— Ну здрасьте, — пробормотал я и сделал шаг вперёд…

Интерлюдия. Синьора Паола

Пока Артуро Маринари влипал в развесёлые приключеньки буквально на каждом ходу, «Между Булок» как будто бы была запрограммирована на успех кармически. Пекарня развивалась сама собой, наращивала обороты и на «домовой тяге» летела к успешному успеху.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметила синьора Паола, попутно управляясь с кассой и отпуская очередь из гостей. — Тебе бы сладенького.

— Не хочу, бабуль, — Джулия тем временем сидела на высоком барном стуле неподалёку от стойки продавца. — Спасибо.

— А что тогда? Ты сегодня весь день в облаках витаешь. Что-то хорошее случилось? Или что-то плохое? Или, быть может, ты пришла к бабушке за советом?

Джулия открыла было рот, чтобы ответить, но не успела.

— Доброе утро, синьора Паола, — сказал последний человек из очереди, элегантный синьор в сером костюме. — Мне, пожалуйста, шесть канолли с фисташкой.

— Момент!

Не не-старчески бодро синьора Бачокки кинулась выполнять заказ. Открыла витрину, специальными щипцами собрала коробочку со сладостями и аккуратно перевязала её атласной лентой. Конечно же, не забыла завязать пышный бантик, и о «бонусах» тоже не забыла.

— А это для вашей прекрасной внучки, — старушка подмигнула и добавила к большой коробке маленькую. — Малиновое безе. Она вчера спрашивала.

— Синьора Паола, — улыбнулся синьор. — Вы само очарование, — улыбнулся, поклонился, забрал заказ и исчез за дверью. Утренний наплыв наконец-таки закончился.

Синьора Паола ненадолго скрылась в кухне, чтобы проверить не убежало ли тесто, и спустя минуту вернулась.

— Итак, — сказала она, затем сделала глоток кофе и резко посерьёзнела. — Тебе нужна помощь?

— Да нет, — Джулия пожала плечами и отвела взгляд. — Всё нормально. Просто… думаю о жизни. И об Артуро…

— О-о-о, — сквозь улыбку протянула бабушка. — Да я вижу ты по полной влюбилась.

— Почему сразу «по полной»? — Джулия попыталась было возмутиться и придать лицу равнодушное выражение, но вышло крайне неубедительно. — Самая обычная любовь…

Паола рассмеялась.

— Джулия-Джулия, — покачала она головой. — Не так сверкают глаза у женщины, когда у неё самая обычная любовь, — ловко перегнувшись через прилавок, синьора Паола взяла щёку внучки в захват и принялась трепать.

— Ба!

— У тебя опасения какие-то? — старушка отпустила Джулию. — Неужели в «Марине» появились какие-то новые молодые официантки и ты теперь боишься?

— Ой, — девушка закатила глаза.

— Не ойкай мне тут. Я ведь серьёзно. Могу поделиться с тобой женскими хитростями если надо. Ты не смотри, что бабушка старенькая. Бабушка ещё…

— Ба!

— Да что ты заладила со своим «ба»? Или же, — тут синьора Паола воровато оглянулась по сторонам. — Или мы можем устранить конкуренток, — а после зловеще расхохоталась.

Джулия от такого аж кофе поперхнулась.

— Устранить? — переспросила она. — Убить что ли?

— Зачем убивать? — Паола подняла бровь. — Не надо никого убивать. Одного просроченного пирожного достаточно, чтобы на неделю конкурентка стала не конкуренткой. Но! Знаешь, что? На самом деле я думаю, что Артуро парень серьёзный и тебе совершенно не о чем волноваться.

Девушка вздохнула.

— Да не волнуюсь я. И вообще о другом думаю, — тут Джулия крайне внимательно изучила содержимое чашки, чуть помялась и продолжила: — Просто вчера мы были на свадьбе и…

— Стой, — перебила бабушка. — Понятно. Моя внучка созрела на замужество, не так ли? Хочется поскорее примерить белое платье?

— Не знаю, — Джулия всё так и не подняла глаза. — Всё как странно и непонятно. И вдруг…

— Вдруг он скажет, что пока что рано? — закончила за неё Паола.

Как будто бы нехотя, но внучка всё-таки кивнула.

— Ну да… Ты же знаешь, что люди частенько живут вместе десятилетиями, прежде чем пойти на такой шаг. И… вроде как это нормально. И даже принято.

