Итак, вкратце напомним предысторию.

Ещё с осени 1939‑го года, когда Гитлер даже не заикался ни о какой «Барбароссе», генеральные штабы Британии и Франции разрабатывали секретный план «Pike» («Наконечник копья») – план внезапного и вероломного нападения на СССР, согласно которому воздушной бомбардировке должны были подвергнуться нефтепромыслы Баку и Грозного, а также нефтехранилища и нефтеперерабатывающие заводы.

Формальной задачей таких замыслов являлось лишение Германии поставок советских нефтепродуктов. Но на деле внезапный и вероломный удар должен был парализовать промышленность, сельское хозяйство и вооружённые силы СССР, вызвать массовый голод и  полный крах экономики, а возможно и самого государства.

После серии произведённых в марте‑апреле 1940‑го года разведывательных полётов выполненных самолётами «Локхид‑12А» с авиабазы Хаббания в Ираке (то есть уже после окончания Советско‑финской войны), план сокрушения первого в мире государства рабочих и крестьян вступил в стадию своей реализации.

Бомбить Советский Союз предполагалось с территории Ирака и Сирии, где было построено в общей сложности около двух десятков аэродромов и куда планировалось перебросить в нужный момент 90‑100 бомбардировщиков и необходимое количество истребителей для их прикрытия.

Потомки часто с чьих‑то слов пишут, что генштаб любой страны (хоть Люксембурга!) составляет наступательные планы «на всякий случай», которые априори не будут выполняться…

Типа генералам‑генштабистам больше делать нечего.

Вот типа и план «Pike» был из такой же категории: составили и засунули на самую дальнюю полку пылиться. Однако почему‑то генштабы Франции и Англии «на всякий случай» не разрабатывали планы по бомбардировке нефтепромыслов Румынии – откуда в Рейх поступало большинство импортируемой нефти.

Почему, интересно?

Ни один из историков будущего даже не задался вопросом на эту тему. По крайней мере в «Послезнании» доставшемуся советскому лидеру, такой информации не было.

Начало операции наметили на 15‑е мая, но…

Ещё до того как Сталин стал обладателем «Послезнания», советская разведка вовремя вскрыла эти агрессивные планы. Чтобы ликвидировать угрозу уничтожения нефтепромыслов Кавказа, Закавказский военный округ был срочно усилен сухопутными войсками и шестью бригадами авиации – в том числе и бомбардировочной дальнего действия, способной дотянуться аж до Египта с его Суэцким каналом.

В «Реальной истории», это навряд ли сорвало бы планы франко‑британской военщины… Ибо об «боеспособности» Красной Армии весь мир прекрасно знал по Финляндии и навряд ли её высоко оценивал. Исходя из таких предпосылок Генеральный штаб Англии прогнозировал самые минимальные боевые потери при авианалётах на советское Закавказье. Генштаб Франции же считал, что вообще обойдётся без них. Зная про «успехи» советского ПВО в годы «реальной» Великой отечественной войны, Вождю Страны Советов приходилось с горечью констатировать, что в общем‑то они были правы…

Однако слабая эффективность ПВО является характерной чертой любой страны участвующей во Второй мировой войне. Англичане поймут это уже этим летом во время «Битвы за Британию». Немцу и остальные – чуть позже.

Прав был сэр Стэнли Болдуин, который ещё в 1932‑м пророчествовал:

«The bomber will always get through» («Бомбардировщик всегда прорвётся»)!

Как бы там не было, но в «Реальной истории» 10‑го мая Вермахт начал генеральное наступление на Западном фронте по плану «Вейс». Уже 15‑го мая капитулировала голландская армия, танковый корпус генерала Гота расчленил 2‑ю и 9‑ю французские армии и двинулся на Сен‑Контен.

Понятно, что союзникам стало не до советского Закавказья с его нефтепромыслами.

Однако обладающему «Послезнанием» Вождю Советского Союза было бесконечно мало, что бомбардировка советских нефтепромыслов просто не состоялась и всё… Воспользовавшись ситуацией, он решил наложить свою тяжёлую лапу на будущую «мировую бензоколонку» ‑ Персидский залив, то есть.

