***
С тем же весьма благодушным настроением он встретил в своём кабинете и авиаконструктора Александра Яковлева, не так давно вернувшегося из командировки в Германию и уже давно добивавшегося встречи с ним. Тот уже знал что место «референта по авиации» при Вожде уже было занято Артёмом Микояном и, поэтому вид имел…
В народе про обладателей такого «вида», издавна говорят:
«Как опущенный».
Даже не побрезговав пожать «опущенному» руку, посадив через стол напротив себя, не дав тому даже открыть рот ‑ Сталин дал ответ на вопрос, за которым посылал этого «креатива» в III Рейх:
‑ Германская авиапромышленность способна производить в год десять с небольшим тысяч самолётов в год, в том числе и учебные…
Видя как тот прямо на глазах бледнеет, продолжил:
‑ …Таким образом ‑ чуть более двух десятков в день, а вовсе не восемьдесят – как докладывала Комиссия Петрова.
На Замначальника НИИ ВВС И.Ф. Петрова и его подельников, соответствующими «компетентными» органами уже словами потомков – «шьётся дело» по статье «Вредительство». Правда, этого пока никто не знает, кроме самого Сталина, Берии и ещё трёх человек из состава соответствующей следственной группы.
Яковлев до хруста пальцев рук сжал имевшуюся при нём папку ‑ в которой видимо был отчёт по его знакомству с авиапромышленностью вероятного противника и её возможностей. И попытался незаметно спрятать документ за спиной.
Заметив это, Сталин чуть снисходительно улыбнувшись:
‑ Кстати, насчёт учебных самолётов… В этом году авиапромышленность Германии по плану должна произвести 1870 учебных самолётов. А Вы, Яковлев, чем порадуете начинающих советских лётчиков? Как идут работы по учебному бомбардировщику УТ‑3, который Вы «пилите» аж с тридцать седьмого года?
Это был трёхместный двухмоторный учебно‑тренировочный бомбардировщик, разрабатываемый КБ Яковлева для обучения пилотов многомоторных самолётов, подготовки штурманов и воздушных стрелков‑радистов.
Очень важный для советских ВВС самолёт, кстати!
Рисунок 2. Учебный бомбардировщик УТ‑3 (Як‑17) конструкции КБ А.С. Яковлева.
Проектировали его как «мини‑СБ», расположив экипаж как на скоростном бомбардировщике: в передней кабине штурман с бомбовым прицелом и пулеметом ШКАС, за ним летчик и в задней кабине ‑ стрелок‑радист с рацией РСБ и пулеметом ШКАС. Для пущей схожести использовали даже агрегаты управления закрылками.
УТ‑3 представлял собой свободнонесущий моноплан смешанной конструкции, то бишь – сравнительно «бюджетный» по трудозатратам, стоимости и эксплуатации. Однако всё‑таки он был довольно серьёзной машиной, по мнению Сталина способной заменить У‑2 в качестве ночного кошмара для Вермахта.
Максимальная/крейсерская скорость – 350/310 километров в час,
Потолок – шесть тысяч метров,
Дальность – 600 километров…
В сравнении с «У‑двасом» ‑ достаточно солидно!
В грузовом отсеке предусмотрели кассетные бомбодержатели для подвески как практических (П‑40), так и боевых фугасных (ФАБ‑50 или ФАБ‑100) авиабомб общей массой двести килограмм. Был вариант и пассажирского самолёта с салоном на шесть мест.
Один недостаток у этого «Утёнка»: в «Реальной истории» их было выпущено всего…
Тринадцать штук!
Таким образом УТ‑3 словами потомков ‑ не «отбил» даже средства вложенных в его конструирование.
Почему так?
Яковлев, во что бы то не стало решил прорваться в «большую авиацию» и по мнению Сталина ‑ излишне увлёкся своим ББ‑22 (Як‑2/4), который на поверку оказался полным дерьмом. А затем истребителем И‑26 (Як‑1), от которого «Лучший друг советских авиаторов» тоже словами потоков – отнюдь «не писцал кипятком».
