Отвечавший за подготовку командного состава комкор Б. М. Фельдман, с 1934-го по 1937-й год являющийся начальником Управления по комначсоставу РККА, явно гордясь собой говорил в том же 1933-м году, когда из военных школ было отчислили 437 «классово чуждых» и 244 «политически неустойчивых элемента»:
«…Все эти элементы очень хорошо сумели замаскировать свое лицо отличной учебой».
Словами потомков:
«Всё, приехали! Дальше словами потомков - конечная остановка станция «Жопа»».
Таким образом абсолютное большинство командного состава «предрепрессионной» РККА составляли лица без достаточного образования, а стало быть - привычки к умственной работе. А значит и, отличавшиеся слабой тактической грамотностью. Ведь для принятия правильного решения в бою, командиру требовалось прежде всего быстро и творчески мыслить:
1) Быстро проанализировать вновь сложившуюся обстановку.
2) Быстро найти адекватное решение.
3) Быстро, кратко и внятно перевести найденное решение на язык команд, распоряжений, приказов.
Типичный командир РККА же, не мог творчески мыслить, терялся при внезапных изменениях обстановки, не проявлял инициативы и действовал лишь по шаблону - механически применяя зазубренные им в «академиях» решения нескольких боевых задач к любой ситуации.
И опять же, это ещё не вся беда.
Оказавшийся у власти в стране и во главе армии радикально-интеллигентский элемент имел свои – подчас весьма утопические представления о специфике «военного ремесла». И вот эти – «весьма утопические представления», они с присущим им лютым фанатизмом попытались претворить в жизнь…
И надо признать, это им в полной мере удалось!
«Старая большевистская гвардия» в упор не замечала коренное отличие военной профессии от всех остальных: острую необходимость преодолевать инстинкт самосохранения, которую вырабатывает только муштра - вбивающая «в подкорку» привычку не раздумывая повиноваться воле начальника.
Здесь имеется в виду не только строевая подготовка (хотя это важнейший элемент формирования личности бойца и называемой «военной косточки» у командиров), а целая отработанная веками система подготовки военнослужащего к исполнению его профессиональных обязанностей.
Однако испокон веков только сами эти слова: «муштра», «воинская дисциплина», «субординация» - являлись для нашего «добра нации» сильнейшим раздражительным фактором и, как только появилась такая возможность - они тут же «осчастливили» вооружённые силы её отменой. Это подрывало дисциплину не только командного и начальствующего - но и рядового состава и причём не косвенно (как искоренение солдатского духа), а прямо и непосредственно.
Если бы какой-нибудь враг заслал бы в нашу страну сразу миллион диверсантов уровнем Джеймса Бонда - они бы все вместе не смогли бы нанести ущерб больший!
Муштра и вместе с ней строжайшая дисциплина были заменены «пролетарской сознательностью гражданина». Приказы, которые надо беспрекословно выполнять – уговорами, договорами, «либеральничаем» с подчинёнными. Строевая подготовка была объявлена «пережитком прошлого» и проводилась чисто «для галочки»… И, из войск в мгновение ока исчезла не только воинская выправка – но и даже просто опрятный вид, в том числе и у ком- и политсостава.
Авторитет командира, начальника (каков бы он не был – но это командир!) был уничтожен выдаваемым за «демократизм» панибратством, необходимостью проведения тем «самокритики», разбором его приказов на партийных и комсомольских собраниях.
Положения дисциплинарных уставов, без какой-либо конкретики освобождали военнослужащих от обязанности выполнять приказы начальников в положении «вне службы» и устанавливали слишком мягкие наказания для нарушителей дисциплины.
Боевая подготовка в значительной мере была подменена социалистическим соревнованием с её показухой и очковтирательством.
Всё это вместе, на всех уровнях провоцировало халатное отношение к боевой подготовке, приводя в конечном итоге к слабости боевой выучки.
