Рассказав всё это, Сталин заострил внимание собравшихся на одном важнейшем моменте:

‑ Политбоец должен являть собой образец и пример для подражания другим военнослужащих – как бойцов, так и командиров. Как своим внешним видом, так и поведением. И самое главное: приказ командира ‑ закон для подчиненных! Каким бы дурацким, он вам не казался. Но в ваших силах будет сделать так, чтоб приказ командира был как можно менее дурацким.

После этого, он попытался растолковать товарищам комсомольцам значение строевой подготовки – сиречь муштры:

‑ Как правило людям образованным и думающим – к которым без всякого сомнения относитесь вы, муштра кажется занятием бессмысленным, бестолковым и даже смешным. Однако, это не так… Далеко не так! Муштра вырабатывает в военнослужащем привычку не раздумывая выполнять приказы командира, что в боевой обстановке – когда над человеком довлеет животный инстинкт самосохранения, а не любого вида сознательность ‑ имеет решающее значение.

Сомневаясь, что сумел быть достаточно убедительным, он решил:

«Пожалуй, надо срочно снять пару учебных фильмов на тему значения воинских традиций, муштры и субординации. А то на всех комсомольцев, меня одного не хватит!».

Наконец, когда Вождь закончил, Александр Шелепин объявил:

‑ Товарищи комсомольцы! Есть желающие записаться в помощники командиров – в политбойцы?

Ответом ему был «лес рук».

Далее он, Сталин, с комсомольцами‑добровольцами – будущими политбойцами довольно‑таки продолжительное время побеседовал, отвечая на их вопросы и задавая свои.

Итак, Вождь Союза Советских Социалистических Республик мог немного расслабиться:

22‑го июня не повторится!

Пусть каждая из предпринятых им мер принесёт самый минимальный эффект – он вовсе не обольщался насчёт этого… Но в совокупности, они изменят «Реальную историю» так, что всё будет по‑другому.

Засыпая в ту ночь под тёплым бочком законной супруги, он повторял как мантру:

«Всё будет по‑другому… Будет по‑другому… По‑другому…».

Глава 4. Последняя «ложка дёгтя»: миссия невыполнима?

Генерал‑лейтенант Е.Ф. Новицкий (1930 г):

«Бедную Русскую Армию преследует сквозь века какой‑то рок. Куда ни поглядишь, везде какая‑то недоделанность, расчет на авось, бедность мысли, отсутствие расчета. Таковой была Отечественная война 1812г., Крымская кампания, Турецкая война 1877–1878 гг., с этим вышли мы на Японскую войну и с тем остались. Ив последнюю (Первую мировую) войну царил хаос бесхозяйственности и бессистемности, свойственной нам вообще и данной эпохе в особенности. Ведь так же обстояло дело и по всем остальным отраслям русской жизни!».  

Разговор на совещании, посвященном итогам Советско‑финской войны (Зимняя война. 1939–1940. Кн. 1–2. М. «Наука», 1999 г.):

«СТАЛИН. У вас на четыре месяца снарядов минимум.  

ШТЕРН. Тов. Сталин, вам неправильно доложили.  

СТАЛИН. Как доложили? Я же знаю, что на четыре месяца.  

ШТЕРН. У нас другие цифры.  

СТАЛИН. Может быть у вас нормы другие.  

ШТЕРН. Нам уже больше полгода ни одного снаряда не везли, а вам, наверное, доложили, что план по снарядам выполнен».  

Маршал Советского Союза Москаленко Кирилл Семёнович:

«При двухстах орудиях на километр фронта о противнике не спрашивают и не докладывают, а только доносят, до какого рубежа дошли наши наступающие части».  

Среда 7‑го мая, в принципе началась для Иосифа Виссарионовича вполне удачно.

С утра он принял в своём кабинете Главного конструктора ГСКБ‑30 при заводе №58 «Имени Ворошилова» Михаила Пузырёва, который под бдящим оком Власика выложил ему на стол опытно‑экспериментальный образец 82‑мм одноразового гранатомёта. «Противотанковым» конечно его назвать было нельзя, ибо в качестве боевой части в нём применялась самая обычная миномётная осколочно‑фугасная мина аналогичного калибра. Однако если влупить им положим по пулемётному гнезду, то находящимся в нём «сверхчеловекам» с «Эмгачём» ‑ «кастрюли» на головах помогут слабо.

