Для того чтобы создавать новое государство — «Киевское королевство» или Украину, не в названии, в конце концов, дело, — надо было создать идеологию, на основе которой можно было бы работать с людьми. Нужна была идея, за которой пошли бы миллионы. Австро-венгерскому и теперь уже немецкому руководству показалось, что как раз идеология «Украина — не Россия» станет наиболее подходящей для реализации геополитических задач. Это сейчас кажется, что технологии воздействия на умы, психологической обработки возникли совсем недавно. На самом деле им сотни лет. И нет ничего нового, например, в том, что огромные корпорации, порой подменяя правительства, управляют целыми странами. Или что независимые государства захватываются с помощью частных армий. Индия, колония Британской империи, «жемчужина короны», до 1857 года юридически была под управлением не самой Британии, а частной корпорации, Ост-Индской компании, которая и завоевывала индийские княжества с помощью частной армии наемников-сипаев. Только командовали сипаями английские офицеры. Все, как в современных частных военных кампаниях. Не изменились за века и технологии пропаганды. Средств появилось больше — в частности, соцсети. Но суть и задачи остались прежними.

Так вот, на то, чтобы оторвать от России южные регионы, создать из них отдельную страну, начал работать целый политический механизм, запущенный в Галиции. Как я уже писал в предыдущих главах, это не произошло одномоментно, за год-два, и даже не за десять лет. Но шаг за шагом, год за годом в умы тысяч русских людей закладывалась новая идеология, новая самоидентификация. Языковой закон, сделавший обязательным русинский язык (украинский, говоря по-современному) в школах, поддержка «народовцев», издание «украинской» литературы, легализация в ходе обучения теории Духинского, давление на «москвофилов» и, наконец, создание истории Украины-Руси Грушевским — все это в итоге принесло свои плоды. Причем не только в Галиции.

Экспортировать в Малороссию идеи украинства в его галицийском варианте оказалось не так уж и трудно. После отъезда Михаила Драгоманова из Киева равноценных ему украинских политических лидеров там не возникло. Те, что остались, быстро попали под влияние галицкой пропаганды, и визиты малороссийских деятелей во Львов приняли системный характер. Российское правительство практически не уделяло этому внимания и лишь только перед Первой мировой войной всерьез занялось борьбой с малороссийским сепаратизмом. Но о бездействии властей и действиях русских либералов я подробнее расскажу чуть позже. Сейчас же важно понять — с конца 19 века все деятели малороссийских громад оказались втянуты в орбиту внешней политики официальной Вены. А разрушительная идеология украинства проникала в Малороссию и без всяких усилий австрийского МИДа или разведки. Книги Грушевского спокойно печатались в Петербурге, «Историю русов» можно было купить в киевских книжных лавках, сочинения Духинского знали в пересказе.

И в феврале 1900 года украинство австрийского разлива пришло в Россию. В Харькове была образована первая политическая украинская партия в Российской империи — Революционная Украинская Партия. Она была малочисленна и на первый взгляд не очень влиятельна, но из нее выросли все последующие украинские партии, потому что именно РУП предложила новую идеологию в новой форме, впервые сформулировала базовые принципы украинского национализма.

Ее создатель, Николай Михновский, родился в семье сельского священника, который, по рассказам самого Михновского, детей воспитывал в национальном духе. И даже проповеди в церкви он читал только на народном языке. В 1890 году Михновский стал студентом юридического факультета Киевского университета. Человек его взглядов не мог, разумеется, не оказаться среди членов так называемой «Молодой Громады», то есть объединения студентов и молодых преподавателей, и там, в отличие от «Киевской Громады», культивировались взгляды куда более радикальные. Но Михновский считал, что просто разговоры о малороссийской культуре и особом пути, об истории Украины уже явно недостаточны, что надо действовать.

В 1891 году он, по одним данным, вступил в тайную студенческую организацию, по другим — он сам ее организовал. Несколько студентов Харьковского и Киевского университетов решили присягнуть на верность Украине, сделали они это на могиле Тараса Шевченко, а организацию назвали, что естественно, «Братством тарасовцев». Украинско-казачья мифология, помноженная на стихи певца украинского восстания, оказывала термоядерное воздействие на молодые радикальные умы. «Тарасовцы» заявили, что будут бороться за «самостоятельную суверенную Украину, соборную, единую и неразделенную, от Сана до Кубани, от Карпат до Кавказа, свободную среди свободных, без пана и хама, без классовой борьбы, федеративную республику».

Конечно, надо правильно понимать ситуацию. Это не была массовая организация, куда тут же вступили сотни студентов. Два десятка совсем молодых людей, по сути мальчишек, решили встать на путь борьбы за «самостийность» Украины.

«Тарасовцы» быстро попали в поле зрения полиции, и в 1893 году часть из них арестовали, часть выслали из Киева. Михновский ареста как-то избежал, закончил университет и начал работать адвокатом, продолжая заниматься своей общественной, точнее антиобщественной, деятельностью. Он, конечно, как большинство украинских деятелей Малороссии, отправился во Львов, это было в 1897 году. Официальная биография националиста гласит, что, дескать, поехал он во Львов, чтобы пообщаться с галицкими украинофилами и купить запрещенные в России книги Ивана Франко и Драгоманова. Что в действительности делал в Галиции Михновский, с кем общался и о чем говорил, видимо, установить не удастся никогда. Но судя по всем дальнейшим событиям, молодой адвокат обогатился там не только знаниями из области самостийнической политической мысли и литературы, но и вполне внятными навыками ведения политической деятельности. Потому что, наверное, в какой-нибудь виртуальной или кинореальности бывает так, что обычный адвокат исключительно самостоятельно берет вдруг и становится умелым политиком. Начинает организовывать акции, писать статьи и документы. То есть вот сам, по наитию, понимает, что такое политическая работа. В реальности все всегда иначе, в реальности человека учат и объясняют алгоритм действий. И вот именно тот факт, что поездка Михновского во Львов всегда освещается в биографической литературе скупо, вскользь, как малозначимый факт его жизни, и заставляет предположить, что он не только покупал книги и учил вирши Ивана Франко.

По возвращении в Россию Михновский поселился в Харькове, где занимался адвокатской деятельностью и общественной активностью. В начале 1900 года он организовал студенческий концерт, посвященный 100-летию издания «Энеиды» Котляревского. Он выступал перед участниками Шевченковских праздников в Полтаве и Харькове, он призывал к действию, вооруженной борьбе против царизма и за права украинского народа. И вот, наконец, в том же 1900 году он участвовал в создании РУП — Революционной Украинской Партии и выступил с речью «Самостийная Украина», ее, что характерно, тут же выпустили во Львове отдельной брошюрой тиражом в 1000 экземпляров. Это оттуда, из нее, начинается вот это майдановское «кто не скачет — тот москаль».