Самосознание гражданина СССР формировалось как интернационалистическое, где всё определяла пролетарская солидарность, а не национальные границы, язык или кровь.
Переворот в установках произошёл в 1931-м году, когда в своей речи на Всесоюзной конференции Сталин сказал:
«В прошлом, у нас не было и не могло быть Отечества… Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас рабочая — у нас есть отечество и мы будем отстаивать его независимость»159.
Однако от «переворота в установках» до переворота в умах – дистанция огромного размера: национальное самосознание не воспитывается одномоментно…
Сталин тяжело вздохнул и с сожалением констатировал:
«История отвела нам слишком мало времени. И если заводы и фабрики можно возвести за пару пятилеток, вырвав страну на второе место в мире, то чтобы воспитать массового патриота… Здесь нужны десятилетия!».
Даже чтоб написать и затем напечатать учебники, не хватило времени. Первый советский учебник по истории для младших классов был издан в 1938-м году. Для старших классов – в 1940-м…160
А без преподавания истории в школе, какое может быть патриотическое воспитание?
***
Ну и наконец об «военной культуре» советского военно-служивого сословия.
Недалёкие умом потомки обвиняют его – Сталина, что якобы накануне Великой отечественной войны он «обезглавил» Красную Армию репрессиями 1937-1939-го годов, а потом ещё в самый её канун продолжил «Делом авиаторов»… Оттого типа во главе её накануне Великой отечественной войны, вместо гениальных стратегов типа Тухачевского, Блюхера да Триандафилова – разработавших военные теории, с которых потом германцы скопировали свой недоброй памяти Блицкриг - встали тупые «лошадники» с тремя классами образования – Тимошенко, Мерецков, Жуков и прочие им подобные.
Это его бесило – от слова «до умопомрачения»:
«Да вы просто не представляете себе, о чём лопочите!».
Потомки как-то «мило» забывают, что партию большевиков создали и долгое время возглавляли - вовсе не рабочие и крестьяне и, даже не пришельцы с Марса. А наиболее «креативные» представители русской радикальной интеллигенции. А российская интеллигенция, есть квазистенция всех отрицательных качеств русского народа – нигилизм, по@уизм, «витание в облаках» и пренебрежение к мелочам…
А именно в мелочах, как известно, скрывается дьявол!
И вот такие вот «наиболее креативные представители русской радикальной интеллигенции», так же называемые «старой ленинской гвардией» - стояли у власти в СССР до конца двадцатых годов и, даже до середины тридцатых - имели значительное влияние во властных структурах. И Сталину с его командой, лишь благодаря неимоверным усилиям удалось сковырнуть их оттуда.
Армия – это всего лишь слепок общества!
Не считая Ворошилова, конечно, который в Наркомате обороны был как английская королева-девственница – «царствовал, но не правил», верхушка Вооружённых Сил СССР тоже состояла из представителей словами Отца и Основателя – «добра нации». Узкий круг командиров-интеллигентов стоявший во главе «дорепрессионной» РККА - бывший гвардейский капитан Тухачевский, бывшие подполковники Егоров и Корк, бывшие штабс-капитаны Седякин и Казанский… Недоучившиеся студенты Якир и Уборевич и, ряд других «гениальных стратегов» - писали бесконечные военные теории и доктрины, но совершенно не думали как воплотить их в жизнь в войсках.
В результате появилось вопиющее противоречие между передовой военной теорией и потрясающе низкой выучкой тех, кто воплощает теорию в жизнь.
Бывший унтер-офицер Русской императорской армии, С.М. Буденный, после Киевских маневров - которые иначе как гигантской показухой назвать было больше никак нельзя, сказал:
«Мы подчас витаем в очень больших оперативно-стратегических масштабах, а чем мы будем оперировать, если рота не годится, взвод не годится, отделение не годится?»
Но это ещё как говорится, полбеды!
Конечно, в годы Гражданской войны «строившему» Рабоче-Крестьянскую Красную Армию Льву Троцкому пришлось прибегать к добровольно-принудительной помощи военных специалистов старой царской армии и, как говориться:
«Сим победиша!».
