И стоит сказать, что даже в уже начинавшемся хаосе русская контрразведка представляла вполне реальную силу. Потому что канцлер Германии Георг Михаэлис был вынужден предостерегать своих коллег по кабинету:
«Мы должны быть очень осторожны, чтобы литература, с помощью которой мы хотим усилить процесс распада России, не достигла прямо противоположного результата… украинцы все еще отвергают идею полного отделения от России. Открытое вмешательство с нашей стороны в пользу независимости украинского государства, несомненно, может использоваться противником с целью разоблачения существующих националистических течений как созданных Германией».
Ленинское правительство Советской России в декабре 1917 года выдвинуло Украине ультиматум и потребовало «оказывать содействие революционным войскам в деле их борьбы с контрреволюционным кадетско-калединским восстанием», который Украинская Рада отвергла. Тогда в Раде случился раскол: депутаты-большевики перебрались в Харьков, где в конце декабря 1917 года создали свое правительство, Народный секретариат Украинской народной республики.
К началу 1918-го власть Центральной Рады стала еще более виртуальной. Она заседала в Киеве, издавала какие-то указы, но на местах их никто не выполнял. В январе 1918 года УНР была провозглашена независимой страной, Генеральный секретариат стал Советом министров. А в ночь с 15 на 16 января в Киеве произошло восстание большевиков, не согласных с политикой Центральной Рады и с объявленной независимостью Украины. Это событие стоит того, чтобы рассказать о нем подробнее.
События развивались так. На киевском заводе «Арсенал» рабочие с помощью военных заняли склад конфискованного оружия. Военные, кстати, были из сформированного Радой Шевченковского полка. Восстанием руководили большевики и активисты городского совета рабочих и солдатских депутатов. В ночь на 16 января начались бои восставших рабочих и солдат с украинскими частями. При этом часть солдат из украинских подразделений поддержали восстание, это были Богдановский, Шевченковский полки и полк имени Сагайдачного. То есть не все малороссы, попавшие в армию УНР, стали сразу считать себя украинцами и были готовы воевать за украинскую идею. 16 января восставшие потребовали у Центральной Рады передать власть советам депутатов, Рада, понятное дело, отказалась, и в городе снова начались бои. Эпицентром восстания был завод «Арсенал», также повстанцы смогли захватить станцию Киев-Товарный, мосты через Днепр, Киевскую крепость и несколько складов оружия. Затем они, по сути, блокировали центр Киева, в городе началась забастовка, не ходил транспорт, не работал водопровод, не было электричества.
У Центральной Рады не было практически никаких возможностей что-либо сделать с восставшими. Против них воевали в основном оголтелые украинцы, в частности Галицко-Буковинский курень Сечевых Стрельцов и Вольное казачество. Большая часть военных вообще предпочла ни во что не вмешиваться. И вот интересно — в Киеве тогда находились около 20 тысяч солдат и офицеров русской императорской армии. Они не приняли ничью сторону, апатично наблюдая за тем, что происходит на улицах.
Центральная Рада, понимая всю отчаянность своего положения, издавала документы, где информировала киевлян, что все под контролем, что переживать повода нет. Это все, на что она была способна. Но 19 января в Киев добрались идейные украинские части, отступавшие под ударами большевиков — Гайдамацкий кош Слободской Украины под командованием Симона Петлюры и 1-я сотня куреня Сечевых Стрельцов под командованием Романа Сушко. За двое суток они подавили почти все очаги восстания, кроме завода «Арсенал». Утром 22 января украинские части завод взяли, в этом штурме и последующих расстрелах — а расстреливали и подростков, и детей, которые были среди восставших, — особо отличились «стрельцы» Евгения Коновальца.
Но было ясно — украинская квазигосударственность доживает последние дни. На Киев шли отряды большевиков, причем большую часть армии составляли не засланные москали, а свои местные украинские социалисты и большевики. По оценкам украинских историков, численность армии большевиков тогда составляла около 30 или даже 40 тысяч штыков. Украинский историк и политик, очевидец и участник этих событий, член Центральной Рады Дмитрий Дорошенко в одной из своих работ довольно точно определил численность отрядов большевиков, он даже перечисляет эти отряды, и по его подсчетам больше 10 тысяч собрать они никак не могли. Но возникает вопрос: а как, пусть даже 40 тысяч военных (поверим не очевидцам, а современным украинским историкам), смогли захватить 30-миллионную Украину, которая, как утверждают современные киевские историки, жаждала независимости от москалей? Отчего идейные бойцы оказались способны только расстреливать восставших в Киеве? А все очень просто — на самом деле революция в Российской империи была социальной, а не национальной. И потому вне зависимости от национальной принадлежности большинство людей шли за лозунгами большевиков о социальной справедливости, а не за лозунгами украинских самостийников о свободной Украине. Люди просто не понимали, что это такое.
Есть очень интересная деталь: в марте 1917 года Грушевский написал брошюру «Кто такие украинцы и чего они хотят». Название просто говорит само за себя. Нужно ли было в 1917 году объяснять, кто такие немцы и чего они хотят? Или кто такие русские и чего они хотят? Кто такие татары? Киргизы? Грузины? Поляки? Англичане? А вот про украинцев надо было объяснять. Дмитрий Дорошенко в своих воспоминаниях о событиях 1917 года тоже вспоминал:
«Нас, «свідомих українців», було так мало, ми всі так добре знали один одного, були так тісно звязані між собою різними зв`язками по громадській роботі, що в нас виховалася ота «кружковщина», сектярська вузькість і замкненість… Тепер поняття нації безмірно поширилося, і властиво сама нація українська тільки тепер почала формуватись і викристалізовуватись.»
(Нас, «свидомых украинцев», было так мало, мы все так хорошо знали друг друга, были так тесно связаны между собой разными связями по общественной работе, что у нас выработалась та «кружковщина» сектантская узость и замкнутость… Теперь понятие нации безмерно расширилось, и собственно сама нация украинская только теперь начала формироваться и выкристаллизовываться.)
В воспоминаниях еще одного деятеля Центральной Рады есть такие слова: «Українські соціялісти поставили собі за першу і з початку за одиноку ціль: поділити після Марксового катехизму українську націю на кляси. Одно тілько вони забували, що на Великій Україні тоді ще не було Української Нації!»[58].
(Украинские социалисты поставили себе как первую и вначале единственную цель: поделить согласно Марксовому катехизису украинскую нацию на классы. Одно только они забывали, что на Великой Украине тогда еще не было Украинской Нации!)
В конце января 1918 года Киев был осажден большевиками, причем один из очевидцев, переживший осаду Порт-Артура в 1904 году, генерал Костенко писал, что артиллерийский обстрел Киева был ничуть не слабее боев Русско-японской войны.
8 городе началась паника, но не меньшая паника охватила правительство, на своих постах оставалось только четыре министра, прочие «исчезли неизвестно куда, не подавая о себе никакой вести».
«…тогда было решено оставить город и отступать к Житомиру. Эвакуация была проведена в ночь с 8 на 9 февраля. Число украинских войск, которые отступали, было около 3000 человек. С ними оставили Киев часть министров и членов Малой Рады. Об отступлении вообще мало кого успели оповестить; большинство членов Центральной Рады и лиц близких к Правительству не знали, что украинское войско покидает Киев, и, проснувшись утром, с ужасом узнали, что город уже в руках большевиков»[59].
