Наталия Джастер

Обман

Глупые королевства — 1

Привет! Это фанатский перевод, выполненный для ознакомления. Все права принадлежат авторам, поэтому, удалите файл после прочтения.

Все, что происходит в книге осуждается переводчиками.

Прошу не быть строгим к переводу!

И пожалуйста, не распространяйте русифицированные обложки.

Если вы хотите выложить перевод, то указывайте обязательно ссылку на телеграмм канал.

Примечание переводчиков:

Оригинальный авторский стиль данного произведения характеризуется намеренно отрывистым, фрагментированным и «телеграфным» изложением. Это художественный прием, призванный передать высокую интенсивность эмоций, стремительную смену физических ощущений и особенное внутреннее состояние героев. При переводе мы сохраняем авторский посыл и накал страстей, адаптируя структуру текста для обеспечения естественного, литературного и плавного чтения на русском языке.

Пролог

Поэт

Подойди сюда, моя сладость.

У меня есть история, которую я хочу рассказать. Я развлеку тебя, обещаю. Это я умею делать лучше всего. Если ты взглянешь на мой наряд с его шелковыми оборками и будоражащей кожей, моя специализация станет тебе куда понятнее.

Да. Именно так. Иди ко мне.

И не бойся, ибо я знаменит. Мой голос вкрадчив, мои слова пикантны, а улыбка порочно красива. Придворные так и говорят, поднося кубки к губам. Их зубы скрежещут по краям чаш, губы окрашены вином, когда они обсуждают мои умения — те, что я демонстрирую как в тронных залах, так и в постелях.

Я знаю, что говорят люди, ибо я чуток к шёпоту при этом сладострастном дворе. Слухи плывут по коридорам, их подробности разносятся на эротичных ветерках, и их так легко поймать, если ты сможешь.

Разве я не упомянул, что живу в замке? Скоро ты узнаешь об этом больше.

И вправду, я завладел твоим вниманием. Превосходно.

Меня зовут Поэт. А тебя?

Тсс. Дай угадаю.

А теперь позволь мне перечислить свои достоинства. Я могу скользить по полу, перетекая словно жидкость, насмехаться за твоей спиной и красть твои стоны одним лишь прикосновением. Я говорю с красноречием хитреца. Если ты хорошенько попросишь, я порадую тебя рифмой — парой стихотворных строк, сплетённых ради твоего удовольствия.

А если попросишь быть ласковее, я могу одарить тебя этой рифмой наедине — так, как тебе понравится.

Я — безделушка, аксессуар Короны. Я — загадка, гениальная шлюха, скрытый мотив.

Тем проще тебя перехитрить.

Я — лучшая шутка, которую ты когда-либо узнаешь. Если ты меня разозлишь, я сражу тебя словами, ибо мечи — это игрушки рыцарей, в то время как я использую куда более проникающее оружие.

Это не значит, что я не умею обращаться с клинком. Умею.

Много раз я держал его при себе, незаметно ускользая от этого двора; мой силуэт скользил сквозь тени, а стража ни о чём не догадывалась. В такие ночи оружие было необходимостью, а достижение моей бесценной цели — моего маленького опасного секрета — стоило любого риска.

И всё же, мой ум острее клинка — и даже прекраснее, чем трах. И, ах, это величайший триумф, потому что он ставит на колени даже самых искусных в этом королевстве.

Ибо лишь умный человек знает, как сыграть шута.

Однако ни один из этих навыков не способен обмануть сильную волю. Недавно я усвоил этот урок сполна.

Я видел её. Я наблюдал за ней.

Вскоре я заполучил бы её. Но ещё скорее я потерял бы в ней самого себя.

Так позволь же мне рассказать тебе, как я ввязался в греховную битву с могущественным противником.

Не с королём. И не с королевой.

Нет. Я выбрал их дочь.

1

Бриар

Я глубоко вдохнула цветочный воздух и задержала дыхание.

Задержала его как следует.

