О деятельности украинского писателя и драматурга Михаила Старицкого, отца Людмилы, стоит упомянуть особо. Он был одной из самых нестандартных фигур украинского движения в Малороссии в 19 веке. Он создал театр, где ставились пьесы на малороссийском наречии, он действительно искренне хотел создать новый, особый язык, язык, который, по его мнению, отражал бы культурную автономию малороссов, и он делал это как умел. Немного наивно, но честно, как это свойственно людям творческого склада ума. Правда, его языковые эксперименты приводили в недоумение не только таких борцов за русскую идею, как Мончаловский, но и таких лидеров самого украинского движения, как Михаил Драгоманов. И понятно, почему злые дети во дворе смеялись над дочерью Старицкого. Они просто не понимали ее языка, которому девочку учил отец. В письме известному украинофилу Навроцкому Драгоманов про Старицкого сообщает следующее:
«Не знаю, Вы видели ли новый перевод сказок Андерсена Старицкого. Он мне причинил боль на 3 дня своим самовольно и безграмотно кованным языком. Господи! Каких слов не выдумал, что не покалечил! Я написал сердитую рецензию, которую пошлю в «Правду», но которую она, понятно, не напечатает».
Старицкий нередко становился объектом насмешек самих украинофилов. Например, когда он перевел на малороссийский Лермонтова под названием: «Пісня про царя Йвана Василевича, молодого опричника, та одважного крамаренка Калашника». А еще про Старицкого рассказывали такую историю. Он перевел на малороссийский «Сербские народные песни» и как-то раз решил показать их одному знакомому крестьянину. Тот послушал, и когда Старицкий спросил, нравятся ли ему стихи, крестьянин ответил: «Знаете, этот сербский язык вроде немножко похож на наш. Я некоторые слова понял». Простодушный крестьянин не понял, что это ему читают стихи на его вроде бы родном языке. Прямо по Герцену, «страшно далеки были они от народа». Но его эксперименты не прошли даром. Многие из слов, сочиненных Старицким, вошли в литературный современный украинский язык. Например, слово «мрія» — мечта.
Украинский педагог и гражданский активист, одна из зачинателей женского движения в Малороссии София Русова писала в книге «Мои воспоминания»:
«Михаил Петрович Старицкий… Ко времени нашего знакомства, он уже выступил как выдающийся переводчик: вышли некоторые его переводы сказок Андерсена, его прекрасные сербские песни. Он мечтал переводами обогатить нашу убогую на то время литературу, но ему не хватало слов, выражений, и он должен был создавать, беря народные корни и добавляя к ним те или другие наросты, и выискивал в богатой сокровищнице народного языка соответствующие выражения. Он переводил Лермонтова, Пушкина, Гоголя, Некрасова. На него нападали за его иной раз искусственный язык, смеялись над его «кованием» слов, но без его труда мы еще долгое время сидели бы на одном этнографическом языке. Житецкий, мастер нашей научной филологии, иной раз аж за голову хватался от «новых» слов Старицкого, но эти слова набирали силу привычки и начали употребляться самыми большими ригористами-филологами»[28].
В 70-е годы 19 века в Киеве заработал магазин, продававший малорусскую литературу. На Большой Владимирской улице, недалеко от городского театра, располагалась лавка Луки Васильевича Ильницкого. По воспоминаниям современников, Лука Васильевич был внешне невзрачным, но веселым усатым дядькой, немного наивным, причем говорил он исключительно на народном языке, «по-сильскому», но не для эпатажа, как многие украинофилы, а потому что действительно не умел иначе. Он постоянно сидел в магазине и привлекал покупателей не только огромным выбором книг, но и своими веселыми рассказами-«балачками».
Долгие годы власти Российской империи на деятельность украинофилов, на активность громад внимания не обращали, полагая этот вопрос несущественными для национальной безопасности. Но развитие украинофильской идеологии в Галиции, противостояние «народовцев» и «москвофилов», галицкая реформа языка и образования — все это заставило власти иначе посмотреть на происходящее в Малороссии. До сих пор идут споры — было ли решение властей правильным, но будем оперировать фактами. 27 августа 1875 года начальник 3 отделения (высшего органа политического сыска Российской империи) генерал-адъютант А. Л. Потапов подписал и разослал такое письмо:
«Государь император ввиду проявлений украинофильской деятельности и в особенности переводов и печатания учебников и молитвенников на малорусском языке, Высочайше повелеть соизволил учредить под председательством министра Внутренних Дел Совещание из министра Народного Просвещения, обер-прокурора Святейшего Синода, главного начальника III-го Отделения собственной его императорского величества Канцелярии и председателя Киевской Археологической Комиссии тайного советника Юзефовича для всестороннего обсуждения этого вопроса».
Михаил Владимирович Юзефович, русский публицист, родился в Полтавской губернии, его предки были реестровыми казаками и получили дворянство за службу польским королям. Он и сам выбрал поначалу военную карьеру, служил на Кавказе, воевал, потом стал инспектором народных училищ Киевской губернии, затем помощником попечителя Киевского учебного округа. Выйдя в отставку, он продолжил общественную деятельность, писал, стал председателем Комиссии по разбору древних актов. Под его редакцией вышло несколько томов «Актов по истории южной России».
Нынешние украинские националисты обычно именуют его предателем, припоминая Юзефовичу, что это он был председателем комиссии по устройству памятника Богдану Хмельницкому в Киеве и что это он придумал написать на постаменте «Богдану Хмельницкому от единой и неделимой России». Но главное, что именно потомок реестровых казаков Речи Посполитой Михаил Юзефович обратил внимание на антигосударственную активность малороссийских громад. Именно он и забил тревогу, призывая что-то сделать с украинофильским движением, начинавшим становиться опасным для единства страны. Тем более что под влиянием молодых участников громады «украинское» движение сливалось с социалистической идеологией. Рождалась взрывоопасная смесь сепаратизма, национализма, революционных идей и мифологии о вольных казачьих временах.
Михаил Юзефович
В своей записке для министерского Совещания (говоря современным языком, комиссии) Юзефович подготовил экспертную записку. Особое впечатление на Совещание произвел указанный в записке факт перевода «Тараса Бульбы» на украинский язык, где слова «русская земля, русский устранены и заменены словами Украина, украинская земля, украинец, а в конце концов пророчески провозглашен даже свой будущий украинский Царь». В результате работы этой комиссии был подготовлен указ, который 30 мая 1876 года подписал император Александр Второй в немецком курортном городке Эмсе. Поэтому его и называют Эмским указом. Сегодня украинские историки рассказывают, что он, дескать, полностью запрещал малороссийский (украинский) язык, вплоть до запрета говорить на нем. Приведу текст указа.
«1) Не допускать ввоза в пределы Империи, без особого на то разрешения Главного Управления по делам печати, каких бы то ни было книг и брошюр, издаваемых за границей на малороссийском наречии.
2) Печатание и издание в Империи оригинальных произведений и переводов на том же наречии воспретить, за исключением лишь: а) исторических документов и памятников и б) произведений изящной словесности, но с тем, чтобы при печатании исторических памятников безусловно удерживалось правописание подлинника; в произведениях же изящной словесности не было допускаемо никаких отступлений от общепринятого русского провописания, и чтобы разрешение на напечатание произведений изящной словесности давалось не иначе, как по рассмотрении рукописей в Главном Управлении по делам печати.
3) Воспретить также различные сценические представления и чтения на малороссийском наречии, а равно и печатание на таковом же текстов к музыкальным нотам».
