После длинного спуска с горы Эвота мы опять попали в царство тайги. Во многих местах струились ручейки, у мостов через речки сверкали остатки наледей. Приятно после тряски по пыльной дороге под палящими лучами солнца ощутить прохладу ледяной глыбы!
Климат Южной Якутии резко континентальный и во многом сходен с климатом Центральной Якутии. Однако условия залегания вечной мерзлоты и ее температурный режим здесь совершенно иные. Мерзлые породы в Южной Якутии встречаются преимущественно в заболоченных днищах долин и котловин, в бортах долин северной экспозиции и на вершинах гольцов и горных хребтов. На южных склонах и водоразделах вечной мерзлоты обычно не бывает, и здесь много незамерзающих выходов подземных вод.
Зимой вода этих источников, сбегая по склону, замерзает, образуя большие нагромождения льда — наледи. Мощные наледи возникают также на реках.
Дорожники тратят много усилий и средств на борьбу с наледями. Один из способов борьбы — устройство мерзлотных поясов. На некотором удалении от дороги или моста в начале зимы расчищают от снега полосу грунта. Грунт промерзает здесь более интенсивно, чем на других участках, в результате на пути движения подземных вод возникает препятствие из мерзлых грунтов, которое способствует образованию наледи в неопасном месте перед мерзлотным поясом. Ну а в тех случаях, когда дорожники не приготовились к борьбе с наледями, прибегают к наиболее испытанному методу — выдалбливанию льда.
Спустившись в сторону от основной дороги, мы оказались перед горой угля. За угольным складом на склоне горы сверкала отраженными солнечными лучами темная полоса — угольный пласт, выходивший на поверхность. В глубь пласта уходило несколько штолен, из которых выползали транспортерные ленты, подававшие уголь на склад. Шахта небольшая, рассчитанная на снабжение углем поселка Чульмана и города Алдана, разрабатывает лишь верхние, разрушенные пласты угля. А под ними покоятся богатейшие запасы коксующихся углей, ожидающих времени, когда в этом районе будет построен металлургический комбинат.
В километре от шахты в глубокой ложбине между горами раскинулся поселок шахтеров. Склоны покрыты лесом. Поселок маленький, но в нем созданы необходимые условия для нормальной жизни, работы и отдыха. Народ здесь дружный, веселый.
Около одного из домиков мы увидели забавного медвежонка. Он чинно уселся около крыльца и с любопытством глядел на окружающих. При нашем приближении встал на задние лапы, что-то промычал, как бы приветствуя нас, и вдруг быстро вскарабкался на лиственницу. Оказывается, в этих краях медведи еще не перевелись. Они, правда, в поселок по доброй воле не заглядывают, но в тайге чувствуют себя хозяевами.
Медвежонка поймал шофер на одной из глухих таежных дорог, прокладываемых геологами при поисках новых месторождений железных руд. Шофер увидел, что медвежонок, переваливаясь из стороны в сторону, медленно перебирался через дорогу. Медведицы не было — то ли она отстала, то ли ее убили. Не долго думая, шофер схватил телогрейку, выскочил из кабины, закутал в нее барахтающегося зверька и побежал обратно к машине. Бросил на сиденье живой сверток и нажал на все педали — не дай бог из лесу выскочит разъяренная медведица, с нею шутки плохи. Шофер подарил медвежонка своему другу шахтеру. Так в шахтерском поселке появился новый житель. Он быстро освоился, начал признавать своего хозяина…
Кругом расстилались необъятные таежные дали, где, как волны, вздымались гряды холмов. Никаких признаков близости человеческого жилья, и вдруг за поворотом показался одинокий большой дом — больница. Дорога нырнула резко вниз, больница оказалась значительно выше дороги. Еще один крутой поворот — и перед нами открылась панорама Чульмана. Внизу фермы деревянного моста через реку Чульман, слева отвесные скалы, на противоположном берегу поселок. От реки поднималась длинная прямая улица. Неуклюжим темным пятном выделялась электростанция с дымящими трубами.
