Я устроила его в своей хватке и откачала его эрекцию. Еще один стон вырвался изо рта Поэта, затем еще, и еще. Одна свободная рука обвилась вокруг моего бедра, словно ему нужна была дополнительная точка опоры, чтобы удержаться, иначе он испарится.

Я двигала рукой, поддерживая ровный темп. С каждым подъемом к его головке мой большой палец скользил по набухшему бугорку кожи. Затем я снова опускалась, снова и снова.

Он потерял себя в моем прикосновении, и его лицо сжалось, он наблюдал за рукой, которая обхватывала его длину. Не в силах вынести этого, Поэт рванул бедрами в мои пальцы, пронзая их так, словно это была моя киска.

Я вздохнула с наслаждением и ускорила темп. Моя рука дергала твердость, вырывая хриплые стоны из его легких, каждый новый был громче предыдущего. Его задница сжалась, а живот сократился, когда его член дернулся в мою руку.

Стоны шута перешли в рычание.

— Проклятье. Да, любовь моя. Вот так.

Мой лоб оперся на его, и одна из его ног согнулась для баланса, когда он наклонился ко мне. Я поймала его в ловушку своего взгляда и сжала, мое запястье сгибалось, пока он насаживался на мои пальцы до самого основания.

Дрожь пробежала по его конечностям и проложила путь по его груди. Я наслаждалась прорывом шума, натяжением его эрекции, тем, как он бросался в мою руку.

Судороги пробежали по его телу, его член был таким твердым и находился на грани высвобождения. Я хотела, чтобы он просочился на меня. Я хотела его криков.

И вот, он сдался и им тоже.

Да. Покажи мне.

Его рот открылся, он был почти там, так близко.

Я пронеслась рукой вверх и вниз по его длине, пока Поэт не напрягся — и не выпустил череду неровных криков. Они развернулись, затопив лесную беседку. Его тело дернулось, а член спазмировал. Тепло брызнуло из его разреза на мои костяшки.

Триумф и тоска слились воедино внизу моего живота. Пока он кричал, я выбрала этот момент, чтобы поцеловать его в рот, попробовать его оргазм на вкус и прошептать: — Ты прекрасен.

Существо Поэта трансформировалось, вырвав его из тумана. Его крики сузились до единственного, греховного хрюканья. Прежде чем он успел закончить на моей руке, шут рывком усадил меня на себя.

Мои ноги перекинулись через его талию. Мои бедра раздвинулись вокруг его бедер.

Заперев меня над собой, Поэт издал еще один хриплый звук и подкинул свою эрекцию вверх. Его длина вонзилась в меня, сила удара выбила воздух из моих легких. Мой позвоночник резко откинулся назад, когда я села на его член.

Трение выстрелило удовольствием от моего центра к макушке. Крик сотряс мое существо.

Наблюдая за тем, как моя рука опустошает Поэта, я захотела этого снова. И он, должно быть, знал.

Поэт растворился в траве, распластавшись полностью. Подо мной он изогнул бедра и начал ловкую последовательность толчков. Инстинктивно мои ладони опустились на его грудные мышцы, ногти впились в плоть над сосками.

Не в силах сдержать это, я открылась гибким ударам бедер Поэта. Его ягодицы извилисто кренились, когда он врывался в меня, поднимая мои стоны до рева. Он направлял задние поверхности моих бедер, бросая их на себя, пока я не уловила каденцию.

Ранее Поэт сделал то, что поклялся — целовал меня жестко и трахал меня сладко. Наконец, он ослабил хватку и умолял меня взять на себя управление — заняться с ним любовью резко.

Я ответила на мольбу. Опираясь на него руками, я использовала импульс, чтобы скользить бедрами взад и вперед. Моя киска обхватила его ширину, пропитывая ее до самого основания.

Мы сцепили наши стенки вместе и дернулись. Поэт входил и выходил, его твердость скользила сквозь мои складки, стирая внутреннюю плоть. Мои всхлипы сталкивались с его рычанием, точно так же, как его член и моя киска сталкивались — точно так же, как мы всегда сталкивались, но умудрялись подходить друг другу.

Мы заставим себя подходить.

