Одновременно Вторая мировая война отрезала Иран от Германии, ибо море контролировалось «Гранд Флит», соседний Ирак – про‑британским полуколониальным правительством, а практически никаких сухопутных путей через границу с Турцией не было.

Не считая горных троп, конечно.

Ирано‑германская торговля через Советский Союз также сдерживалась неразвитостью коммуникаций.

Экономика Ирана (и особенно двор Его Величества Шаха) стала испытывать серьёзные затруднения. Рост цен на продовольствие составил 460(!) процентов, что угрожало беспорядками и бунтами стремительно нищавшего и без того нищего населения.

***

Уже получивший неведомо каким образом «Послезнание» Сталин, сопоставил эти факты и в азарте потёр руки:

«Кто нам мешает, тот нам и поможет!».

Первым делом через прессу был поднят «градус» военного напряжения в СССР, что помогло объяснить последующее за двумя внеочередными пленумами «закручивание гаек» и «затягивание поясов». Правительствам Британии и Франции был объявлен решительный протест, а Красная Армия в открытую «забряцала оружием» у своих южных границ.

В личном письме к Президенту Рузвельту, якобы запаниковавший и оттого впавший в некоторую неадекватность Сталин, обратился с просьбой о срочном направлении в Советский Союз специалистов по тушению нефтепромыслов. У ведущих компаний США запрашивались рекомендации по эффективному пожаротушению нефтяных месторождений…

Информация просочилась в американскую прессу и вызвала словами потомков – «грандиозный срач». Был даже опубликован мрачный прогноз от самого(!) Рокфеллера, сулящий Первому в мире государству рабочих и крестьян довольно печальные перспективы:

«…Почва тех мест настолько пропитана нефтью, что пожар непременно будет распространяться с большой скоростью и перейдёт на другие месторождения. Тушение этих пожаров займет несколько месяцев, а восстановление их добычи – годы».

Президент Рузвельт высказал в адрес правительств Франции и Британии «серьёзную озабоченность», те словами потомков – «включили тупого», выразив «искреннее недоумение» Советскому правительству.

Были какие‑то закрытые слушания в нижней палате британского Парламента инициированные главой оппозиционной консервативной партии Уинстоном Черчиллем. О чём там шло словами потомков – «толковище» Сталин не знал, но понял что «друг Уинни» всерьёз отнёсся к его устному посланию через советского дипломата Орлова и предпринимает необходимые меры.

Под шумок всего этого словами потомков – «грандиозного кипиша», в СССР была объявлена частичная мобилизация военнообязанных ‑ давшая Вооружённым Силам дополнительно триста тысяч «штыков» и доведших численность находящихся на Советско‑иранской границе войск Закавказского и Среднеазиатского военных округов до штатной численности.

Из состава ЗаВО вынужденного ещё и прикрывать от «возможных неожиданностей» советско‑турецкую границу, для операции получившей окончательное название «Обоюдное согласие», было сформировано две общевойсковые армии «нового штата» (то есть не имеющего корпусного звена) – 44‑я и 47‑я. В их составе в общей сложности насчитывалось шесть стрелковых дивизий, четыре горнострелковых, одна горно‑кавалерийская и две танковых дивизий. Командовал этой группировкой генерал армии Тюленев.

В САВО была сформирована 53‑я армия (три горнострелковые дивизии, одна стрелковая, горно‑кавалерийская дивизии и танковая бригада) генерал‑полковника Апанасенко.

Кроме того на побережье Ирана был запланирован морской десант который должен был осуществиться силами Каспийской флотилии и 74‑й бригады морской пехоты.

В дополнении к этим довольно внушительным силам, из западных и центральных военных округов, а также из Монголии в эти районы были переброшены имеющие боевой опыт Финской войны части и соединения, вошедшие в так называемый «Корпус быстрого развёртывания», под командованием генерал‑майора Рокоссовского:

5‑я легкотанковая бригада (125 танков БТ‑7) полковника Михаила Катукова,

15‑я Сивашская моторизованная дивизия Семёна Кривошеина.