Паола рассмеялась снова, но на сей раз безо всяких зловещих ноток.

— Слушай, — сказала она и подалась вперёд. — А напомни-ка мне, какая у Артуро фамилия?

— Маринари, — Джулия нахмурилась. — А что?

— Нет-нет, не Маринари. До этого у него была другая фамилия. Настоящая.

— Сазонов, кажется.

— Сазонов, — улыбнулась синьора Бачокки. — Вот именно. А это значит что?

— Что?

— Это значит, что он не местный. У них всё делается по-другому, поэтому не думай обо всяких глупостях. Артуро парень серьёзный и занятой, причём занят он хорошими важными делами. Я бы даже сказала, что это достойно восхищения! Через любимое дело он делает других людей счастливыми. А может быть…

Синьора Паола задумалась и как будто бы прислушалась к чему-то.

— А может быть он делает счастливой саму Венецию. Сама же знаешь, что город ему благоволит.

— О, да, — буркнула Джулия. — Как бы не начать ревновать к Венеции.

— Не стоит. Венеция у нас дама справедливая, — старушка обошла кассу и присела на соседний стул. — Итак. Скажи мне, пожалуйста, вот что: если тебя действительно что-то беспокоит, то почему бы просто не поговорить об этом с Артуро? Прямо. Честно. Рассказать всё как есть, и тогда не нужно будет сидеть, накручивать себя и гадать «а что, если»?

— Наверное… наверное я так и сделаю, — Джулия улыбнулась, и впервые за этот разговор улыбка вышла искренней. — Спасибо, бабуль.

— Не за что. А хотя… как сказать «не за что»? Ты, случайно, ничего не забыла?

— М-м-м… вроде бы нет.

— Ты же говорила, что у тебя сегодня выходной?

— Ну да, — кивнула девушка. — Выходной.

— Тогда вспомни, чему я тебя учила, — синьора Паола лукаво подмигнула внучке. — Каждый ценный совет имеет свою цену. Так что давай-ка, внученька, одевай фартук и поможешь мне в пекарне…

А Джулия была только рада. Схватив с вешалки белый халат и шапочку для волос, — или же «от волос»? — она шагнула на кухню, и тут же её охватило очень тёплое, давно забытое чувство. Это было похоже на возвращение домой после длительной поездки или что-то около того.

Давненько они с синьорой Паолой не проводили время вместе вот так — занятые готовкой на одной кухне. Джулия перекладывала горячие круассаны из печи на витрину, посыпала сахарной пудрой булочки и раскладывала пироженки по коробкам. При этом периодически посматривала на бабушку и думала, что давненько не видела ей… такой.

Лёгкой, бодрой, жизнерадостной и чем-то занятой. Синьора Паола порхала с кухни к кассе, от кассы к витринам, и обратно. И столько в ней было энергии, как будто бы бабушка скинула лет тридцать, не меньше.

«Хорошо», — подумала Джулия. — «Хорошо всё-таки, что я зашла…»

Первым с какого-то хрена заговорил попугай. И не заговорил даже, а запел:

— А я ты-Ы-ы-ысячу раз обжигал провода! Сам себе кричал завяжу навсегда…

— Тише! — рявкнул синьор пират-моряк-капитан, а потом смерил меня абсолютно пустым, как мне показалось, взглядом. — Корабль Чёрной Бороды прибыл, — сказал он. — Я услышал биение нуждающегося сердца. Плата — жизнь. Контракт заключается между жителем суши и жителями моря… интересует?

Последняя фраза, признаться, сбила с бледного синьора весь пафос. Как будто он мне предложил пылесос купить или что-то около того. Но! Как бы там ни было:

— Увы и ах, — сказал я. — Жизнью я расплачиваться не буду.

— Жаль, — человек развернулся. — Другой платы не будет.

Я же подумал о том, что это шанс и… как говорится: «свои люди, сочтёмся».

— Постойте! — крикнул я и пират остановился посреди трапа. — У меня есть кое-что. Кое-что, что может быть для вас ценнее жизни.

Мужчина обернулся и выгнул бровь идеальным волосатым серпом.

— И что же вы хотите мне предложить? Золото? — он улыбнулся, раскинул руки в стороны и прямо из его рукавов посыпались монеты. Они звякали о трап и плюхались в кипящее море, а пират улыбался, как бы намекая на своё отношение к презренному металлу.