Услышав от «опущенного», что серийному производству мешают проблемы с серийным производством в Воронеже лицензионных французских 220‑сильных двигателей «Bengali 6» (МВ‑6), Вождь чуток добавив «жести» в голос:
‑ А вот у меня сложилось мнение что Вам, Яковлев, мешает излишняя деятельность в областях – не связанных с конструированием авиационной техники. Иначе бы Вы настояли перед руководством НКАП об производстве отечественных 300‑сильных двигателей МГ‑31.
Давая понять, что разговор закончен, Сталин встал из‑за стола:
‑ Мною принято решение о запуске двигателей серии «МГ» в серию. Так что идите, Яковлев и занимайтесь тем, что нужно стране и народу. А не лично Вам одному – для удовлетворения вашего личного «эго».
Александр Яковлев вышел из кремлёвского кабинета с двояким чувством: с досадой, что перестал быть «в любимчиках» ‑ с которым Вождь частенько советовался и просто беседовал об авиации… А с другой стороны он был безмерно счастлив, что вообще оттуда вышел без сопровождения конвоя.
Вождь же глядя в след своему бывшему «авиационному советнику», думал:
«Как человек – говно, но в аэродинамике – Бог!».
Бывают и такие сочетания…
***
Но затем благодушие Сталина куда‑то резко подевалось.
Читая выкладки из предварительных итогов результатов проверки «Объединённой комиссией» Наркомата боеприпасов СССР26, он чувствовал себя капитаном «Титаника» ‑ которому только что доложили, что судно напоролось на айсберг и в данный момент его трюмы и машинное отделение заливаются заборной водой ‑ ледяной, как прикосновение самой смерти…
После довольно‑таки «многообещающего» начала:
«Среди работников Наркомата имеется 14 бывших офицеров царской армии, 70 выходцев из дворян, помещиков и кулаков 31, судившихся за различные преступления, 17 исключенных из ВКП (б), 28 имеющих родственников за границей, 69 человек, родственники которых репрессированы за антисоветскую работу и т. д. Многим из этих лиц, не место в аппарате НКБ. Между тем, в 1940 году в порядке сокращения штатов из центрального аппарата удалено 171 член ВКП (б), 166 инженерно–технических работников. Само сокращение было всецело передоверено зам. наркома Ивашкину, отличавшегося бездельем, пьянством, самоснабжением».
Посыпалось горохом, стучащим по барабану:
«Р азвал руководства», «злостный срыв заданий правительства», «преступная халатность», «сознательное вредительство».
И опять же ‑ предварительный, вывод:
«Промышленность боеприпасов находится в тяжелейшем положении, которое ухудшается из квартала в квартал. Основная причина неудовлетворительного состояния производства заключается в слабости руководства наркома боеприпасов т. Сергеева. Вместо оперативного производства нужных государству боеприпасов ‑ наркомат погряз в бумажной работе: были изданы многочисленные приказы, зачастую противоречащие друг другу и стопорящие процесс.
Предприятиям давались нереальные сроки для исполнения заданий, на производственных линиях при попытке форсировать время ‑ гнали брак в немыслимых количествах. При этом контроля за исполнением приказов не было. Скверно работало снабжение, большая путаница и неразбериха присутствовала во всем процессе обеспечения главков и предприятий.
Стояла большая проблема с нехваткой профессиональных кадров. Выяснилось, что наиболее квалифицированных инженеров и работников на заводах уволили или арестовали по надуманным предлогам, а их места занимали некомпетентные люди и лица, враждебные советскому строю, что мешало нормальной работе предприятий…».
Подключив «Послезнание», Сталин с ошеломляющим изумлением узнал каков будет окончательный вывод «Объединённой комиссии»:
«В итоге план 1940 года по сдаче Наркомату Обороны комплектных выстрелов по сухопутной артиллерии за 9 месяцев выполнен только на 57,7 проц., по авиабомбам – на 59,9 проц.; по сдаче продукции Наркомату Военно‑Морского флота – на 58,5 проц. План сдачи выстрелов по крупным калибрам сорван: не сдано ни одного выстрела для 152 мм пушки «БР‑2», 210 мм «БР‑17» и 280 мм мортиры «БР‑5». Убытки, связанные с браком продукции и нецелесообразном использовании мат. и фин.средств, исчислялись миллиардами советских рублей.
