- Я слышала, что ты сегодня будешь вызывать машину для мамы. Да ты и сам, вроде бы, собирался поехать в город. Забери нас тоже.

- Не могу. Не безопасно.

- Мы можем с Сашей пожить у Тани. Там Слава, если что он нас защитит.

- Свою семью я буду защищать сам. Никому не доверю. Значит, ты слышала, как я вчера лёг. И не сбежала.

Кажется, Миша по-своему расценил то, что спала с ним эту ночь. Я ничего не ответила. Кинула джинсы на пол, они были бесполезны, в них ничего не было.

- Твой телефон на кухне на столе. — Я сразу двинулась в сторону, указанную Мишей. — Свет, только помни, что вовлекая кого-то ещё в эту ситуацию, ты их тоже подставляешь. Я тебя люблю, и Сашу люблю. И я вас никогда не дам в обиду, во мне ты можешь быть уверена.

- Проблема в том, что тебе я тоже больше не верю.

Миша проигнорировал мои слова, только чуть скривился, словно ему ткнули в болезненную рану.

- Я проснулся, потому что услышал, как тебе было плохо в ванной. Что случилось? Ты заболела? Плохо себя чувствуешь?

- Какая разница, сама разберусь. К врачу надо сходить, тошнит периодически, голова кружится.

Миша резко сел на диване, смотря на меня не мигая.

- А может ты... Я просто помню, как ты когда с Сашей ходила, у тебя тоже утренняя тошнота была.

- Не может. Больше детей от тебя рожать я не планирую. Если хотел много наследников, советую озаботить этим кого-то другого. У нас в саду, вот, ещё пара молодых незамужних воспитательниц бездетных осталось.

- Ты снова начинаешь? Я думал, это уже пройденный этап.

- А знаешь, ты прав. Пройденный. Мы с тобой — тоже пройденный этап. И то, что я тебя не выгнала ночью, к твоему сведению, ничего не значило. Я просто думала, что мой телефон в твоих штанах, и ждала, пока заснёшь. Правда, сама случайно вырубилась.

Развернувшись, ушла на кухню, где взгляд сразу упал на телефон, лежащий прямо по середине стола. Интересно, как долго он тут находился. Взяла телефон в руки, и сразу обратила внимание на то, что было лишь пару новых уведомлений. Такого просто быть не могло через почти сутки отсутствия меня в сети.

Как я и думала, оказалось, что на сообщение Тани кто-то, вероятней всего Миша, ответил. Написал сестре, что мы с Сашей уехали на несколько дней отдохнуть. Разумеется, что Таня тут же закидала меня сотней вопросов, но вот они уже остались не отвеченными. И самое смешное, что Миша так убедил меня, что Тане теперь было небезопасно писать, причём для её же блага, что и я не знала, что ей ответить.

Набросала пару строк о том, что поговорим и отпишусь, как мы вернёмся, и что у нас всё хорошо, переживать не стоит. И, получалось, что больше и обратиться-то было не к кому. Более того, я даже не знала, что мне было делать дальше. Бежать уже не хотелось так остро. За ночь я чуть успокоилась, и стала мыслить рационально.

Со мной и Сашей всё было в порядке, в доме было красиво, и, по словам Миши, безопасно. Процесс развода запущен, воспитательница задержана, не лучше ли было пересидеть это время действительно здесь?

- Я хотел тебе рассказать сразу же, как всё произошло. — Голос Миши застал меня врасплох, забравшуюся на кухонный стул с ногами, и смотрящую перед собой в никуда.

Я повернула голову, и столкнулась с его взглядом. Он стоял, опершись плечом на косяк дверного проёма, и убрав руки в карманы джинсов, которые успел натянуть. От этого движения мышцы на его руках бугрились, казались более рельефными, и я невольно скользнула по ним взглядом.

- Это бы ничего не изменило. Хотя, возможно, я не наделала бы столько. Просто ушла бы и всё. Не пришлось бы сейчас тут скрываться, и маму твою не пришлось бы дёргать от её «важных дел».

- Она не со зла это сказала, ты же знаешь. — Миша сразу понял, что я слышала их разговор.

Эта тема уже давно не обсуждалась между нами, но сейчас, на фоне общей обиды, снова всколыхнулась. Наши с Таней родители были уже немолодые, и жили далеко от города. Мы были обе поздними детьми, и у наших родителей просто не было возможностей, в основном физических, чтобы приезжать и нам помогать.

