Какую? М-м-м-м, не хочу об этом.

Вопрос в другом: хорошо это или плохо? Ну… учитывая, что я спас сестру, то конечно же хорошо. Она ведь неплохой человек, если разобраться, просто в детстве у неё не было выбора. И да! Дед всегда в неё верил. Даже когда понимал, по какому скользкому пути направили Анну Эдуардовну наши родители.

— Ох ё! — это я проходя мимо очередного бутика отшатнулся от зеркальной витрины, потому как подумал, что на меня нападает какой-то заросший бомжара.

Н-да… от пребывания на пиратском корабле вылезла ещё одна побочка. За те несколько часов, что мы плавали туда и обратно, у меня отросли волосы. Причём как на голове, так и на лице. Сантиметров, не соврать, десять. Десять сантиметров густой чёрной бородищи, причём в моей жизни это был первый опыт по её отращиванию. И сразу же такой… радикальный.

Другой человек на моём месте решил бы поиграться со стилем, но конкретно у меня уже руки чесались всё это дело сбрить. Профдеформация, так сказать. Согласен! Рекламная картинка с бородатым накачанным шеф-поваром выглядит просто прекрасно и кажется, что именно к этому и нужно стремиться любому поварёнку. Но! Кто знает — сколько у этого шефа в день бывает отказов из-за нечаянно упавшего в блюдо волоса?

Короче говоря, надо бриться. Вот только добраться бы скорее…

— Фу-х…

Мелкими перебежками с лавочки на лавочку, я пробирался по городу в сторону дома. Тут посидел, там посидел, здесь за фонарь подержался.

— Фу-у-ух…

И тут, во время очередного маршброска:

— Синьор! — ко мне вдруг подошёл молодой парнишка в официантском фартуке. — Синьор, вам плохо⁈ Принести воды? Или, быть может, кофе?

Парень выглядел встревоженным. На вид лет двадцать ему, может чуток больше. Не по-итальянски светлые волосы, крупные тёмные веснушки по всему лицу, а в глазах такая искренняя обеспокоенность, что… не знаю даже. Я проникся буквально сразу же.

— Кофе? — тупо повторил я, переводя дыхание. — От кофе я бы не отказался. Вот только боюсь, что прямо сейчас не могу его себе позволить…

Энергию высосали, так ещё и обобрали до нитки. Ещё одно правило пиратского корабля звучало так: любой человек, ступивший на борт, выйдет обратно с пустыми карманами. Ну… пираты всё-таки, и что с них взять?

— Да что вы, синьор! — внезапно очень остро отреагировал парнишка. — Как можно⁈ Я ведь вижу, что вам очень плохо. Пойдёмте со мной, — тут он обернулся. — Я работаю вот в этом кафе. Чуть посидите, передохнёте и вам станет получше.

Ответа парень дожидаться не стал. Схватил меня под руку и повёл ко входу в кафе.

— Проходите, прошу вас!

— Сып-па-сиба…

Внутри оказалось очень мило и уютно. Официант усадил меня за столик рядом с окном и на кой-то чёрт укрыл пледом, хотя на улице стояла жара. Видимо, слишком уж немощный вид я производил.

— Ждите, — сказал он. — Сейчас я вам всё принесу, — и умчался в сторону кухни.

А вернулся уже через минуту. Притараканил большущую, — явно рассчитанную на туристов, — кружку дымящегося кофе и свежий круассан. Причём круассан даже на вид был очень даже ничего. До выпечки «Между Булок» далеко, но тем не менее.

— Благодарю, — сказал я и на всякий случай уточнил: — Ты за свой счёт, что ли?

— Неважно, синьор, неважно, — парень пододвинул тарелку с круассаном ещё ближе ко мне. — Ешьте, прошу вас.

А мне дважды предлагать не надо. Благодарно улыбнувшись, я принялся за угощение. Причём так сосредоточился на еде, что даже не заметил, как парень покинул меня. А когда заметил… уже начался скандал.

— Как же ты меня задолбал! — орал кто-то. — Я тебе сколько раз говорил, а⁈ Хватит тащить сюда всяких… этих! Бомжей, алкашей, нищебродов! У нас тут не благотворительная организация! Мы не можем кормить всех бесплатно! Мы тут вообще-то денег пытаемся заработать!

— Я делаю это за свой счёт! — послышался уже знакомый голос. — Так что не переживайте, синьор, вы не понесёте убытки!