И опять же для партизана – милое дело!

Жахнул из кустов по паровозу с шагов пятидесяти и словами потомков – «сделал ноги».

Взяв руки этот «ремейк наоборот» фауст‑патрона, Сталин деловито спросил:

‑ Боевой экземпляр?

Инженер, аж побелел:

‑ Что Вы, товарищ Сталин!

Власик подтвердил:

‑ Я проверил – нет ни вышибного заряда, ни взрывателя и взрывчатки в корпусе мины.

Успокоившись, Вождь внимательно рассматривая словами потомков – «девайс»:

‑ Это хорошо…

Это была свежекрашенный кусок судя по виду – обыкновенной водопроводной трубы длиной примерно метр, с одной стороны которой торчал корпус мины. Другая сторона с надписью большими белыми буквами «ОПАСНОСТЬ!!!» была заглушена крышкой противомассы… А посередине трубы при помощи двух шурупов ‑ крепилось устройство спускового механизма (УСМ).

Примитив в его наивысшем апофеозе!

Устройство и принцип действия устройства спускового механизма (УСМ) Вождь знал – ведь сам же подсказал конструктору. Поэтому переместив гранатомёт подмышку левой руки, смело выдернув чеку, подняв прицельную планку – взводя таким образом ударник, прицелился в окно…

И нажал спуск.

Раздался громкий хлопок – как от пистолетного выстрела.

Вздрогнув, они с Власиком уставились на подпрыгнувшего конструктора с немым вопросом:

«Что это только что было?!».

Тот, перепуганный больше них:

‑ Это ‑ инициирующий вышибной заряд капсюль… Извините, не доглядел…

После непродолжительной тишины, Сталин подошёл к конструктору и похлопав его по плечу, слегка заикаясь похвалил:

‑ М‑м‑маладэц, т‑т‑товарищ П‑п‑пузырёв. Молодец!

Прочитав результаты заводских испытаний, поговорив за чаем с конструктором, Сталин узнал, что не всё так гладко… К примеру имеются кой‑какие проблемы с «противомассой» ‑ которая при выстреле летит в противоположную от самой гранаты сторону, для обнуления эффекта отдачи. Но это нормально для конструкции – хотя и подсказанной из будущего, но являющейся совершенно новой для инженеров‑хроноаборигенов.

Ободрив‑подбодрив конструктора:

‑ Да Вы не торопитесь, товарищ Пузырёв, за вами никто не гонится! Испытывайте ваш РПГО‑82, как следует, без вредной в таких – воистину революционных делах, спешки.

После чего выслушав отчёт о ходе работ уже по 120‑мм станковому миномёту, прямо из кабинета позвонив в НИИ‑3 и сделав «втык» Костикову за недостаточный «энтузиазм» в отношении реактивного двигателя для 120‑мм мины‑снаряда, отпустил восвояси окрылённого Главного конструктора ГСКБ‑30.

Вождь испытывал довольно благодушное настроение. Его задумки по части «заклёпок» начали воплощаться в жизнь. Естественно сперва реализовались те, что попроще… Снята с производства винтовка СВТ, принят на вооружение пистолет Ракова, 7,62‑мм карабин Мосина с откидным штыком и пеналом принадлежностей в прикладе.

На подходе словами потомков ‑ «Хатабка»: «ручная граната наступательная, образца 1940 года» (РГН‑40). Она надёжно поражала живую силу противника в укрытиях, в помещениях, или на открытой местности в радиусе до трёх‑пяти метров. А относительно небольшой вес ‑ всего двести пятьдесят грамм, позволял даже бойцу отнюдь не «богатырского вида» ‑ закинуть её на тридцать‑сорок метров.

Увы, больше похвастаться больше нечем, но Сталин был твёрдо уверен:

«Дай только срок!».