За стенами замка закат заливал горизонт оттенками темно-красного и лихорадочного золота. Покатые крыши нижнего города, поросшие мхом, образовывали северный полумесяц вокруг этого дворца. И, окружая и то, и другое, по всей панораме раскинулись пологие холмы, где дрожали цветы и с шумом хлопали травы.

А за ними стоял лес полевых цветов.

Вцепившись в перила балкона, я выдохнула и сощурилась, глядя на этот вид. Согласно преданиям, этот знаменитый лес пробуждал самые безрассудные желания. На некоторых полянах и в лощинах воздух источал ароматы, которые толкали людей на всевозможные импульсивные поступки.

В этой дикой глуши творились провокационные вещи. Не менее провокационные вещи происходили и при этом дворе.

Мои пальцы сильнее сжали перила. Я изучала панораму, устланную бахромой зелени, словно сошедшую из фейских преданий. Отец, бывало, с величайшей нежностью говорил, что это место пробуждает нимфу в каждом. Во мне — в особенности.

Но если бы отец был жив сегодня, если бы он знал меня нынешнюю, он бы ошибся.

Я отвернулась от пейзажа и вошла в пределы своих покоев. Интерьеры были украшены букетами пионов и льняным постельным бельем, легким, как крылья мотылька. В пространстве преобладали оттенки темно-зеленого — тот самый цвет, который, казалось, пробуждал тебя в ту секунду, как на него падал взгляд.

Лесной зеленый, сочный цвет Весны.

Меня воспитали на благоразумном коричневом. Осень — край здравого смысла и безмятежности. Мой народ и мое убежище.

Один месяц. Один месяц при этом греховном дворе, а затем я вернусь домой.

Мой дорожный сундук был уже распакован. Закутавшись в пеньюар, я шагнула к гардеробу, чтобы выбрать платье на вечер.

Когда мой взгляд наткнулся на кровать, я остановилась как вкопанная. На одной из подушек небрежно лежала алая лента, словно кто-то специально ее там раскинул.

Я обернулась вокруг своей оси, внимательно осматривая комнату.

Никого. Я одна.

Единственным человеком, который недавно находился в этих покоях, была служанка — болтливая пташка, явившаяся с полотенцами и сплетнями. Правда, лента могла оказаться случайной оплошностью, кем-то забытой принадлежностью для шитья. Вот только я не помнила, чтобы эта полоска ткани лежала там пару минут назад, хотя служанка давно уже ушла.

Нет, в моих покоях был кто-то еще. Кто-то, кому хватило наглости вторгнуться без моего разрешения. И этот кто-то хотел, чтобы я об этом знала.

Я была не чужой в этом королевстве с его склонностью к кутежам — не считая излишеств и распутства, — но это было странно. И дерзко. Даже дворянин не позволил бы себе такую анонимную вольность. Да и я должна была услышать шум с балкона.

Поджав губы, я промаршировала к кровати, сдернула ленту с ее насеста и бросила в ближайший ящик. Вот так. Едем дальше. Я разберусь с этой нахальной вещицей позже.

Дверь распахнулась. Мама впорхнула внутрь, полетела прямо к кровати и бросилась на нее.

«М-м-м», — проворковала она, смежив трепещущие веки и поглаживая пуховое одеяло.

— Твоя кровать такая удобная.

Я уперла руки в бока:

— Мама.

— Все эти перышки.

— Мама.

— Да, дорогая доченька?

— Сегодня ты здесь не спишь.

Она по-кошачьи зарылась в пух:

— Так мягко. Так по-королевски. Сегодня вечером я хорошенько отдохну.

— Я знаю, что ты меня слышала.

Королева Осени Авалея издала драматичный стон:

— Ты не понимаешь. В Весне полнолуние, а спать одной — плохая примета. Мы должны объединить силы. Женщина никогда не знает, когда фантом или инкуб может прокрасться в ее покои, чтобы заявить на нее права под покровом ночи.

— Ты уже совершеннолетняя, — невозмутимо произнесла я. — Справишься сама.