Стрелковая дивизия будет состоять из пяти‑шести стрелковых полков и одного запасного, из которых один можно сделать кавалерийским – для ближней разведки и преследования. Гаубично‑мортирный артиллерийский полк, истребительно‑противотанковый и зенитный дивизионы, инженерно‑сапёрный полк и…

Всё остальное, что необходимо.

Точно также можно убрать корпусное звено, ибо даже по опыту недолгой Советско‑финской войны выяснилось, что командующие армиями предпочитают командовать дивизиями напрямую – через головы командиров корпусов. Войска дислоцированные в Монголии (17‑я армия), вообще не имеют никаких корпусных управлений: дивизии непосредственно подчинялись армейскому управлению…

Так что соответствующий опыт имеется.

Общевойсковая армия будет состоять из пяти‑шести дивизий – одна из которых мотострелковая или кавалерийская. Плюс ‑ артиллерийская дивизия, имеющая на вооружение корпусные орудия. Танковая и истребительно‑противотанковые бригады, корпусной район ПВО, авиаотряд и так далее.

Смысл?

Упрощаем управление, экономим командные кадры. Таким путём, кстати, пошли в начальный период войны, когда с командными кадрами был вообще полный «швах». Потом, по мере преодоления кризиса, всё вернулось «на круги своя».

Ну и наконец три общевойсковые армии будут сводиться в «группы» армии, имеющие отдельные корпуса в качестве усиления: кавалерийский, артиллерийский, в отдалённой перспективе – механизированный корпус…

Две‑три вместе действующие группы армий – фронт.

Осталось поговорить с товарищами командирами, но Вождь был уверен:

«Идея в целом очень здравая и многообещающая, поэтому одобрят. Особенно если перед этим предложу им генеральские звания и золотые погоны».

***

Следующую свою задумку предназначенную для спасения Поколения победителей, Сталин считал вообще гениальной – от слова «сверх‑», «супер‑», или даже «архи‑».

Чтоб «окультурить» штабы полков, дивизий и армий, в помощь «жертвам Дальтон‑планов» ‑ «полковникам» то бишь, он решил дать группу из грамотных сержантов…

Глядя на лампу в зелёном абажуре, призадумался:

«Впрочем, насчёт званий ещё надо подумать… «Штаб‑сержанты»? Или «прапорщики»?».

Чтоб хотя бы было кому читать уставы и приказы вышестоящего руководства и, хотя бы «на пальцах» растолковывать их начальству.

Предварительная работа была уже проделана, хотя и в совершенно других целях – контроле командного состава Красной Армии. Конечно у товарищей носящих синие штаны и без того хватает «контролёров» – политруки‑комиссары, «Особые отделы», женсоветы при гарнизонах… И вот теперь ещё «Генеральная инспекция» с «Военной милицией» ‑ во главе которой будет стоять сам(!) Лев Мехлис, в «реальную» Великую отечественную войну – гроза генералов.

Но Сталин не без основания считал, что товарищ командир – это такое «дитя», что чем больше у него нянек – тем лучше.

Иначе самому «без глазика» можно запросто остаться.

Потому‑то в день «антивоенного переворота», он и поручил Александру Шелепину задание созвать «Конференцию руководителей первичных комсомольских организаций», чтоб контролировать этого «дитятю» ещё и снизу…

Однако пока «Железный Шурик» занимался выполнением задания Вождя, в голове того произошло некоторое переосмысление существующей проблемы с командными кадрами. Нет, от «контроля снизу» он вовсе не отказался. Но приоритетом групп комсомольцев‑добровольцев отныне станет другое.

Вот про это – «другое» и шла речь в тот раз, в зале вместившем в себя свыше тысячи человек со всех концов страны. После необходимых в таких случаях процедур, взаимных приветствий и вступительных речей, Вождь перешёл собственно к делу:

‑ Думаю что для вас не является большим секретом, товарищи комсомольцы, что наша Красная Армия в Финляндии воевала… Ну скажем так – не совсем успешно.

