Ее голос прозвучал ровно, как по линейке.

— Нас поймают.

— И думать забудь, — срифмовал я, хватая ее за бедра и пятясь вместе с ней в проход.

Принцесса шлепнула меня по запястьям, пытаясь заставить отпустить ее, — пока мой рот не впился в боковую часть ее шеи. Она ахнула, и ее голова откинулась мне на плечо.

С мычанием я поприветствовал ее должным образом и глубоко. Мои губы скользили по ее коже, а язык ласкал чувствительную плоть. Рот Бриар приоткрылся, а веки затрепетали, как крылья мотылька. Но лучшая часть наступила, когда она переплела наши пальцы на своих бедрах и сжала их.

— Ох, — вздохнула она. — Сезоны. Ты так непочтителен.

Изгиб ее шеи приглушил мой лукавый смех. И вот так я увлек ее в тень. В тишине прерывистое дыхание Бриар и мой низкий рокот заполнили пространство.

Достигнув безопасного расстояния от стола каталогизатора, я затащил ее за последний ряд, оторвал губы от этой восхитительной пульсирующей точки и развернул к себе лицом. Наши лбы столкнулись, открытые рты замерли совсем близко друг от друга. Мне стоило огромных усилий сдержать мальчишескую улыбку, готовую разрушить мою дьявольскую ухмылку.

На ее щеках вспыхнул румянец. Я знал причину. Это была наша первая встреча с тех пор, как я покинул ее постель прошлой ночью.

Намереваясь сделать этот румянец еще гуще, я наклонился и впился губами в ее губы. Мой язык раздвинул губы Бриар, исследуя ее рот и имитируя весьма откровенный акт. Ее рот подался мне навстречу, губы сжались, излучая влажный жар. Пока я проникал в принцессу, из ее груди вырвался тихий звук одобрения и передался мне.

Проклятье.

В тот момент, когда я оторвался от Бриар, с ее опухших губ сорвался выдох.

— Поэт, — выдохнула она.

Мой ответ прозвучал одурманенно.

— Да, Ваше Высочество?

— Я бы хотела, чтобы тебе не приходилось называть меня так.

— Да, Моя Колючка?

— Если кто-нибудь увидит, я скажу им, что ты меня похитил.

— Будь моей гостьей, — подбодрил я. — А теперь, во что ты тут вмешиваешься? Рассказывай, или я продолжу тебя осквернять.

— Ты всегда такой дерзкий?

— Нужно ли мне на это отвечать?

Она сдержала смешок возбуждения, затем прочистила горло; на ее коже проступило красное пятно.

— Я была…

— Хм, — проворковал я. — Что-то не так, Ваше Высочество? Вы выглядите раскрасневшейся. Кто-то распускал руки? Немедленно сообщите этому шуту, и преступник подвергнется медленной и мучительной кастрации.

Бриар поджала губы и шлепнула меня по руке.

— Если ты сможешь помолчать хотя бы минуту, я отвечу на твой первоначальный вопрос.

Я послушно ждал, обхватив ее руками.

Удовлетворенная, она прочистила горло.

— Я надеялась найти документацию об обращении с рожденными душами. Возможно, какую-нибудь конкретную запись из прошлого, которая могла бы помочь тебе, когда ты обратишься к Короне. Что-то, что я тоже смогла бы использовать, чтобы предложить Матери пересмотреть закон в Осени.

Я отстранился.

— Так вот чем ты занималась?

— Во время нескольких визитов, да. В любую свободную минуту.

Бриар говорила об этом так, словно это был очевидный шаг с ее стороны. Но, в кои-то веки в моей скандальной жизни, я потерял дар речи. Я смотрел на нее, и тепло разливалось в моей груди.

Она хотела помочь.

Мы стояли в самом сердце величайшего оружия из всех — месте обучения и знаний, однако я уже не раз перебирал эти архивы. Я старался не обнадеживать себя мыслью, что она найдет что-то, кроме подробностей самого закона. Это, да еще бездушные журналы со списками имен и состояний каждого заключенного, когда-либо проглоченного этим законом целиком.

Всемогущие Сезоны. Такими темпами эта женщина меня прикончит.

Когда я спросил о ее успехах, ее брови нахмурились в разочаровании. Это выражение свидетельствовало о том, что она не продвигалась так быстро, как ей хотелось бы. У нее оставалась еще куча неизученных хроник.

