И дело даже не в том, что советским танкистам на «лёгких и устаревших», а лётчикам – на «фанерных» «Чайках» и «Ишачках», противостоял противник на ещё более архаичной технике…

Иранская армия насчитывала всего девять пехотных дивизий, три из которых были расположены на северной границе – против СССР и шесть на западе – против британских войск в Ираке. То есть Шах загодя считал англичан более опасными врагами, чем русских. Видимо сыграло свою роль и то, что в данный момент в Иране с его прогерманскими настроениями ‑ прежде всего в правительстве и армии, Советский Союз считался «невоюющим союзником» Рейха. Поэтому советских десантников, танкистов и мотострелков встречали так же – как союзников и даже «братьев по оружию, а самым часто задаваемым вопросом иранских офицеров был:

«Когда мы вместе пойдём освобождать от англичан Ирак и Кувейт?».

***

Как бы там не было, но не успели ещё части и соединения «Корпуса быстрого развёртывания» генерала Рокоссовского достичь крайне южной части Ирана и встать лагерем под стенами крупнейшего в мире  нефтеперерабатывающего завода в Абадане, как в Тегеран с официальным визитом прилетел сам(!) товарищ Сталин.

Естественно, перед этой своей – первой за всё послереволюционное время зарубежной поездкой, он тщательнейшим образом подготовился ‑ перешерстив не только неведомым путём доставшиеся ему «Послезнание», но и материалы собранные ему Народным комиссариатом иностранных дел СССР.

И прежде всего он хорошенько изучил правителя этой страны.

Нынешний Шах (король) Ирана родился в семье военного и свою карьеру начал как рядовой кавалерист Персидской казачьей бригады – элитной воинской части, созданной в 1879‑м году по образцу и подобию казачьих частей Русской Императорской Армии и при помощи русских офицеров‑инструкторов. Следствием этого были не только «полезные знакомства» среди «дворцовых гвардейцев» ‑ но и европейское мировоззрение будущего монарха и довольно‑таки неплохое знание им «великого и могучего». Как и Сталин тот был самоучкой ‑ насколько это позволяли условия тогдашнего персидского бытия конечно и, кроме фарси и русского, в совершенстве владел ещё несколькими наречиями тюркского.

Дослужившись до чина генерала, он в разгар Иранской смуты двадцатых годов сверг со своими «казаками» Султан Ахмад‑шаха и сперва объявив себя Главнокомандующим иранскими вооружёнными силами, Военным министром и Премьер‑министром (ничего не напоминает?), в 1925‑м году стал основателем династии Пехлеви.

Реза‑шах железной рукой навёл порядок в раздираемой внутренними противоречиями и подогреваемыми извне мятежами стране и, приступил к модернизации страны ‑ отставшей от передовых стран не на пятьдесят или сто лет…

Как бы, не на тысячелетие.

Прежде всего он провёл судебную реформу, принял современный Гражданский кодекс, запретил насильственные захваты земли, объявил о продаже государственных земель крестьянам, ввёл единый таможенный тариф для импортируемых извне товаров. Провёл религиозную реформу, в частности отменившую обязательное ношение чадры женщинами. Опираясь на реорганизованную армию, Реза‑шах повёл решительную борьбу против сепаратизма крупных феодалов и её успешно выиграл.

Главное что был отменён капитуляционный режим перед западными странами и их корпорациями ‑ вплоть до того, что он заставил называть его страну «Ираном» ‑ а не традиционно использующегося на Западе термином «Персия».

Сталин обнаружил очень много общего в описаниях будущих историков (особенно западных) своей личности и Лидера Ирана:

«Он был жестоким, властным, грубым и прямолинейным человеком, который, по мнению британского посла в Тегеране, «не тратит время на обмен изящно сформулированными, но совершенно бесплодными комплиментами, столь дорогими персидскому сердцу». В 1921 г. Реза‑шах стал военным министром, а в 1923‑м – премьер‑министром. Он собирался стать президентом, но затем решил иначе, и в 1925 г. короновался как Реза‑шах Пехлеви, основатель новой династии Пехлеви. После этого он принялся модернизировать страну, правда, беспорядочным и хаотичным образом. По словам Тимурташа, самая большая ошибка шаха – «его подозрительность ко всем и каждому. Не было никого во всей стране, кому Его Величество доверял бы. Это сильно задевало тех, кто всегда был верен ему.

