Со временем установилось зыбкое равновесие: то неисчислимые массы китайцев теснили японцев к морю… То сконцентрировав свои немногочисленные силы, японцы сильным ударом отбрасывали китайцев назад в горы.

Китаю помогали западные страны, сбывая залежавшееся на складах ещё со времен Первой мировой войны оружие. И по какой-то не совсем понятной Дмитрию причине - Советский Союз, послав на помощь буржуазно-националистическому китайскому правительству стрелковое оружие и боеприпасы, артиллерийские орудия, танки и самолёты. Ну и конечно военных советников, технических специалистов и «добровольцев» - в том числе и около пятисот летчиков и авиатехников, которые постоянно сменялись.

Наступила очередь и истребительной эскадрильи, в которой комиссаром служил Дмитрий Панов.

Там в Москве, где очередная смена «добровольцев» собралась в оборудованной по последнему слову техники «Всесоюзной Школе Младших Авиационных Специалистов», перед ними выступил Начальник Военно-Воздушных сил Красной Армии Ларионов - который в общих чертах проинформировал их об общей военно-политической обстановке в Китае. Затем лучший советский ас Герой Советского Союза Грицевец, сам готовившейся к «командировке» в Монголию, вкратце рассказал им об опыте боев в Испании, о повадках и манерах немецких летчиков. Всё это не пригодилось в Китае, так как у японцев была совершенно другая тактика.

Наконец после коротких курсов «хороших манер»: как правильно держать вилку и нож на банкетах и приемах, за столом не чавкать, быть умеренными и в еде и питье… Они на поезде отправились в Алма-Ату, а оттуда вылетели на американском «Дугласе» в Хами, что за Урумчи, преодолев по воздуху 1400 километров. Разобранные самолёты и сопровождающие их авиатехники, преодолели этот путь на грузовиках-трёхтонках по хорошо проторенной грунтовой дороге, по которой шла советская помощь Китаю.

Городок Хами - кучка глинобитных домиков в подножьях гор в снежных шапках и предгорьях покрытых лесами, возле которых паслись огромные стада верблюдов, яков, коров и баранов. Близ городка, прямо на поверхности глинистой степи расположился аэродром, служивший конечной точкой воздушного моста «Алма-Ата – Хами», по которой перебрасывались из Союза в Китай люди и особо важные грузы. Создал этот «воздушный мост» и в данный момент руководил им советский военный советник, Герой Советского Союза Тимофей Тимофеевич Хрюкин, который в прошлом году руководил бомбардировочной авиацией Китая и при котором та совершала ряд очень удачных налётов на тыловые объекты японцев.

Дмитрий Панов хоть и довольно «шапочно», но всё же познакомился с этим выдающимся советским лётчиком, которого друзья-товарищи прозвали «Петром Первым». Худой и длинный как жердь, с круглым лицом и порывистыми угловатыми движениями и, крепким как стальные тиски рукопожатием.

Это был его одногодок и земляк – родился в 1910-м году на Кубани, точно также с восьми лет батрачивший за кусок хлеба. Встав взрослее, Тимофей работал молотобойцем в железнодорожном депо, учился в вечерней школе, год в год с Дмитрием вступил в комсомол. По комсомольской путевке поступил на рабфак, после окончания которого поступил в сельскохозяйственный институт… И так же как Дмитрий по партийному набору, в 1932-м году был направлен в Луганскую военную школу летчиков «Им. Пролетариата Донбасса».

К сожалению, долго их знакомство не продлилось. Полковник Тимофей Хрюкин был отозван из Китая и направлен на «Курсы усовершенствования командного состава» (КУКС) при Академии Генерального Штаба Красной Армии.

По прибытию автоколонны, они на аэродроме в Хами собрали и опробовали свои истребители и, следуя за «лидером» – оборудованным средствами навигации самолетом ДС-3 «Дуглас» - взяли курс на аэродром Ланчжоу-Фу, что в четырехстах километрах южнее.

