Что ж. Пока что всё идёт по плану.

— Так, Пушок, — сказал я, глядя на цербера. — Теперь самое сложное. Нам с тобой нужно тихо и аккуратно выбраться наружу. Прошу тебя, не трогай мебель. Понял?

Пушок моргнул. Будем считать, что понял. Тогда я дёрнул за поводок, и мы пошли. В дверной проём между залами цербер протиснулся без проблем, а вот дальше… хрусть! Подломилась ножка стола, когда пёсель задел его задницей. Хрясь! Сложился стул. Бздынь! Виляющий хвост разбил вазу.

— Тише, Пушок, тише…

— Артуро! — раздался сверху голос Джулии. — Что там за шум⁈

— Всё нормально! Спи!

И пока кареглазка не решила спуститься проверить, шустро-быстро добежал до входной двери, раскрыл её настежь и кое-как вытолкал Пушка на улицу. А дальше ещё интересней — подъём вместе с этой махиной на чердак лепреконов. Со входной двери в джентльменский клуб, цербер своей тушей сорвал наличники.

Сперва, как только мы с Пушком ввалились в зал, вся нечисть разом затихла, явно не понимая, как реагировать. Но после того, как цербер завилял хвостом и от переизбытка чувств лизнул лепрекона-официанта, напряжение разом ушло.

— Хороший пёс! Ай, кто такая морда слюнявая⁈ Ай, ещё одна!

И через пару минут Пушок стал центром всеобщего внимания. Завсегдатаи клуба наперебой гладили его, трепали, тискали и, конечно же, кормили, — тут я подметил, что одна из голов цербера особенно прожорлива. Итого: нечисть соревновалась межу собой, пытаясь заслужить расположение Пушка, а Пушок от такого внимания счастливо скулил, царапал когтями паркет и не понимал, кого облизать в первую очередь.

— Шон? — в толпе я нашарил главного лепрекона. — Ну что? Нашли мацапегулов?

— Нашли, — кивнул тот и поманил меня за собой в сторону кабинета. — Пойдём.

И я-то, наивный, сперва полагал, что лепрекон просто хочет поговорить наедине, без лишнего шума. Однако…

— Ох ты ж.

В кабинете, намертво примотанный к стулу, сидел… кто-то. Внешне эта хтонь действительно походила на помесь кота и обезьяны, причём обезьяньего в ней было гораздо больше. От кота разве что усы, уши, да жёлтые глаза с вертикальным зрачком. И к слову, о глазах. Один из них прямо сейчас заплывал свежей гематомой. Плюс ещё на коленке блестящая красным ссадина, шнопак разбит, а под стулом валяется какой-то весьма подозрительный паяльник. Не помню, по правде говоря, чтобы лепреконы увлекались радиотехникой.

— Вы что наделали?

— М-мМ-ММ!!! — замычал мацапегул через кляп, едва завидев меня.

Шон же подошёл к нему вплотную и отвесил подзатыльник. А потом ещё один. И ещё.

— Хватит! Шон! Я же просил просто найти их!

— Извини, босс, — сквозь зубы процедил лепрекон. — Ребята не сдержались. Увидели, вспомнили про бедных единорогов, разозлились и… и вот.

— Ладно…

Я резко подошёл к этой кошачьей макаке и выдернул кляп, в котором тут же опознал чей-то старый грязный носок. То есть помимо рукоприкладства, не обошлось ещё и без унижений. Н-да. Мацапегул в свою очередь задёргался пуще прежнего и как давай орать:

— Вам конец! Вам конец, вы слышите, идиоты⁈ Вы все уже не жильцы! Вы ходячие трупы! Каждый, кто замазался в этом деле, будет наказан! Мои братья найдут вас и прикончат!

— Не ори, — попросил я. — Если будешь вести себя хорошо, никто тебя и пальцем не тронет.

Котомартышка посмотрела на меня, как на идиота.

— Ну… то есть больше не тронет, — поправился я. — Расскажи мне лучше, где сейчас находятся твои.

— Не скажу! — мацапегул попытался плюнуть мне в лицо, но что-то пошло не так, и теперь кровавая слюна свисала у него с подбородка. — Чёрт!

— Послушай…

— Можете пытать! Можете резать! Можете делать всё что угодно, я ничего не скажу!

— Никто тебя пытать не собирается.

— Ну да, как же⁈

— Я собираюсь, — подключился Шон.

— Вот видишь!

— Шон, — вздохнул я. — Извинись, пожалуйста, и скажи, что не будешь пытать нашего гостя. И ещё, что всё это было недоразумение.

