Как говориться «нашло на человека»:
…Дикими утками на одном из болот под Киевом.
«В процессе» он видимо так увлёкся, что недопустимо снизился и стал жертвой какого-то «боевого селезня» - пошедшего «на таран» и сломавшего деревянный винт его Р-5. Резко клюнув самолёт воткнулся носом в торфяную жижу и перевернулся. От удара, заранее отстегнувшийся штурман как камень из пращи вылетел из задней кабины и остался жив. А Сашка, привязанный ремнями в пилотской кабине, оказавшись вверх ногами, по мере погружения самолета в болото захлебнулся вонючей торфяной жижей…
***
Два года Дмитрий пролетал командиром звена бипланов Р-5, отлично изучив за это время топографическую карту Украины от Киева и до самой польской границы, до которой было не так уж далеко - всего двести восемьдесят километров. Шепетовка, Чуднов, Житомир, Бердичев и прочие города, стали знакомыми ему с воздуха как свой карман. Вдоль польской границы тянулась линия УРов - укрепленных районов. По другую сторону границы тянулись бесконечные цепочки бетонных дотов, построенных поляками - на которых ему и его боевым товарищем предстояло в случае начала войны обрушить море огня и химических веществ.
Меж тем обстановка в Европе накалялась прямо на глазах, и становилось ясно, что воевать всё-таки придётся. Первая серьёзная война, впрочем, произошла очень далеко от советско-польской границы. В Испании произошёл фашистский мятеж, законное республиканское правительство обратилось к СССР за помощью и одной их первых, на помощь республиканцам ушла штурмовая авиационная бригада, вооруженная самолетами Р-Z. Тот же Р-5, только модернизированный за счёт установки более мощного двигателя АМ-34 и облегчения конструкции. Первой «ушла» бригада из Белорусского военного округа, второй готовилась из Киевского, но…
Но не понадобилось.
Возможно отправка бригады была сорвана из-за штурмана Березенко, заявил что никуда не поедет, поскольку ему там делать нечего:
«Свою землю буду защищать, а в Испании испанцы пусть сами разбираются».
Поднялся невообразимый шум - ведь все они ехали «добровольно»… Хотя его «прорабатывали» с утра до вечера в начальствующих кабинетах, на разнообразных собраниях и сходах, называя «предателем», Березенко упрямо стоял на своем. Странно, но по большому счёту он не пострадал.
По слухам, когда об «предателе» Березенко доложили Командующему Киевским округом Якиру, то он наложил такую резолюцию:
«Надо найти в нем человека».
Следуя этой довольно «туманному указанию», «предателя» отстранили от полётов, откомандировав болтаться при гарнизонной библиотеке.
Возможно также, что из-за проступка отдельного штурмана, наказали весь 1-й авиаотряд 82-й штурмовой авиабригады - отправив его вместо солнечной Испании в вечно пасмурное Поволжье, в местечко под загадочно-таинственным названием «Шиханы»… Где проводились испытания химического оружия и где вероятность подохнуть от отечественного иприта, была ничуть не меньшей чем в небе Мадрида от фашистской пули.
Несколько месяцев подряд, облачённые в специальные костюмы в которых обливались потом, они из выливных авиационных баков (ВАПов) поливали всякой гадостью привязанных на полигоне к столбам животных - которых потом по ночам без всякого вреда для здоровья поедали волки.
Как-то раз при взлете штурмовика с ВАПами залитыми люизитом164, штурман по ошибке нажал кнопку и четыреста литров этого отравляющего вещества с пятнадцати метров высоты вылились на аэродром. Лётный и технический персонал, сами «химики» - в панике убегали кто куда, ориентируясь против ветра. Однако несмотря на довольно многочисленные инциденты вроде этого, все лётчики и штурманы остались живы и здоровы.
Кто как, конечно, а Дмитрий сделал вывод об относительной бесполезности химического оружия…
В отличии от овцы или даже верблюда, живого фашиста к столбу не привяжешь!