Видимо китайцы долго не могли решить как использовать их авиагруппу, поэтому перебрасывали её с места на место. Наконец сменив ещё пару аэродромов, они 1-го августа оказались на аэродроме Гуаньба близ города Чунцин - временной столице гоминдановского Китая. Это был ещё совсем недавно провинциальный город, имевший до войны всего 300 тысяч жителей. С вынужденным же переездом правительства, спасавшегося от японцев, население города увеличилось «по-китайски» - сразу на миллион.

Вот там они и обосновались словами Ильича - всерьёз и надолго.

Авиационная группировка в Чунцине состояла из трёх эскадрилий истребителей с советскими «добровольцами» и двух китайских – всего около шестидесяти самолётов в основном советского производства. Вместе с зенитными батареями они должны были защитить небо китайской столицы, не так давно подвергшейся варварской японской авиационной бомбардировке, принёсшей сильные разрушения и многочисленные жертвы среди мирного населения.

К сожалению истребителей И-16 им почти не досталось: по слухам они все ушли в Монголию, где этим летом тоже было «жарко». Советские лётчики-истребители в Китае же, в тот год были вынуждены воевать на бипланах И-15бис, которые устарели ещё в Испании. Впрочем, как и их китайские коллеги. Зато изобретательные китайцы придумали сделанные из непромокаемой бумаги и покрашенные серебрянкой дополнительные бензиновые баки - длинные, блестящие сигары, подвешиваемые к самолёту. Вместимостью двести литров, они позволили нашему истребителю держаться в воздухе до четырех часов…

Правда, сильно ограничив маневренность и скорость.

В истребительную группу ПВО Чунцина также входило два И-16 с 20-мм пушками ШВАК, которые пилотировали два известных летчика-испытателя: обладатель Ордена Ленина Степан Павлович Супрун и Константин Константинович Коккинаки. В их задачу входило опробовать в боевой обстановке новые пушки и пулеметы, установленные на самолетах…

Якобы это было заданием полученное ими лично от самого(!) товарища Сталина.

Виду «особенности» задания, эти двое «прикомандированных» имели некоторые «привилегии» - которыми по мнению Дмитрия, злостно злоупотребляли.

В отличие от разобранных истребителей, бомбардировщики прилетели в Китай своим ходом. В эту «смену» в авиагруппировке было две усиленные эскадрильи бомбардировщиков - каждая самолетов по двадцать пять: эскадрилья скоростных бомбардировщиков СБ-2 под командованием Изотова, а вторая ДБ-З под командой Кулишенко… Последние были довольно современными и мощными машинами и могли покрыть без посадки до пяти тысяч километров.

Но они базировались и воевали отдельно и, Дмитрий с ними практически дела не имел.

С начальством как это чаще всего бывает, им крупно не повезло.

По этому поводу у Дмитрия на языке всё время вертелся один и тот же вопрос:

«Раз уж «добровольность» - фиктивная, почему бы не направить в Китай уже готовый, слётанный авиаполк?».

Но он его так и не задал, руководствуясь мудрой народной пословицей:

«У начальства голова большая – ему видней».

Собранными по принципу «с бору по сосенке» со всей страны эскадрильями официально командовал Гриша Воробьев – человек в общем не плохой, хотя и любитель выпить. Но в командиры решительно не годившийся даже своим внешним видом: маленький, щуплый, рыжий, с остреньким носиком и слегка туповатом лицом. Когда его с группой авиационных командиров представили советскому военному советнику в Китае Власову, он только испуганно хлопал глазами и обильно потел.

Когда начались боевые вылеты, воздушные бои и первые потери, Гриша всё чаще и чаще сказывался больным и практически перестав учувствовать управлением полком, был отозван на Родину.

Комиссар полка был ничем не лучше – тот изначально не летал и, также вскоре сказавшись больным при первой же возможности вернулся в Союз. Таким образом, мало-помалу Главнокомандующим всеми истребителями ПВО Чунцина официально стал прославленный ас-испытатель Степка Супрун, а Дмитрий Панов комиссаром при нём.