— Босс…

— Извиняйся, тебе говорят!

— Ладно, — лепрекон вздохнул и не глядя мартышке в глаза буркнул: — Извини. То, что мы разбили тебе лицо, схватили, связали, а потом тащили через половину города и заперли здесь было чистейшим недоразумением. Кажется, мы просто не поняли друг друга.

— Извинения не принимаются! — опять задёргался мацапегул. — Пошли к чёрту!

— Скажи, как связаться с твоими.

— Нет!

— Тогда просто скажи, как выйти на русалок, и мы тебя сразу же отпустим.

— О-о-о-о! — тут наш пленник улыбнулся. — А вот это даже если бы знал, не сказал. С ними только Джакомо общается, а Джакомо теперь с тобой разговаривать точно не станет.

— Джакомо — это один из твоих?

— Да!

— Главный?

— Да!

— И как на него выйти?

— Не скажу! Я тебе ничего не скажу, человек, можешь даже не пытаться!

Что ж… кажется, не всё и не всегда получается решить миром. А вообще, чего это я парюсь? Если верить Дейдре и Шону, — а не верить им у меня причин нет, — то передо мной сейчас сидит такая гадина, каких ещё поискать. Браконьер. Беспринципная сволочь, из-за которой цели виды существ оказались на грани исчезновения. И с чего бы мне в таком случае его жалеть?

— Шон, приведи Пушка.

— Пушка? — напрягся мацапегул, а рыжий тем временем игриво улыбнулся, кивнул и побежал исполнять.

— Пушка, — подтвердил я. — Это мой пёсик.

Пёсик занял собой половину подсобки. Сидел, подозрительно уставившись на мацапегула, нюхал его, капал слюной и не понимал зачем его сюда притащили.

— Я его сегодня, кстати, не кормил, — сказал я и ни разу не покривил душой. — Наверняка голодный. И наверняка не против навернуть свежей мацапе… мацапи… мацапегулятинки.

— Ты врёшь!

— Хочешь проверить? Пушок, покажи-ка зубки.

И тут либо между нами с цербером сложилась какая-то особая ментальная связь и он реально выполнил мою команду, либо же хтонический пёс учуял в сидящем на стуле пленнике хтонического кота, — пускай и наполовину. Короче говоря, цербер оскалился и зарычал. Три пасти, полные похожих на кинжалы зубов — зрелище, мягко говоря, волнующее. Вот и Мацапегул от их созерцания вжался в стул.

— Говори.

— Нет, — уже не так уверенно сказал он.

— Шон, сбегай, пожалуйста, к Петровичу и принеси хороший говяжий стейк. Положим его нашему несговорчивому другу на колени и посмотрим, что будет…

— Нет! — крикнул мацапегул. — Не надо! Я всё скажу! — а следом продиктовал мне адрес в районе Сан-Поло.

— Ну вот и отлично…

Следом случилась сцена, в которой по канону должна была бы участвовать Джулия, да только сегодня её роль распределили между собой Шон и феечка. Что тот, что другая называли меня ненормальным и пытались отговорить от похода к котомартышкам. Но… зачем тогда было всё это? До русалок всего шаг. Ну… если только не выяснится, что мне опять нужно кого-то искать.

— Босс, — вздохнул рыжий. — Если хочешь идти, иди… но мы тебя подстрахуем. Я возьму пару ребят и двину следом. Если вдруг что, сразу свисти.

— А вот от такого рода помощи я бы не отказался. Благодарю, Шон. Пушок, за мной!

Цербер напоследок одарил пленника испепеляющим взглядом, и двинулся вслед за мной. Из клуба на улицу, по тёмным улочкам и мостам, вдоль каналов, вглубь самого старого района Венеции. В какой-то момент мы чуть было не потерялись среди лабиринта местной хаотичной застройки, но мацапегул, стоит отдать ему должное, очень чётко обозначил ориентиры.

И вот мы здесь. Через неимоверно-узкий переулок, в котором Пушок чуть было не застрял, мы протиснулись в небольшой дворик и попали на стоянку браконьеров. Прямо по центру двора горел высоченный костёр, вокруг которого сгрудились мартышки — кто сидел на ящиках, палетах и мусорных баках, а кто и просто на земле. А чуть поодаль от огня стояла клетка, и в клетке той сидел единорог. Грустный. С ослепительно-белой шкурой, серебристой гривой, светящимися в полутьме фиолетовыми глазами, вот только без рога. Да-да. От рога на носу сказочной коняги остался лишь ровный аккуратный спил.