Здесь же, в Шиханах, их застали «ежовские чистки» тридцать седьмого года, когда арестовали Начальника политотдела авиабригады Немировского. У того сняли и срезали знаки различия, забрали часы и документы, в том числе и партийный билет, посадили в машину и увезли. На лётчиков которые не знали что и думать, вся эта сцена произвела ошеломляющее впечатление.
Но скоро Москва уже передавала информацию о раскрытии разветвленного заговора во главе с Тухачевским и Якиром и, всё встало на свои места: товарищ Немировский оказался «товарищем» не нам – а Троцкого и, туда ему и дорога.
Затем, когда видных военных арестовывали одного за другим, это уже не производило никакого впечатления.
Возвращение 1-го штурмового авиаотряда в место постоянной дислокации совпало с возвращение первых «испанцев». Нет, это были не их коллеги-штурмовики из Белоруссии: те по ходящим слухам погибли все до одного, в основном от зенитного огня «Эрликонов» - против которого у деревянно-перкалевого Р-5 не было вообще никаких шанцев…
Вернулась большая группа лётчиков-истребителей из Киевского военного округ, во главе с Павлом Рычаговым – коренастым крепышом на год младше его. С тем, Дмитрий Панов был хорошо знаком давно – с 1934-го года, спустя буквально пару месяцев после своего появления в Киеве. До Испании, Пашка Павел Рычагов был заводилой в компании летчиков-холостяков, летавших на самолётах И-5 – «гробах» ещё похлеще, чем их Р-5. Большинству из своих «пропеллеров», кладбище близ аэродрома было обязано именно этому дрянному самолёту, то и дело бившемуся из-за малейшей оплошности пилота.
По всему киевскому гарнизону и возможно далеко за пределами его, ходили легенды про «Наталку-катафалку» - в общем-то очень красивую и добрую характером женщину, одного за другим хоронившею своих мужей, угробившихся на этих летающих гробах. Хотя она была ни в чём не виновата, но после очередного «пропеллера» на кладбище её стали обходить стороной даже «женатики» вроде Панова – лётчики народ очень суеверный и, бедной женщине пришлось уехать куда подальше.
Как истребитель, И-5 тоже был словами Командира 1-го авиаотряда – «говно». Во время учебного боя, ни одному из них не удавалось зайти «в хвост» Р-пятому за штурвалом которого был Дмитрий Панов. А стоило лишь подняться на высоту всего три километра - как тот отваливал, так как его мотор начинал работать с перебоями от переохлаждения.
Но даже на таком «говне» Пашка Рычагов летал здорово: смело, расчетливо и в то же время раскованно. Впрочем ко времени знакомства с Рычаговым, авиация Киевского военного округа переходила на более совершенную модель истребителя – И-15, на котором летать-воевать уже можно. Пашка одним из первых освоил эту машину и как-то раз при высоком начальстве показал такой «мастер-класс», что якобы про это стало известно даже самому Сталину.
Примерно в это же время, Пашка женился на лётчице Марии Нестеренко - щупленькой, черненькой и смуглой, не ахти какой красивой женщине, да к тому же бездетной…
Которую среди «своих» иначе как «моя проститутка», не называл.
Чему был обязан такой странный выбор и такое «домашнее прозвище», Дмитрий не знал. Знал лишь что начавшаяся тогда шумная кампании по овладению женщинами тракторами и самолетами, ни к чему хорошему не приведёт.
Кроме Марии Нестеренко, в их отряд была направлена Полина Осипенко - среднего роста, сильная, крепко сложенная женщина. Конечно эти и другие «пилотессы» были девчата свойские, за столом толковали об атаках и бомбометании, постепенно усваивая «крутую» летную лексику. Принимали в активное участие работе женсоветов гарнизона, одно время даже сагитировав жен лётчиков мыть самолеты их мужей…
Но всё-таки женщинам не место в военной авиации - где требуется мужская быстрая реакция, а не женская скрупулезность и терпение. Каждому свое и, не нужно дуриком переть против законов природы.