В зале находились и жадно ловили каждое его слово ‑ не простые комсомольцы с билетом в кармане и значком на груди. Это молодые люди не старше двадцати пяти лет, имеющие полное среднее образование, или же ещё учившиеся в ВУЗах студенты, вроде самого Шелепина. Мало того, они являются действующими секретарями комсомольских организаций предприятий и учреждений, то есть имеют какой‑никакой управленческий опыт. Ну и бери выше – многие из них как будущий «Железный Шурик», имеют боевой опыт участия в Зимней войне.

После пары минут тишины, в зале загудело и обладая достаточно хорошим слухом, можно было различить даже несколько раз повторившуюся оценку:

‑ Позорно!

Дождавшись тишины, Сталин вопросил:

‑ Почему так случилось, кто мне скажет? …Не стесняйтесь, товарищи, говорите как на духу – для того мы вас здесь собрали.

«Сказали» с разных концов зала, сказали много раз и общим мнением было:

‑ Командиры у нас – ни к чёрту!

И далее в том же духе.

Когда все кто хотел высказались и в зале повисла напряжённая тишина, Вождь по обыкновению встал, походил и встав возле стола президиума:

‑ Критиковать легко! Особенно когда сам ни за что не отвечаешь…

Спустя минуту:

‑ …Вам повезло, товарищи! Вы родились уже при Советской Власти, получили среднее образование в советских школах. Но в силу ряда исторических причин, Красной Армии приходится воевать с командирами ‑ которые даже зачастую не в состоянии прочесть Устав и понять его смысл. Так может, нам с вами стоит им помочь?

В начальный период «реальной» Великой отечественной войны,  с целью повышения боеспособности и моральной устойчивости личного состава воинских частей, в них были направлены группы так называемых «политбойцов».

Набор политбойцов осуществлялся из рабочих промышленных предприятий, студентов и даже преподавателей техникумов и ВУЗов. Всего за первые шесть месяцев войны было набрано более 100 тысяч политбойцов. Они проходили специальную подготовку продолжительностью от недели до месяца и отправлялись на фронт.

На фронте как правило, политбойцов направляли в состав действующих частей компактными группами по 15‑20 человек на стрелковую роту. Но иногда, в особо тяжёлых ситуациях, из них формировали группы по пятьсот и более человек и…

В бой!

На фронте, где одно поражение следовало за другим и «живой силы» постоянно не хватало, с ними особо‑то не церемонились. Поэтому то и осталось от тех ста тысяч добровольцев‑комсомольцев совсем немного, даже мемуары написать некому было.

После войны про политбойцов предпочитали не вспоминать ‑ как и про штрафников, впрочем. Хотя маршал Жуков (или кто там писал «Воспоминания и размышления»?) и помянул разок:

«Эти люди несли в себе какую‑то особую непоколебимую уверенность в нашей победе. Выстоим, говорили они. И я чувствовал, что это не просто слова, это образ мышления, это истинный патриотизм».

«Кстати… Очень даже неплохо звучит – «политбоец»!».

Словами потомков – в «текущей реальности», столь ценный ресурс не будет расходован столь бестолково. Прошедшие специальную подготовку в учебном центре при Военной академии «Имени Фрунзе» (не менее трёх месяцев), новые политбойцы будут по статусу занимать промежуточное положение между рядовым и сержантским составом и офицерским. Круг их обязанностей и прав, ещё предстоит определить, конечно…

Но в основном это будет помощь командирам в налаживании штабной работы. В идеале, вчерашние выпускники средних школ и недоучившиеся студенты, понабравшиеся армейских премудростей должны взять на себя часть командирских функций. Например, предлагать какие‑то решения в боевой обстановке, какие командир из‑за своего ограниченного кругозора не видит в упор. Или же, если командир словами потомков – «забухал» (как вариант – заблядовал) и «забил болт» на свои прямые обязанности, суметь его заменить…

Поставив в известность Военную милицию, конечно, если это не сделает политотдел. Или если прежде такого горе‑командира не арестует и отправит под трибунал «особый отдел» части.