В общем, к моменту начала так называемых «массовых репрессий» командный состав РККА не менее чем наполовину состоял из лиц, не имевших полноценного военного образования… И мало того – не пользующимся авторитетом у подчинённых. Красноармейцы могли спорить со своими командирами, хамить им, не приветствовать их при встрече даже в расположении части…
Мол, это вам не «старые порядки»!
Широко и повсеместно практиковались сон на посту, хождения по «самоволкам», разговоры в строю и смех после команды «Смирно!»161.
Всё это вместе никак иначе назвать нельзя, как разложением Вооружённых Сил страны. И если бы не были предприняты меры, все бы эти словами потомков – «гениальные стратеги», довели бы страну до полного цугундера. К счастью руководство партии и государства всё это безобразие видело, делало выводы и предпринимало соответствующие меры.
Следом, Сталин бросил «камешек» в том числе и в свой «огород»:
«Другое дело, что недостаточно энергично - больше уповая на то, что «оно само собой рассосётся»».
К концу 30-х годов воочию проявились первые результаты осуществленного в 1932-1934-м годах отказа от смелого революционного экспериментаторства в сфере школьного образования: качество знаний среднего советского выпускника, как бы не на порядок улучшилось. И, в стране за многие века её существования наконец-то в значительном количестве появились по-настоящему образованные молодые люди, закончившие нормальную среднюю школу. И пусть их уровень знаний значительно уступал выпускникам имперским гимназиям и реальным училищам….
Но это уже был гигантский шаг вперёд. «Шаг», который выведет Советский Союз в ракетно-космические сверхдержавы.
Осталось сделать, что?
Правильно: очистить верхушку Армии от всяких там «Седякиных с Фельдманами и Убореевичами» и принять новую Конституцию.
Что и было сделано.
После принятия «Конституции-36» - по которой все граждане СССР (в том числе и «бывшие») стали равными… А Рабоче-Крестьянская Красная Армия (РККА) стала просто «Красной Армией» - без классовой составляющей. После «Репрессий» 1937-1938-го годов в Вооружённых силах страны произошли кардинальные изменения - работавшие на повышение «военной культуры», а вместе с ней на повышение боевой выучки, дисциплины и так далее.
Призывать на действительную службу стали не только «трудящихся, а всех граждан Советского Союза - соответствующего возраста, пола и состояния здоровья. Критерием отбора в кандидатов в военные училища стало не происхождение, а уровень образования: в них принимали уже исключительно лиц с неполным средним и средним образованием, причем артиллерийские училища комплектовали в основном имевшими полное среднее…
99,2 процентов принятых осенью 1937-го в сухопутные военные училища окончили 8-10 классов и лишь у 0,8 процентов была только семилетка.
Причём среди молодёжи резко увеличилось число желающих стать командирами Красной Армии. В некоторые военные училища конкурс был…
Десять человек на одно место!
До Советско-финской войны эти изменения проявить себя не сумели, ведь то «новое поколение» советских командиров - только-только первым выпуском вышло из военных училищ и, его почти не было видно.
Но вот потом…
Далее Сталин в своих размышлениях пользовался «инфой» почерпнутой из «Послезнания» - из которой зная «кремлёвскую кухню», делал свои собственные логические выводы. В том числе, он совершенно в другом ракурсе посмотрел на чуть было не свершившийся военный переворот.
Видимо после Советско-финской войны, «кое у кого» из товарищей командиров просто кончилось терпение смотреть на бардак творящий в армии.
После «подковёрного военного переворота», который скорее всего произошёл (должен был произойти!) первого мая 1940-го года, к реальной власти в стране пришёл «кабинет бывших царских унтеров». Ведь сам Тимашенко и многие члены его «хунты» - Будённый, Кулик, Жуков, Павлов – унтер-офицеры Русской императорской армии. А как и словами потомков – «алкоголики», унтер-офицеры «бывшими» не бывают и, то что творилось в армии – им было как серпом по «причиндалам».