Шах презирал своих подданных, одному из гостей он сказал, что жители Персии – «фанатики и невежды». Он стремился объединить разрозненную страну и сконцентрировать управление в своих руках, что означало бы устранение всех других центров власти. Шах начал с духовенства. Муллы возглавляли традиционалистов и исламских фундаменталистов, резко выступавших против усилий по созданию современной, светской нации. В их глазах он был виновен во многих грехах, отменил обязательное ношение женщинами паранджи. Кроме того, он выделял деньги на государственную медицину и расширение возможностей образования. На этом Реза‑шах не остановился. Как‑то раз он даже побил аятоллу, который у входа в святую гробницу подверг сомнению уместность одеяний женщин из его семьи. Подавленные муллы пребывали в мрачной покорности, но по‑прежнему были готовы к мятежу. «Часто говорили, – замечал один иностранец, – что величайшим достижением шаха была его победа над муллами»…»⁸⁶.

Вождь с усмешкой подумал:

«Замени здесь «Шаха» на «Сталина», а «мулл» ‑ на «ленинскую гвардию», «гениальных конструкторов»  и «выдающихся военноначальников» и, прямо хоть сейчас ‑ в речь Хрущёва на XX съезде КПСС!».

И сразу же почувствовал симпатию к этому человеку, как и он сам, словами потомков – «селф‑мейд⁸⁷».

Из‑за не совсем «официальных» предшествующих событий, традиционной торжественной встречи с почётным караулом и парадом в честь прибытия высокого гостя не было. Прилетевшего на «Дугласе» Иосифа Виссарионовича в международном аэропорту на юге Тегерана, троекратным «УРА!!!» встретили бойцы и командиры 214‑й воздушно‑десантной бригады, контролирующие эти «воздушные ворота» страны. Посадив своего Верховного Главнокомандующего» на самую обычную штабную «Эмку», в сопровождении роты пушечных бронеавтомобилей БА‑10 его доставили до самой резиденции Шаха – дворца «Голестан» («Мраморный дворец», «Дворец роз»).

Там, опять же – без всяческих излишних «чайных церемоний», при минимальном соблюдении дипломатического этикета, там состоялась первая встреча двух диктаторов видящих друг в друге много общего.

***

Лидер Советского Союза первым делом сумев придать своего виду и голосу максимум искренности и даже отчасти покаяния, извинился перед хозяином дворца что вынужден был прибегнуть к таким чрезвычайно мерам, как военное вторжение в суверенное(!) государство – коим безусловно является Иран с его древней историей, насчитывающей несколько тысячелетий.

Естественно не обошлось с его стороны без лести, на которую падки все восточные (и не только «восточные») люди:

‑ Ваша страна – безусловно колыбель земной цивилизации и она должна занимать достойное место в мире.

Реза‑шах не остался в долгу и на языке великого Пушкина (хотя и довольно‑таки ломаном), по‑восточному изрядно витиевато восхитился великим русским народом ‑ который под руководство великого Сталина добился столь выдающихся успехов, в том числе и на международной арене.

Судя по его виду, самым выдающимся успехом он считал «Блицкриг» в Иране, которому позавидовал бы и сам Вермахт.

Затем Сталин вкратце рассказал Шаху про то, что тот уже наверняка и сам знал ‑ ибо не на необитаемом острове же он, конечно, жил… Про коварные замыслы франко‑британской военщины – которая через территорию Ирана вздумала было бомбить нефтепромыслы Баку и Грозного:

‑ Как человек военный, Ваше Величество, Вы должны понимать, что в данном случае ‑ промедление было бы смерти подобно. Если б такие авианалёты состоялись, мы были бы вынуждены объявить войну не только агрессорам… Но и Ирану! А это надолго, если не навсегда, испортило бы традиционно дружеские отношения между нашими народами.