Он размышлял так:

«Начну с Ирана, а там словами потомков – «как масть покатит»…».

А сложившиеся к лету условия действительно – настолько благоприятные, что упускать такую возможность ‑ просто смертный грех:

«…История не простит мне, если я упущу такую возможность!».

И дело здесь даже не в «чёрной полосе неудач», начавшейся у союзников 24‑го апреля ‑ когда Вермахт высадился в Норвегии для противодействия англо‑французскому «ограниченному контингенту» в районе Нарвика…

Для стремительно дряхлеющей после окончания Первой мировой войны Британской империи Иран (Персия) всё более и более становился словами потомков – «чемоданом без ручки». Пришедший к власти в 1925‑м году Реза‑шах Пехлеви возомнил себя кем‑то вроде Петра Великого и сделал попытку модернизировать застрявшую в средневековье страну. Прежде всего для этого были нужны деньги, а взять их было неоткуда, как кроме у Англо‑персидской нефтяной компании (АПНК) ‑ монополиста нефтедобычи и нефтепереработки в стране.

В 1929‑м году он выдвинул обвинение Компании в том, что концессия Уильяма Нокса д'Арси от 1901‑го года нарушает национальный суверенитет страны и потребовал не только значительно большие отчисления, но и 25‑ти процентный пакет акций самой компании, с правом участия в совете директоров и долей в общемировых прибылях.

Однако сделка не состоялась из‑за несходства позиции сторон.

Кульминация кризиса наступила в ноябре 1932‑го года, когда Шах в одностороннем порядке прекратил действие концессии Англо‑персидской нефтяной компании. Это был прямой вызов стоящей за ней Британской империи, за который буквально два десятка лет последовала бы реально жесткая реакции с последующим умиротворением…

Но времена нынче пошли не те!

На действия словами потомков – Шаха «беспредельщика», британский кабинет министров пожаловался…

В Лигу наций!

Сталин хмыкнул в усы:

«Словами потомков – «терпилы конченые»!».

Та же помурыжив с полгода этот вопрос, рекомендовала сторонам прийти к согласию в результате переговоров.

Решающим оказалось понимание Реза‑Шахом того печального обстоятелства, что даже национализировав АПНК, он не сумел бы сбывать нефть на мировом рынке, уже давным‑давно поделенном между могущественными международными корпорациями. Поэтому в конце концов сторонам всё же удалось прийти к новому соглашению. Иран и его монарх получали гарантированные четыре шиллинга с каждой тонны добытой нефти, что составляло примерно 750 000 фунтов стерлингов в год и двадцать процентов от прибыли от продажи нефти за пределами Ирана.

Однако «стороны» всё же остались недовольны друг другом.

Как говорится «свято место пусто не бывает» и вместо стремительно исчезающего британского политического влияния, сразу стало появляться другое, заполняющее образовавшейся «вакуум». Формально считавшийся британской полуколонией Иран, на деле являлся фактическим союзником III Рейха, на который приходилось до половины его довоенной внешней торговли. Немецкие учебники, немецкие учителя в школах и военные советники в армии, железная дорога под немецким управлением… И даже отдельные паровозы на последней, сплошь и рядом управлялись немецкими железнодорожными бригадами.

До смешного доходило, но в Рейхе в открытую объявили смуглых персов «южными ариями»!

А само название страны ‑ «Иран», подручные доктора Геббельса переводили как «Страна ариев». И что вообще ни в какие ворота не лезет, власти Рейха даже не препятствовали заключению браков между северными и южными «арийцами».

С началом Второй мировой войны и закрытия Средиземного моря, выделяемые Шаху Англо‑персидской компанией «проценты» стали падать, так как на Британские острова нефть и нефтепродукты стало везти проще и дешевле из Соединённых Штатов, чем огибая Африку из Персидского залива. А потребление на месте – в Северной Африке, было незначительным.