. Выслушав нас, он заявил: «Ерунда! Могот — по-эвенкийски значит завал деревьев. Такое название имеет река, берущая начало на склонах Станового хребта и впадающая в Гилюй».
Остановились у мостика через небольшую речку перед поселком Лапри. Кусты черемухи около речушки сплошь усеяны крупными белыми гроздьями цветов. А рядом лес, большой и густой; стволы деревьев обросли мохом. Лес старый, и так много валежника, что пробираться сквозь него очень трудно. Пахнет гнилью и сыростью.
Миновали будки Цыганка, Ваня, Корейская, Оленья. Названия к каждой из них связаны с какими-то интересными событиями. Здесь жила прекрасная цыганка, которая выманивала золото у возвращавшихся из Алдана старателей, здесь был корм для оленей, здесь Ваня беспробудно пил водку. Мало ли с чем связаны эти названия. Узнать об их происхождении не у кого, будки доживают свой век.
Поселок Тындинский (сокращенно называют Тында, что по-эвенкийски означает туман) раскинулся по берегам небольшой речушки Тынды. Остановились на какое-то мгновение, чтобы забежать в промтоварный магазин. Одежда и обувь соседствуют здесь с книгами. Велико удовольствие для книголюба порыться на книжных полках мало кому известного маленького города. Но, увы, ничего оригинального не оказалось. И здесь, и в Якутске продаются открытки с видами Крыма, Кавказа, Москвы, а вот фотографий Сибири не найдешь.
Сразу за поселком, в лесу, заметили большое кладбище с множеством холмиков и деревянных столбиков, заменявших памятники.
Здесь покоятся многие из тех людей, которые не по собственной воле принимали участие в строительстве железной дороги Бам — Тында. Справа, в долине Тынды, на фоне лесистых холмов, видна разрушающаяся железнодорожная насыпь.
В тридцатые годы в широких масштабах проводились работы по изысканиям и проектированию новой железнодорожной магистрали, которая должна была обойти с севера Байкал и по глухим таежным просторам выйти к устью Амура. Эта трасса получила название Байкало-Амурской магистрали, или сокращенно БАМ. Общая протяженность БАМа превышала 4 тысячи километров, из них большая часть проходила по малоизученным районам распространения вечной мерзлоты. Были развернуты подготовительные работы по строительству БАМа, в частности, начали строить несколько железнодорожных веток, соединяющих основную магистраль с трассой БАМа, в том числе ветку Бам (так была названа маленькая железнодорожная станция около Сковородино) — Тында.
Великая Отечественная война помешала строительству БАМа. А потом появились более важные задачи, на которых требовалось сконцентрировать усилия народа.
Несмотря на то что насыпь заброшена и по новым планам железная дорога в Якутию будет проложена в другом месте, затраченный труд полностью не пропал. Ветка оказалась великолепной школой для строителей железных дорог в районах вечной мерзлоты. Наблюдения за процессами пучения и образованием наледей позволили изучить основные причины разрушения насыпей и разработать надежные способы строительства железных дорог в таких условиях.
Бродяжка и Уркан
Дорога шла по лесному коридору, сквозь стены которого пробивались желто-красные лучи склоняющегося к закату солнца. Чувствовалось, ночь будет не белая, как в Якутске, а настоящая — черная, плотная и долгая.
Временами виднелась заболоченная долина Тынды. Пройдя шагов тридцать — сорок в сторону от дороги, можно провалиться между кочками в моховую подушку, пропитанную водой. Долина была покрыта мощным слоем мха, среди которого там и сям выступали кочки, кустики багульника, одиноко стояли лиственницы, березы и покосившиеся засохшие стволы.
Такого рода формы микрорельефа называются кочковатыми марями. В Амурской области по долинам рек, берегам озер, на надпойменных террасах их бесчисленное множество. Под слоем мха и торфа погребены многолетнемерзлые грунты. Мари доставляют много хлопот строителям дорог. Летом искусственные дорожные насыпи, возведенные на марях, тонут и расползаются, так как увеличивается глубина протаивания мерзлых льдонасыщенных грунтов и из-под насыпи выдавливается жидкий грунт.
На фоне голубого неба выступили очертания хребтов Янкан и Тукурингра, окутанных лесами; их оголенные вершины были покрыты каменистыми россыпями. Тени сгустились. Вокруг стояли леса, дремучие, густые и таинственные. Слабый отсвет заходящего солнца усиливал контрасты.
Вдруг через дорогу пробежало пятнистое животное величиной с теленка. Мы затормозили и выскочили из машины, но зверь бесследно исчез в лесу. Успели заметить, что голова у него чем-то напоминает голову кошки, вероятно торчащими кверху округлыми ушами, а задняя часть туловища намного выше передней. Лишь впоследствии мы узнали, что это была кабарга — небольшое животное из семейства оленей, быстро бегающее и недурно прыгающее. Кабарга живет в горной тайге и на скалах, питается лишайниками и другой растительной пищей. Спасаясь от хищников, она может взбираться на почти отвесную скалу, где застывает в неподвижной позе. Этим пользуются охотники. Кабарга — находка для них. Ее добывают преимущественно ради мускуса, используемого в медицине и парфюмерной промышленности. На брюхе у самцов кабарги мускусная железа величиной всего с куриное яйцо. С помощью пахучего мускуса удается сделать запах духов стойким. Мясо и шкура кабарги также высоко ценятся.
Вообще охотникам Амурской области раздолье. Кроме кабарги к их услугам белка, соболь, лисица, горностай. В реках изобилие сазанов и тайменей, хариусов и сигов. Вот бы куда забраться, хотя бы на месяц, с ружьем и рыболовной снастью!
Из лесного мрака сверкнули два загадочных светящихся глаза — окна будки с романтическим названием Бродяжка.
— Как прекрасно, — восхитился Георгий, — Бродяжка! Помнишь Максимилиана Волошина: «Изгнанники, бродяги и поэты, кто жаждал быть, но стать ничем не смог!» Кем-то она была, эта бродяжка? Откуда появилась? Или их много было — всяких бродяг, и в этот домик они заходили на огонек?
Но в будку мы не зашли, надо было спешить. И мы помчались дальше. Судя по карте, где-то поблизости находился поселок Малый Уркан.
