Думая о «магистре тёмных наук», сеньор Гильермо ожидал увидеть ветхого старца в мантии, со зловещим посохом и бородой до колена. Вместо этого в дверях появился молодой человек лет так-эдак тридцати в гавайской рубашке, джинсах. За плечами рюкзак, в ухе наушнике и легкомысленная кепочка на голове. Ни бороды, ни мантии, ни посоха. Высунув один наушник, магистр окинул взглядом комнату и спросил:

— И кто же наша больная?

— Вот, — маркиз указал на куклу и решил не наступать дважды на одни и те же грабли: — Оплата только по факту.

— Без проблем, — кивнул тот и сразу же направился к Принцессе. Повертел её в руках со знанием дела, а затем как бы невзначай задал вопрос: — У вас бывают странные сны?

— Откуда вы знаете⁈

— Типичный случай, — магистр пожал плечами, а затем скинул с плеч рюкзак и достал из него ноутбук, какой-то странный прибор похожий на газоанализатор и баночку соли. — Артефактная сущность привязана к эмоциональному якорю. Скорее всего ваш сон, это проекция её эмоциональной травмы. Вот и мучает вас, потому что сама страдает.

— Страдает? — опешил Гильермо. — Эта тварь умеет страдать?

— Ну да. Возможно, несчастная любовь или потеря кого-то близкого…

«Это тебе за то, что разлучил меня с любимым!» — эхом пронеслись слова Принцессы в голове Оливареса.

— Но это всё неважно, — улыбнулся магистр. — Меня, мягко говоря, мало интересуют треволнения твари и её богатый внутренний мир. Мы же её убирать собрались, верно?

— Да! — кивнул маркиз. — Да-да-да, именно!

— В таком случае вам придётся снова погрузиться в сон. Именно там ваша… как вы её называете?

— Принцесса!

— Именно там Принцесса беззащитней всего. Ну что? Начнём?

Внезапно, магистр не просил ни икры, ни конфет, ни лимузина. Вместо этого он пообещал управиться за полчаса, дал маркизу сильное снотворное и предложил прилечь на диван. А пока Оливарес проваливался в сон, бродил вокруг куклы, рассыпал соль и бубнил что-то себе под нос.

Внезапно — яркая вспышка. Всё то же белое безграничное пространство, вот только никакой беговой дорожки в нём больше не было. Зато был бой. Где-то в вышине сражались двое — парень в гавайской рубашке и джинсах с явно скучающим видом и здоровенный матёрый космодес в розовом бронекостюме. Пиноккио палил по магистру из бластера и размахивал огромным двуручным молотом, но тому было всё равно.

Одним резким ударом он выбил из рук космодеса бластер, другим молот, а уже третьим отправил длинноносого в нокаут. Затем спустился с небес, и вопреки настоящей истерике Принцессы ловко спеленал её серебряными нитями, что появились у него прямо из рук.

— Ну что? — спросил магистр у астральной проекции Оливареса. — Просыпаемся? Просы…

— … паемся, сеньор Гильермо, просыпаемся! — парень хлопал маркиза по щекам.

— А⁈ Что⁈ Где⁈

— Всё, — коротко сказал магистр. — Сущность нейтрализована. Больше она вас не потревожит, — а затем надул и лопнул пузырь жвачки.

— А где… она?

— Вот, — великий кудесник резко достал Принцессу из-за спины.

Маркиз испуганно отпрыгнул, потому как первым делом подумал, что сон продолжается, и тряпичная дрянь издевается над ним. Сама показала ему, как сдаётся сеньору магистру, дала ложную надежду, а на самом деле сейчас разыграет твист и продолжит экзекуцию. И будет продолжать её до тех пор, пока маркиз Оливарес окончательно не сломается. Пока не станет называть себя «добрым верным Вонючкой» и беспрекословно исполнять её волю. Однако!

— Смотрите, — улыбнулся магистр, взял Принцессу за ручки и начал дёргать куклу, будто бы та танцует. — Тут-ту-ру-ту-ту!

— Ха, — коротко хохотнул Оливарес, а потом: — Ах-ха-ха-ха! — и ещё уверенней: — АХ-ХА-ХА-ХА!!! СВОБОДА!!!

В приступе триумфа, маркиз вскочил на ноги, осмотрел комнату и решил закрепить свою победу. Схватил Пиноккио и просто-напросто вышвырнул его из окна.

— Пошёл к чёрту! — крикнул маркиз, а после обернулся к своему спасителю. — Спасибо! Вы даже не представляете, что я пережил за последнее время! Давайте… давайте праздновать, а⁈ Я сейчас же прикажу накрыть стол! И бонус! Да-да, точно, бонус за проделанную работу! Я хочу заплатить вам две ставки! Нет! Три!

От угощений и совместного распития сеньор магистр отказался, а вот денежку забрал. После поклонился, снова заткнул уши наушниками и вышел вон, оставив маркиза наедине с его радостью.

А тем временем маленький розовый Пиноккио, что вылетел из окна и приземлился в кузов небольшого пикапа, уезжал всё дальше и дальше. Загород. На небольшой причал, с которого уходили в море рыболовецкие суда.

Владелец пикапа совершенно не заметил, что в кузов с сетями приземлилась какая-то кукла, — может быть мужчина был подслеповат, а может просто устал. Поэтому без задней мысли он перегрузил сети на баркас и тотчас же отчалил. Доплыл до рыбного места, кинул якорь и принялся эти самые сети расставлять.

Безнадёжно запутавшийся Пиноккио ушёл под воду. И возможно, на этом история розового космодесантника и Принцессы могла бы закончиться, если бы не одно «но». Внезапно, куклой заинтересовался проплывающий мимо тунец. Тунец в монокле…

Я посмотрел на часы ровно в тот момент, когда…

Бам! Бам! Бам!

…когда где-то вдали колокол Сан-Марко возвестил город о том, что хватит уже. Безопасная ночь была вчера, а сегодня всем пора шуровать по домам. Праздник на летней веранде «Марины» тут же начал стремительно сворачиваться, гости заспешили прочь, а я подумал о том, что это даже хорошо. Во всяком случае… уместно.

Думаю, что поиски русалок днём не привели бы меня ни к чему, а так есть шанс. И времени у меня теперь до рассвета. Так! Думаем!

Мысли выстроились следующим образом: чтобы найти русалок, сперва мне нужно найти сирен. Наверное, иная нечисть за такие размышления назовёт меня расистом, антисиреном, русалкофобом или ещё какой сволочью, но как по мне что те, что другие на одно лицо. Ну… правда ведь нечисть очень похожая! Живут в воде, выглядят как аппетитные молодые девки.

И значит, ищем сирен. Где? А вот чёрт его знает. Как правило, сирены сами меня находили, когда у подводных синьорин, что называется, горели трубы или им срочно требовалось найти подходящую декорацию для своего безудержного кутежа. Возможно, что они заявятся и сегодня. А возможно, что не заявятся. Сидеть и ждать не собираюсь, потому что это просто трата времени, и потому я решил действовать по-другому…

— Ты куда? — бросила мне вслед Джулия, выпроваживающая последних гостей. — Что случилось?

— Нет-нет, ничего!

Мимо зала, я забежал на кухню. Индзаги в этот момент как раз замывал плиты, и завидев меня улыбнулся. Видимо подумал, что я ему помогу. Наивный. Улыбка его начала стремительно сползать с лица, когда я схватил ведро и начал бегать по холодильникам, сбрасывая в него остатки заготовок.

— Шеф, — осторожно спросил парень. — А вы что делаете?

— Если я скажу тебе, что собираюсь кормить водоворот, чтобы тот подсказал мне где искать сирен, которые помогут мне найти русалок, которые помогут мне найти друга, ты поверишь?

Джанни сперва крепко задумался, а потом хохотнул и сказал, что мне нужно завязывать с кофе.

— Отдохните, шеф!

— Ага-ага, отдохну, — кивнул я и с полным ведром еды выбежал через чёрный ход к каналу.

Присел на корточки, вывалил содержимое ведра прямо в воду и стал ждать. Жирные куски пережаренной сёмужки, — косяк Индзаги, кстати! — обрезки овощей и сливочный соус медленно уходили в темноту, а затем…

— Бр-р-ру!

— Андрюха! — от радости я аж в ладоши хлопнул. — Дружище ты мой ненаглядный, у меня к тебе разговор.

Ужас Глубин крутился, всасывая в себя подношения, но судя по деловому виду обратился в слух.

— Мне нужна твоя помощь. Сирены. Ты можешь позвать сирен? Сказать им, что я зову или спросить, где их искать?

— Бр-ру-уу!

— Буду считать, что это было «да».

Водоворот оперативно съел всё, что ему причиталось и исчез. Воронка Андрея закрылась, вода успокоилась и наступила тишина. Тем временем ночь потихонечку вступала в свои права. Настоящая, имеется в виду, аномальная. Со всех сторон сгущался туман и кое-где уже пробивался неадекватный звукоряд ночной Венеции — смех, стрельба, лошадиное ржание. Я же стоял, смотрел на звёзды и ждал.