В конце поселка белые двухэтажные дома. На стенах одного из них мы увидели затейливые линии трещин, зияющие дыры окон и непонятные темные пояски. Рассмотрели их внимательнее… Дом дышал на ладан, строители пытались спасти его, стягивая стальными поясками, как бочку обручами. Дорого обошлось пренебрежительное отношение к мерзлоте! Фундаменты дома были заложены на мерзлом грунте, который впоследствии протаял.
Вечером мы сидели в компании чульманских мерзлотоведов, делились впечатлениями, расспрашивали об их работе. За последние годы ими подробно изучены мерзлотно-грунтовые условия на месторождениях железа и угля, составлены карты выходов подземных вод и наледей. Мерзлотоведы научились по внешнему виду местности и характеру растительности определять, где находятся мерзлые породы и какова их примерная мощность, где имеются талики.
В открытые окна доносилась танцевальная музыка, и нам скоро надоели научные разговоры. Отправились туда, откуда раздавались эти звуки, и попали в клуб. В большом зале лихо отплясывали пары, среди них преобладали девушки, а вокруг стояли молодые парни с окладистыми бородами. Среди геологов во время полевых работ вошло в традицию отращивать бороду. Бритье в тайге — дело не простое. Ну и, наконец, интересно показаться знакомым с бородой. Чульман-центр геологической экспедиции, ведущей исследования по всей Южной Якутии, поэтому геологи здесь задают тон.
На стене плакат: «Кавалеры, будьте резвы, как тигры, играйте с дамами в разные игры». Видно, у дам были серьезные претензии к кавалерам. Но, несмотря на такой призыв, многие кавалеры предпочитали толпиться у буфетной стойки, где продают пиво, а дамы были вынуждены танцевать одни.
На подступах к Становому хребту
Спать нам не пришлось. На мерзлотной станции нашлись заядлые любители-рыболовы. По их словам, за одну ночь, проведенную с удочкой и спиннингом на Чульмане, можно отдать полжизни. Они так красочно описывали прелести рыбной ловли, волнения при виде вытаскиваемого из воды сверкающего хариуса, что отказаться от предложения порыбачить мы не смогли.
Ночь в Чульмане темнее, чем в Якутске, но достаточно светлая, чтобы различать людей и видеть силуэты гор. Двигались молча, как бы боясь нарушить покой спящего Чульмана. Поселок в сумеречном отсвете будто вымер. Только в одном месте сверкали огоньки, очерчивая контуры электростанции. Ее турбины работают без устали, обеспечивая электроэнергией город Алдан, шахты, прииски, драги.
На реке покачивалась моторная лодка. Заняли в ней места и оттолкнулись от берега. Застучал мотор, исчез поселок. Река извивалась по широкой долине, склоны были покрыты лесом. За очередным поворотом вдруг выросла громадная крепость, вершина которой затерялась в темноте. Мы оказались у подножия стометровой скалы, которая торчала вертикально из воды. Скала не была одинока, за нею тянулись новые каменные громады, образуя величественное обрамление реки по всей излучине, местами отступая от воды и предоставляя место осыпям и заболоченным, покрытым кустарником террасам. А на противоположном берегу, где река меняет направление, виднелось другое скальное ожерелье.
Выключили мотор и отдали лодочку во власть течения, которое понесло нас довольно быстро. Чтобы избежать столкновения со скалами, пришлось работать веслами. Наши спутники орудовали какой-то особой рыболовецкой снастью с множеством лесок, блесн и крючков. Мы же сидели без движения, очарованные величием каменных исполинов и тихим плеском, воды.
Но вот верхушки холмов и скал позолотились солнечными лучами. У нагромождения камней от недавно обрушившегося утеса мы нашли маленькую бухточку с тихой заводью. Причалили к берегу и принялись усердно забрасывать спиннинги, балансируя на каменных глыбах. Увы, нам явно не везло. По заверениям наших спутников, плохой клев был связан с каким-то особенным закатом солнца. Почему, мы так и не поняли. Закат закатом, а раз назвались рыбаками, надо что-то поймать. Вскоре нашим друзьям все-таки удалось вытащить несколько приличных хариусов. Но нас рыба, видимо, не хотела признавать за рыбаков.