57‑я мотострелковая дивизия полковника Дмитрия Самарского,

201‑я, 204‑я и 214‑я воздушно‑десантные бригады,

Части поддержки и обеспечения.

К середине мая, в южные районы Закавказья и Средней Азии были перебазировано несколько авиационных бригад, авиадивизий и все три авиационные Армии Особого Назначения (АОН).

Таким образом против Ирана была сосредоточена группировка в которую входило около сорока пяти тысяч бойцов и командиров, тысяча с небольшим танков и свыше пятисот самолётов.

Никакого объявления войны!

Право на вторжение в Иран у Советского Союза было юридически оформлено ещё в договоре от 1921‑го года, Статья № 6 которого на двух языках говорит:

«Обе Высокие Договаривающиеся Стороны согласны в том, что в случае если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путём вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России, если при этом будет угрожать опасность границам Российской Федеративной Социалистической Республики или союзных ей держав и если Персидское Правительство после предупреждения со стороны Российского Советского Правительства само не окажется в силе отвратить эту опасность, Российское Советское Правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы в интересах самообороны принять необходимые военные меры. По устранении данной опасности Российское Советское Правительство обязуется немедленно вывести свои войска из пределов Персии».

Поздним вечером 26‑го мая 1940‑го года ‑ в день когда Гитлер остановил свои войска перед Дюнкерком, Правительству Ирана через советского посла в Тегеране была вручена нота в которой было официально объявлено, что так как «со стороны третьих стран» имеется угроза его кавказским месторождениям нефти, в соответствии с Советского‑персидским договором от 1921‑го года, Советский Союз в целях самообороны вынужден ввести войска.

Когда Реза‑шах попросил советского посла в Тегеране Андрея Смирнова более подробно объяснить причины советского вторжения в его страну, то вежливо ответил:

«Скоро сюда прилетит товарищ Сталин и сам(!) всё Вам объяснит, Ваше Величество».

И на следующий день – 27‑го мая, во вторник (в день когда английские войска начали эвакуацию из Дюнкерка) маневренные группы советских пограничников перешли границу и практически без сопротивления взяли под контроль линии связи, дороги и прочие приграничные коммуникации. Затем, войска Закавказского и Среднеазиатского военных округов ‑ неудержимой стальной лавиной хлынули в сторону Персидского залива…

Рисунок 25. Операция «Согласие» текущей реальности. За исключением, конечно, «стрелок» на территории соседнего Ирака.

Вернее, сперва перелетели: по ходу движения моторизованных дивизий и танковых бригад высаживались воздушные десанты для захвата мостов, перевалов, железнодорожных переездов. И конечно же ‑ на аэродромы и прежде всего на столичный аэродром, близ Тегерана.

Вообще‑то вооружённый «Послезнанием» вновь испечённый Верховный главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР, изначально рассматривал операцию «Обоюдное согласие» не как войну ‑ а как маневры и очередную проверку состояния боеготовности войск.

В принципе так оно и произошло.

Практически никакого сопротивления оказано не было: советские танки и мотопехота, идущие от одного захваченного десантниками плацдарма до другого ‑ как раскалённое шило сквозь копчённое сало, за десять дней прошли вдоль Трансиранской железнодорожной магистрали от Каспия до Персидского залива и достигнув нефтедобывающего района в окрестностях Абадана, стали окапываться‑благоустраиваться в имеющих стратегическое значение местах, создавая военные базы. Если и были потери среди личного состава, то от собственного раздолбайства и сурового иранского климата, от которого у бойцов и командиров случались солнечные и тепловые удары. Ну и опять же местные инфекционные заболевания, против которых у пришельцев с севера не было должного иммунитета – малярия, диарея и прочие гадости, вплоть до тропических видов глистов.