Тем временем Бриар поделилась своими идеями: возможными решениями по лечению душевнобольных и вариантами для таких, как Нику, кто нуждался в особом уходе. Мы спрятались поглубже в стеллажах и обсуждали это вполголоса. Я рассказал ей о своих аргументах для Короны, а затем мы вместе взвешивали все «за» и «против».

Понимание взглядов Бриар на протяжении следующего часа подняло мне настроение до такой степени, что я почувствовал себя озорником. Мои ладони опустились на ее задницу, а большие пальцы скользнули по тем восхитительным местам, где полукружия ягодиц переходили в бедра.

Глаза Бриар округлились, и она подавила улыбку.

— По-о-оэт, — протянула она, наполовину усмехаясь, наполовину укоряя.

— Я мог бы сожрать тебя до беспамятства, — поклялся я, проводя пальцем между ее ключиц. — Я мог бы раскрыть тебя прямо здесь, упираясь в эти книги.

— Не смей. Ты разрушишь мою концентрацию.

— Вот как? И хотя я бы с удовольствием принял вызов, не могу представить, что это так уж легко.

— Так и было, пока не появился ты.

— М-м-м. Означает ли это, что тебе понравилось то, что мой рот сделал с тобой прошлой ночью?

Она заерзала — мои слова достигли нужных мест под ее юбкой. Тех самых глубоких, влажных, медовых мест, которые я все еще чувствовал тающими на своем небе.

Еще один персиковый румянец залил ее щеки.

— Очень. Я никогда не чувствовала себя такой…

Мои губы изогнулись в ухмылке.

— В таком случае, мне нужно признаться. Я тоже никогда так себя не чувствовал.

— Лжец.

— Только если понимать это буквально, милая.

Несмотря на поддразнивания Бриар, на ее лице отразилась искренняя неуверенность.

— Разве это не так?

Мой голос приобрел хриплые нотки, когда я склонил голову.

— Хочешь узнать свой вкус? — Когда она вздрогнула, я сильнее прижал ее к книжной полке, грудью к груди. — Я все еще чувствую твою прекрасную киску на своем языке, такую же влажную и терпкую, как и ты сама. Я все еще чувствую, как твое удовольствие пульсирует на моих губах. Я все еще чувствую твою разрядку, словно это мой собственный пульс.

Когда дыхание Бриар сбилось, я отстранился ровно настолько, чтобы насладиться ее расслабленными чертами.

— Принцесса, никогда в жизни я так сильно не хотел преклонить колени перед правителем. Мой рот пересох от жажды по тебе. У меня никогда ни с кем такого не было.

Ее расширенные зрачки вцепились в мои, а через несколько секунд она заговорщически прошипела:

— Не могу поверить, что мы говорим об этом в месте, дышащем стариной.

Я по-дьявольски усмехнулся.

— Какая дерзкая принцесса. Но не проверить ли нам, насколько ты дерзкая? М-м? Потому что мы можем поговорить и о большем.

На ее лице мелькнул соблазн.

— Это было бы неправильно.

— По твоему дыханию не скажешь, что это неправильно.

Ее дыхание участилось и стало поверхностным. Оно истончилось до лоскутков, которые я мог бы срывать, как лепестки.

Бриар была искренней, неподдельной. Несмотря на ее отстраненность от других, эта женщина говорила то, что думала, и не стеснялась в выражениях. И она не из тех, кто откладывает дела на потом. Моя колючка быстро анализировала свои мысли, глубоко разбиралась в чувствах и принимала решения осознанно. Она редко медлила с выбором, и, приняв решение, действовала.

И это было лишь одной из бесчисленных сильных сторон, которыми я в ней восхищался.

Что еще? Идиоты этого двора называли Бриар из Осени зажатой, чопорной и суровой — ярлыки, которые я обрушивал на головы тех, кто осмеливался сказать о ней хоть слово критики. Я пресекал эти суждения быстро и тактично. Вопреки невежеству общества, эта женщина могла бы затмить весь двор глубиной своих эмоций. Королевская особа, которую многие считали благовоспитанной, брезгливой и сдержанной, на самом деле была пылкой и искренней, уважающей как свои принципы, так и свое тело.

Но осознав свои желания, Бриар не пряталась от них. Нет, она заявляла на них свои права. Эта колючка была щепетильной, но страстной. Более страстной, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал.