Так что в Воронеж он приехал уже «женатиком», из-за чего пришлось снять за пятнадцать рублей квартиру. Зажили они с Верой не особенно зажиточно, ибо из девяноста рублей оклада командира звена – по двадцать пять он высылал матери и тёще. А ведь молодой жене надо было ещё одеться-обуться и обзавестись хотя бы самой необходимой для семейной жизни утварью.

Но вся эта «земная суета-сует» как-то проходили мимо него… Предоставив устройство семейного быта молодой жене, он с головой окунулся в учёбу.

Учили в Воронеже неплохо, даже по сравнению с «Качей».

На том же самом разведчике-штурмовике Р-5, но только более позднего выпуска, он в составе звена совершал длительные полеты по маршруту, бомбил цели, вёл огонь по мишеням из переднего пулемета, которым пользовался летчик - через винт. И учился совершать манёвры самолётом так, чтобы эффективный огонь вёлся и с турельного - бортового пулемета, с которым управлялся штурман.

Командир звена - немаловажная должность в авиации, от летного мастерства, от умения ориентироваться в пространстве и не терять головы в сложных ситуациях, боевой выучки которого зависит жизнь еще двух летчиков и трёх штурманов.

Во время воздушного боя он должен суметь грамотно распределить силы и обеспечить взаимодействие и, причём за считанные секунды. Он должен уметь делать всё лучше, чем его подчиненные, чтобы быть для них авторитетом.

Дмитрия и других будущих командиров авиационных звеньев учили производить необходимые для уничтожения цели расчеты, тактике воздушного боя, навигации днём по карте, ночью по звездам. Анализу метеорологической обстановки, искусству разведки в расположении противника и так далее…

Он любил заниматься этими необходимыми летчику-профессионалу предметами и лишь жалел, что из-за политзанятий, партийных собраний по всякому поводу и без них и, всяческих «общественно-политических мероприятий, на их изучение отводится недостаточно времени.

Как бы так не было, но в августе 1934-го года Дмитрий Панов с отличием закончил Курсы командиров звена, получил звание «К-6» с правом ношения четырех квадратов (что примерно соответствует промежутку между старшим лейтенантом и капитаном) и был направлен в Киевский Краснознаменный Военный Округ, в 13-ю эскадрилью 1-го отряда штурмовиков 82-й авиационной бригады.

Присвоение очередного звания и направление для прохождения дальнейшей службы совпало с сообщением жены о своей беременности, поэтому в Киев они ехали – без всяких кавычек окрылённые от счастья. И даже каким-то жуликом «уведённый» из кармана на какой-то станции (куда он вышел купить жене пирожки) «лопатник», не смог испортить настроения.

Авиачасть где предстояло служить командиром звена Дмитрию, дислоцировалась на Жулянском аэродроме, близ кладбища - где в глазах просто рябило от пропеллеров над могилами погибших летчиков.

Поселилась ждущая пополнения семейство чета Пановых в Авиагородке при аэродроме с кладбищем, который был застроен капитальными домами с высокими потолками и большими окнами, но сильно запущенным коммунальным хозяйством. К примеру вонища из общей уборной в его доме могла сравниться только с запахом ядовитых веществ, которыми заправлялись ВАПы – выливные баки, устанавливаемые на плоскостях штурмовиков для обливания противника отравляющими газами и зажигательной смесью. Чистить нужники никто не хотел и порой для справления «естественных нужд» заходить приходилось зажав нос и надев калоши, чтоб не испачкать обувь в смеси мочи и фекалий на полу.

Оно и не удивительно с таким начальством!

Командиром 1-го авиаотряда 82-й авиационной бригады был вечный пьяница и матершинник Константин Михайлов, самым любимым словом которого было «говно». В строю и вне его называемый подчинёнными просто «Костя», вечно приставал ко всем: «Дай закурить!». Зато летал из рук вон плохо и от случая к случаю, во время маршрутных полетов постоянно «блудил», а попасть бомбой в цель для него было недостижимым свершением.

Так Дмитрий Панов впервые познакомился с довольно-таки широко распространённым типом командира Красной Армии, матюки и хамство которого вышестоящим командованием почему-то принимались за твердость характера, а «бычачья» самоуверенность – за ум.

Видимо поэтому такие «Кости» и были непотопляемыми, как дерьмо в проруби!

Забегая немного вперёд, конечно… Но когда Михайлова всё-таки с треском выгнали с должности Начальника 1-го авиаотряда, чья-то невидимая - но «добрая» душа, направила его не на гражданку, а то и на лесоповал…

Куда вы думали?

В Липецк на командирские курсы повышения квалификации.

Затем, когда тот с таким же (если не более) оглушительным треском был снят с должности комдива, та же таинственно-невидимая «душа» направила его в Москву на двухлетние курсы Академии Генерального Штаба.

В отличии от командира авиаотряда, командир 13-й эскадрильи Кочанов произвёл на Дмитрия самоё благоприятное впечатление как отличный лётчик и командир.

Но у того был на чей-то взгляд (может, той же самой «доброй души»?) очень серьёзный «недостаток» - жена из поволжских немцев, которая преподавала на курсах при авиабригаде немецкий язык.

Жили они душа в душу и к описываемому времени нажили двух детей.

Но в один прекрасный момент боевому лётчику в самой категоричной форме предложили развестись с «фашистской», а когда тот не менее категорично отказался – выгнали из армии, а следовательно и из авиации.

Но это будет потом, а пока Дмитрий Панов вживался-врастал душой и телом в дружный коллектив 13-й штурмовой эскадрильи.

Последняя состояла из десяти самолетов – три звена по три машины и ещё одна машина командира эскадрильи. В звене которое принял Дмитрий Панов, было два летчика – его ровесников: Григорий Гавриленко из донских казаков и Стеганцов – уже хорошо известный ему однокашник по «Каче». Оба отлично летали в любое время суток, прекрасно бомбили и стреляли по мишеням. Втроём они по-доброму общались на земле и прекрасно понимали друг друга в воздухе, скоро завоевав репутацию лучшего звена в отряде.

К сожалению такая «идиллия» длилась недолго, как впрочем и всё хорошее в этой жизни.

Когда он не совсем продуманно дал Стеганцову рекомендацию на командира звена и того отправили на Курсы в Воронеж, вместо него ему в звено дали невесть откуда-то взявшегося Сашку Какухина. Тот был в принципе неплохим лётчиком, но конченным пьяницей.

Ох и хлебнул он с ним лиха…

Когда Панов перестал пускать Какухина в кабину самолёта «выпимши», тот стал возвращаться из полёта в стельку пьяным. Отстранить от полётов (не говоря уже про то, чтобы уволить такого горе-лётчика) было не в его власти, а на обращение к командованию авиаотряда с просьбой убрать того куда от греха подальше, оно устами «Кости» ответило так:

«Перевоспитывайте подчинённого! Вы же командир, товарищ Панов, а не говно».

Все его доводы, что никакие методы перевоспитания на подчинённого не действует, что тот рано или поздно сам угробится и угробит как минимум ни в чём не повинного штурмана… Что у него и без алкаша Какухина есть кого воспитывать – жена Вера родила дочь названную Жанной… На начальство впечатления не произвели:

«Хороший командир, товарищ Панов, даже из такого говна как Какухин сделает лётчика! Если он, конечно, сам не говно».

Пришлось волей-неволей стать педагогом.

Познакомившись с женой Сашки, вступив с ней в «альянс» по перевоспитанию великовозрастного оболтуса, он добился что какое-то время тот летал трезвым. Но потом тот споил единственного «союзника» и всё возвратилось «на круги своя»…

Избавиться от такого невоспитуемого подчинённого удалось лишь в тридцать шестом году, причём это долгожданное событие произошло без участия Дмитрия. До вылета или уже во время него – история человечества об этом умалчивает, Какухин так налакался, что вместо боевых стрельб на полигоне, стал охотиться за…