Весной - летом 1940-го года началось (начнётся!) то, чего наша армия словами маршала Кулика:

«…Ждала в течение 23-х лет».

Был взят курс на радикальное повышение требовательности в боевой подготовке и, соответственно, на радикальное укрепление дисциплины, на прекращение либеральничанья с «рабочими и крестьянами в красноармейских шинелях», на решительное использование средств принуждения и использование в полной мере дисциплинирующего потенциала таких вещей, как внутренний порядок в части и внешняя дисциплина.

Став Наркомом обороны СССР, маршал Тимашенко заявил:

«На протяжении многих лет, когда дело доходило до тактических учений, то вместо того, чтобы отрабатывать боевые действия роты, батальона и полка, на маневры выводились целые корпуса и армии. Маневры эти проводились главным образом с той целью, чтобы посмотреть и проверить действия больших войсковых соединений, а те звенья, из которых слагаются эти войсковые соединения, то есть рота, батальон и полк, оставались в стороне, вне поля зрения. Поэтому основной нашей задачей теперь является поднять и сделать сильными взвод, роту, батальон и полк».

И это изменение приоритетов в военном строительстве, сразу же заметили наши заклятые партнёры по «Пакту о ненападении». В своем докладе от 15 января 1941-го года Разведывательный отдел Генерального штаба сухопутных войск Германии (Абвер) отмечал:

«От большевистского пристрастия к проведению гигантских маневров и учений, они возвращаются к кропотливой работе по индивидуальной подготовке офицера и бойца».

Однако к июню 1941-го эти изменения должного эффекта дать не успели, ибо командные места среднего уровня были заняты представителями «Поколения НЭП». Молодой человек закончивший в 1937-м году школу-семилетку, а в 1939-м военное училище - в 1941-м максимум мог занимать должность командира стрелковой (мотострелковой, танковой, артиллерийского дивизиона) роты…

Ну батальон, это словами потомков – «потолок».

И это опять же, заметил противник!

Кроме общефизической выносливости, фатального пренебрежения к смерти и упорства советских солдат в бою, офицеры Вермахта вторя друг другу вспоминают в своих мемуарах про умелое советское командование на уровне роты-батальона и смысл был таков:

«Почти как мы».

И это уже в сорок первом году!

Начиная же с полкового уровня, в действиях советских командиров все было предсказуемо. Слабое управление войсками, некомпетентные решения, безвольная реакция на действия противника, особенно в быстроменяющейся боевой обстановке.

Однако война шла и выжившие в её первые месяцы и годы лейтенанты, вследствие «естественной ротации кадров» становились капитанами, майорами и даже полковниками. А военные училища принимали всё новых и новых выпускников средних школ и научив их самому элементарному, выпускали в войска лейтенантами. И уже к середине переломного 1943-го, половина всех командиров и начальников Красной Армии была уже со средним и высшим образованием.

И это снова заметил противник:

«…(Советские) офицеры изменились и проявляли теперь большое умение, решительность и инициативу»

Да что там «противник»?

Угодивший уже после войны в ГУЛАГ белогвардейский генерал Греков, даже у конвойных из Внутренних войск СССР заметил «настоящую военную дисциплину» и «настоящую военную выправку».

А признание идейного врага самого дорогого стоит!

Говоря своими: начиная с сорок третьего года, Красная Армия стала (станет!) другой армией – Советской и, это практически естественный процесс, вмешиваться в который…

Не стоит.

В общем, Сталин даже несколько самоуспокоился:

«Верной дорогой шагаем мы с товарищами заговорщиками! Вот только им надо дать чётко поставленную и строго ограниченную задачу: приведение армии в надлежащий вид. А от общеармейских и тем более общегосударственных задач, Тимашенко «со товарищи» надо держать подальше. Ибо, в «реальной истории» они таких дров наломали…».

Вот эта вот сыгравшая роковую роль уверенность, что Гитлер не нападёт на СССР не разделавшись (заключив почётный мир, а то и союз) сперва с Британией, никак не могла исходить от него – от Сталина…

Это – шаблон мышления, а ему такая черта никак не присуща.

Опять же вот это маниакальное стремление к встречным сражениям (контрударам), легко объясняется тем, что кроме артиллериста Кулика, все товарищи «унтер-заговорщики» родом из императорской кавалерии. А для той встречный удар, «шок» - является «священной коровой»:

Шаблоном мышления, вбитом в подкорку при отсутствии воображения.

Слава Марксу с «воображением» у Сталина всё в порядке и шаблонно он никогда не мыслил, иначе бы не стал тем, кем стал…

А вот от унтер-офицеров с тремя классами образования – запросто!

Понимающе ухмыльнувшись в усы, Вождь подумал словами потомков:

«Они хотели как лучше, а получилось как всегда».

Опять же новый всплеск репрессий накануне Великой отечественной войны, который будущие историки в лучшем случае никак не объясняют, а в худшем объясняют сталинской «шизофренией» - очень легко объясняется вспыхнувшей «войной группировок» или личным сведением счётов. «Киевляне» во главе с Тимашенко «съели» ленинградца Мерецкова (который никогда не был царским унтер-офицером и даже не служил в царской армии) и подвинув его, поставили на должность Начальника генштаба «своего» Жукова… На Штерна начавшего военную карьеру комиссаров в Красной Армии, неизвестно за что «настучал» Будённый.

Товарищи командиры тоже люди и ничто человеческое им не чуждо!

Ну и все вместе они шибко не любили авиаторов, так как бардак в ВВС зашкаливал за все мыслимые и не мыслимые границы…

Вот вам и предвоенные «весенние» репрессии в советской авиациии.

Исходя из вышеизложенного, Вождь решил:

«Эту «унтер-офицерскую группу» надо сперва «поставить на место» - раз и навсегда дав понять «кто в доме хозяин». Затем поставив под контроль и затем дать каждому из них конкретное задание».

Всё логично, верно?

Раз возникновение группировок среди командного состава – процесс неизбежный и неотвратимый и бороться с ним бес толку, остаётся что?

Словами потомков – «возглавить этот процесс»!

Зная происходящее в будущем на Комиссии ГВС по итогам Финской войны, Сталин знал и как «подфартить» товарищам командирам:

«Сам предложу ввести генеральские звания, пока меня не опередили. Ну и меры по введению строжайшей дисциплины и, в первую очередь – штрафбатов для командиров и штрафных рот для красноармейцев».

Он подумал и об введении термина «офицер» вместо «командир» и даже погон…

Но решил пока не торопиться.

Конечно восстановив в армии «старорежимные порядки» при практически том же культурном уровне рядового и значительном снижении уровня командного состава, в начальный период войны можно продержаться только тактикой «заваливания пушечным мясом». Конечно, предпринятые им загодя меры (организационные или по части «заклёпок») – определённо снизят потери, задержат Вермахт подальше от «дальних подступов»…

Но всё таки жертвы будут огромны и исчисляться они будут в миллионах погибших.

Вождь рассуждал так:

«Но если не положим в землю многие миллионы «митюх» - проиграем войну сытым и пьяным, наглым «арийцам»… И тогда счёт пойдёт уже на сотни миллионов! О самом существовании народов СССР, а то и всей земной цивилизации в таком виде – какой он известен проклинающим меня потомкам».

Он смирился с миллионами жертв… Но сквозь зубы прошептал – как будто зарок дал:

- Но моих комсомольцев, я вам не отдам!

И уже решённое создание отдельных лыжных батальонов в составе Погранвойск СССР – это лишь первый шаг.