Поэт вцепился в мой зад, когда я начала двигаться быстрее. Я стонала в тандеме с быстрым креном его нижней половины, его талия врывалась в меня. Стоны усилились, так что я больше не могла сказать, где его, а где мои.

Я наклонилась вперед, поймала его плечи и поехала своими складками на его члене. Пока мы сливались воедино, песнопения срывались с моего рта, а мольбы лились с его губ. Я не знала, как он справлялся так скоро после своего второго оргазма, но энергия Поэта наполняла меня до краев. Я оседлала его колени и полетела в него, удовольствие нарастало, сплетаясь в узел.

Но это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось. Делириум развернулся вокруг меня, мир сжался до размытого пятна.

Внезапно Поэт подскочил прямо. В непрерывной цепи движений он поднялся на ноги, отрывая нас от земли. Я вскрикнула, мои лодыжки сцепились вокруг его поясницы.

Его руки обвили меня, как железные, привязывая меня к нему. С нашими все еще соединенными телами он зашагал к ближайшему дереву, ветви которого капали веревками черных лепестков. Прижав меня к колонне гладкой коры, Поэт обхватил мой затылок. Вот так он использовал основание для баланса и втянул свой член в меня.

Я завизжала в крону, сила его толчков бросала меня в темный, цветущий занавес. Наклон его эрекции в этой позе, казалось, достиг еще одной новой области, которая проникла в нервные окончания, о существовании которых я и не подозревала. Это не могло быть реальным, это невозможно было вынести.

И все же, я качала бедрами. Удар моего центра и его члена, сталкивающихся вместе, подбрасывал меня выше, выше, выше на дерево. Несколько лиственных веревок провисли над нашими плечами, лианы тряслись вокруг нас.

Не в силах вынести этого, я сунула кулак в рот. Мои зубы вонзились в костяшки, потому что иначе я бы потеряла голос.

Поэт пробормотал что-то и оторвал мою руку от губ. Никаких барьеров. Никаких ограничений. Он хотел, чтобы я слышала себя, хотел, чтобы я чувствовала все это.

Но небеса. Мы вколачивались друг в друга, его рычание билось о мои стоны.

Мои суставы горели, а голова парила. Я попыталась больше вращать талией, но это оказалось трудным, так как тело Поэта пригвоздило меня.

В связи с этим мой подбородок сморщился. Он увидел это и ухмыльнулся сквозь свой стон.

Развернув нас, он поменял наши позиции. Он провел нас под нижней веткой и вжал свой позвоночник в ствол дерева.

— Хватайся за нее, — тяжело дыша, велел он.

Я вскинула руки и вцепилась в нависающую ветку. Зацепившись пальцами за сук, я позволила своей талии свободно двигаться. С жадным вздохом я ударила своей талией о его, насаживая свои складки на его стоячий член. И мы взорвались в движении.

Поэт ворвался в меня. Я катапультировалась над ним. Наши рты сорвались с цепи, мои крики и его возгласы слились воедино.

Мы смотрели, как друг друга охватывает истерика. Больше нечего скрывать. Нечего сдерживать. Его зрачки расширились, радужки исчезли за парой черных колодцев.

На мгновение мой взгляд скользнул к его эрекции, покрытой моим возбуждением. Плоть блестела, взмывая по моим стенкам. Он заполнял меня от головки члена до самого основания, так чудесно, так хорошо.

Мое внимание снова перескочило на лицо Поэта, которое напряглось в преддверии надвигающегося оргазма. Я чувствовала каждый влажный дюйм его члена, выдающийся между моей киской, всю его длину, спазмирующую в поисках разрядки. Это зрелище бросало пламя на мою кожу, пропитывая меня до костей.

Я вцепилась в ветку и бросилась на него. Мои бедра врезались в его, желая этого удовольствия, желая всего этого.

Брови Поэта сморщились от боли. Его пальцы охватили мой зад, поднимая меня вверх и вниз на его члене. И я подумала: Кончи для меня.

Он выгнулся к стволу, его пальцы врылись в меня, словно он держался изо всех сил. Мои губы раскололись в экстазе, его эрекция была такой твердой, такой широкой, когда она пронзала меня. Я застонала, склонила голову к Поэту и бросила свой центр на него. Я встречала каждый его толчок, сбрасывая нас вместе в головокружительном темпе.