Однако как только словами потомков – «отпустило», вновь вернулись к заветам Маркса. В 1924-м году Фрунзе сказал:
«Мы строили и строим классовую армию».
И надо сказать он был не один – за ним стояла масса выдвинувшихся за время Гражданской войны так называемых «краскомов» - красных командиров.
А что такое «классовая армия»?
Это такая армия, вход в которую закрыт выходцам из представителей так называемых «эксплуататорских классов» - детям бывших дворян, чиновников, офицеров, священников и даже интеллигенции…
То бишь молодым людям - имеющим хорошее образование, хотя бы и домашнее.
Причём такое положение вещей, всерьёз считалось одним из величайших достижений Октября!
Что это, как ни социальный расизм?
И почему это, его так рьяно защищают считающие себя либерало-толлерастами потомки?
Обращаясь к последним, Сталин молвил их же – потомков, словами:
«Вы или трусы оденьте, или крестик снимите!».
Взамен в военные училища и затем в войска косяком попёрли выходцы даже не из городских рабочих - из сыновей крестьян, во время или уже после Гражданской перебравшихся в города: то есть лица с вопиюще низким уровнем общего образования. Попытки дать им в военных школах среднее образование и в «академиях» высшее, не удались из-за слишком низкого исходного уровня.
Например, инспектирование в апреле 1932-го года комиссией начальника штаба Среднеазиатского военного округа (САВО) Среднеазиатской объединенной военной школы показало что 66,3 процентов курсантов 2-го курса не имели вообще никакого образования, а 7 классов закончили лишь 4,5 процентов. Даже русские по национальности курсанты плохо знают русский язык, с трудом читают устав, плохо понимают что там прочитали-вычитали, путаются в понимании того, чем они вообще здесь занимаются…
И это будущие командиры!
И если бы такое положение дел было только в пехотных военных школах. В том же 1932-м году начальник Орловской бронетанковой школы доложил, что из-за низкого общеобразовательного уровня курсантов «ряд вопросов по дисциплинам технического цикла приходится опускать (например, понятие о мощности двигателя), так как они оказываются для курсантов непосильными».
При этом как это ни странно звучит, молодые пролетарии отнюдь не спешили в «военные школы» - как до 37-го года назывались военные училища. Особенно те из них, кто имел хоть какое-то – но образование и, следовательно – хорошую рабочую квалификацию и приличный заработок. Жизнь в казарме им вовсе не улыбалась, а перспективы военной карьеры отпугивали: командир взвода (а то и роты) имел оклад значительно меньше чем заработок хорошего слесаря.
Так что военные учебные заведения постоянно испытывали нехватку кандидатов в командиры Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
«Выходом из тупика» гениальные стратеги посчитали принудительные «специальные наборы» в военные школы лиц - которые одновременно были бы и коммунистами и рабочими (или вчерашними рабочими) и, обладателями хотя бы неполного среднего образования. Но таких было мало и дошло до того, что будущих курсантов пришлось снимать с учебы в гражданских вузах, техникумах и на рабфаках - куда их в свое время тоже направили для увеличения «пролетарской прослойки».
Естественно, те всеми силами противились.
Командир (своими словами – офицер) по принуждению…
Я страны такой не знаю!
Но «гениальные стратеги» упорно держались своей линии.
Даже осенью 1932-го года, после приёма в военные школы - давшего контингент, ещё более безграмотный и впоследствии на 40–50 процентов отчисленный по неуспеваемости, в 1933-м году РВС СССР установил невероятно жесткие требования к партийности принимаемых в военные школы: не менее 60 процентов членов и кандидатов в члены ВКП(б) и не менее 35 процентов членов ВЛКСМ. Из беспартийных же принимать только рабочих, передовых колхозников и лучших ударников – да и то лишь «тщательно проверенных и имеющих положительные рекомендации» партийных, комсомольских и профсоюзных организаций.