Мишина же мама жила с нами, можно сказать, рядом, по меркам столицы. Была ещё довольно молодой и энергичной‚ но просто сама не хотела принимать участие в жизни нашей семьи.

Когда Саша ещё был совсем маленьким, и мне было тяжело одной, а с чужими людьми оставлять его я боялась, мне очень хотелось, чтобы была какая-то помощь. Но потом уже смирилась. Мы нашли няню, и жизнь заиграла новыми красками, потому что я смогла хотя бы на пару часов в неделю куда-нибудь выходить из дома без ребёнка. А уж когда Саша в садик пошёл, вообще началась сладкая жизнь.

Миша прошёл вглубь кухни, и сел рядом со мной. Я не дёргалась. Видимо, если очень долго что-то болит, то потом ты просто перестаешь это чувствовать. Вот и у меня, от Миши теперь уже ничего не дрогнуло. Хочет сидеть — ну и пусть.

- Это было моё последнее задание. Я уже написал заявление, сказал, что буду уходить. Не мальчик уже, да и не очень безопасно, если честно. Поэтому и согласился на такой рискованный шаг, чтобы к кому-то знакомому внедриться в круг общения. Думал, что пообщаемся, выясню всё, и уйду в закат. Купил этот дом, собирался тебе подарить на годовщину, и перевезти вас с Сашкой сюда. А тут уже свой есть детский сад в посёлке. И школа недалеко хорошая.

- Классный, наверное, план был. В твоей голове. А меня ты не хотел спросить, было ли у меня желание уезжать из города? У меня, вообще-то, там сестра, с которой мы близки, почему ты принял это решение один?

- Не думал, что это будет проблемой. Ты сама мне всегда рассказывала, что мечтала бы жить в большом доме, и тут всего полтора часа от города. По меркам Москвы это почти ничего.

- Знаешь, может всё и не так плохо. Зато тебе будет где жить после развода. Мы с Сашей останемся в нашей квартире, а ты сможешь жить здесь.

- Зачем мне этот дом, если тут не будет вас? — Миша поставил локти на стол, обхватив руками голову.

Было тихо на кухне, и при этом тишина такая тягучая, такая эмоциональная, что плакать от неё хотелось.

- Свет, ты меня больше не любишь? Просто скажи. Я не понимаю. Для меня ничего не поменялось. Я с тобой всю жизнь хочу прожить. И на всё готов, что хочешь проси, если это возможно, то я это сделаю. Потому что, если любишь, разве можно вот так взять, и выбросить человека из жизни, просто из-за нелепого стечения обстоятельств? Я по собственной воле бы никогда не допустил произошедшего. Хочешь сказать, что больше ко мне ничего не чувствуешь?

Вот Миша всегда умел всё вывернуть так, что виноват он, а теперь я чувствовала себя глупой и протестующей, будто с подростковым бунтом.

- Я смотрю на тебя, а вижу её, ты ко мне прикасаешься, а я думаю, что и к ней прикасался так же, и что она прикасалась. Как мне с этим жить? Мне кажется, я не смогу ни понять, ни простить, ни забыть.

- Мы вытесним эти воспоминания новыми, счастливыми.

Я подняла взгляд, муж смотрел прямо на меня, и я отрицательно покачала головой.

- Я так не могу. Слишком много всего, оказывается, происходило за моей спиной. Вдруг вообще это был не единичный случай? Других женщин, которые были на заданиях, ты тоже не считаешь?

- Никаких других женщин никогда не было. И этой не должно было быть.

Я встала, увидев в углу кофемашину и капсулы для неё. Похоже, пока я вчера играла с Сашей, Миша реально ездил в магазин, и запасся продовольствием. В подтверждение открыла холодильник, и увидела, что он был почти полностью забит. Интуитивно нашла шкафчик с кружками, и поставила одну в машинку, проведя все манипуляции, чтобы получить бодрящий утренний напиток.

Миша молча наблюдал за мной. А я, пока делала кофе, думала. В его словах был смысл, конечно, но что мне было делать с этой дырой внутри? Она от его откровений не зарастала, а всё тлела, и тлела, никак не переставая разрастаться.