Повернувшись в сторону крика, я увидел, как мой недавний знакомец стоит напротив толстого краснощёкого синьора в замызганном фартуке. То ли шеф, то ли владелец. Понятненько…

— Да, ты кормишь их за свой счёт! — орал он, от злости притопывая ногами. — Но смысл от этого не меняется! Ты приводишь всякий сброд в МОЁ кафе! И либо ты прекращаешь это делать, либо наши пути разойдутся!

— Ну и отлично! — крикнул в ответ парень, отчего я чуть было не поперхнулся. — Потому что я не хочу работать в месте, где не понимают, что такое человеческая душа и человеческая жизнь!

С тем парень резко сорвал с себя фартук и кинул его прямо под ноги краснорожему. Затем резко развернулся, вернулся ко мне и присел рядом.

— Простите, синьор, — улыбнулся он. — Вам не стоило это слышать… так… ну что? Вам стало хоть чуточку получше? Кофе помог?

Я кивнул. Ведь мне действительно стало получше.

— А ты-то? — спросил я в ответ. — Сам как?

— Да, — отмахнулся парень. — У меня всё хорошо. Как видите, я молод, руки и ноги на месте, голова тоже наличествует. Работу разве что потерял, но деньги… пф! Деньги это наживное, синьор, их всегда можно заработать. Главное при этом оставаться человеком.

— Хорошая мысль, — кивнул я.

— Ладно! — тут парнишка хлопнул в ладоши. — Вы сидите, синьор, и не переживайте. Никто вас отсюда не выгонит. А я пока что пойду переоденусь и потом, если нужно, помогу вам добраться до дома.

И пока я доедал круассан, парень действительно сбегал в подсобку и переоделся. Вернулся в цветастой рубашке с коротким рукавом и джинсах. Снова предложил мне взять его под руку, а затем вывел из кафе и спросил:

— Куда вам, синьор?

— В Дорсодуро.

— Будет сделано.

Идти, особенно учитывая мой черепаший шаг, было долго. И потому, наверное, чтобы я не заскучал, парень начал рассказывать о себе. Всё. То есть вот прямо вообще всё — выложил передо мной всю свою биографию.

Рассказал о том, что он местный, и что ему двадцать лет, шесть из которых он работает волонтёром.

— А где? — спросил я.

— Да везде, где только есть вакансии. Как могу помогаю бедным, бездомным и одиноким старикам. В последнее время, правда, всё реже получается, потому что…

…потому что парень и сам угодил в очень нехорошее финансовое положение. И пришлось ему устраиваться в семейное кафе.

— Так это был твой отец?

— Ага, — нахмурился парень. — Только… можно мы больше не будем об этом?

— Без проблем.

И ещё бы я ответил иначе! У самого ведь с родителями отношения, мягко говоря, сложные. Так вот: парнишка закрывал собой несколько позиций, и работал то официантом, то поваром, то барменом. Короче говоря, прохавал ресторанку изнутри от и до. Но из-за постоянных конфликтов уже давно собирался уволиться, и окончательно собрался вот только сейчас. То есть та сцена, что я лицезрел в кафе, была последней его каплей.

— Но ничего! — улыбнулся он. — Разберусь как-нибудь, — и продолжил рассказывать.

Я же слушал. Молчал. Думал.

— Сюда, пожалуйста, — сказал я и мы завернули за угол, после чего парнишка тут же присвистнул.

— Ого! Вы живёте рядом с «Мариной»? Повезло вам.

— Правда?

— Да-а-а! Я много слышал об этом заведении. Говорят, тут отличный владелец, он же шеф. Синьор Маринари! Человек чистой души и чистых намерений.

Тут я не удержался от смеха, а парень тут же обиделся:

— Что же в этом смешного?

— Нет-нет, ничего, — сказал я. — Просто насколько я понимаю, лично ты его не знаешь, так ведь?

— Так.

— И как же ты сделал выводы о том, что он хороший человек?

Парень нахмурился.

— Об этом все знают, — пожал он плечами. — Слухи, знаете ли, по всему городу ходят. О том, как он помогал бездомным, например. Да и не бездомным тоже! Как говорят, если тебе нечем заплатить обед, в «Марине» тебя всё равно накормят. А ещё я не слышал, чтобы здесь кто-то травился. Зато слышал, что синьору Маринари благоволит сама Венеция, а она-то точно не может ошибаться.