– Гевин Райт, – повторяет Инка, высвобождаясь и кашляя. – Этого человека зовут Гевин Райт. Он когда-то работал на тебя.

Хенрик притворяется удивленным:

– Не припомню такого.

Его дочь сплевывает в снег.

– А вот он тебя не забыл, – говорит она, вытерев губы. – Помнит, как ты кинул его, не заплатив за работу в две тысячи одиннадцатом. Уговаривать его мне не пришлось.

Хенрик уже отвернулся и потирает подбородок, но слова дочери действуют на него как заостренная палка на быка: он вдруг замирает и снова бросается на нее.

– Да как ты, черт возьми, смеешь? – ревет он и движением настолько быстрым, что я не успеваю даже глазом моргнуть, отвешивает ей оплеуху тыльной стороной ладони.

Инка падает, а он подходит и рывком приподнимает ее, схватив за шиворот. Йоханна с воплями пытается его остановить, но он отшвыривает ее и начинает размеренно бить дочь кулаком по лицу. До меня доносится ужасающий глухой хруст. Инка сопротивляется, но скоро ее тело становится мягким, безвольным, как у тряпичной куклы. Костяшки пальцев Хенрика перемазаны кровью.

Я хватаю его за плечи и стараюсь оттащить в сторону. Он клонится назад, теряя равновесие, и размахивает кулачищем.

Для верности еще раз толкаю его со всей силы:

– Ради бога! Довольно!

Хенрик поворачивается, тяжело дыша. Его волосы, которые всегда были безупречно уложены, теперь торчат во все стороны.

Он яростно тычет пальцем мне в лицо:

– Флетчер… Рен! Даже не суйтесь! Вам ясно? Это семейное дело.

Его правая рука вся в крови, и на снегу вокруг темнеют бордовые капли.

– А я и есть член семьи.

Услышав это, он презрительно усмехается, но затем понимает, что я не шучу, и его лицо становится серьезным.

– Что?

– Инка – наполовину моя сестра.

Становится так тихо, что я слышу, как шепчутся вокруг и как Йоханна всхлипывает, сидя возле дочери.

– Если вы еще раз к ней прикоснетесь, я вас убью.

Хенрик расправляет плечи и смотрит на меня так, словно видит впервые.

– Ложь!

Достаю из внутреннего кармана коричневый конверт, вынимаю свидетельство об усыновлении и ладонью припечатываю его к груди Хайлендера. Пару секунд он глядит на лист с угрюмым подозрением, затем порывисто разворачивает его и пробегает глазами. Чем дальше он читает, тем заметнее становится, как на его скулах играют желваки.

Так он стоит довольно долго, не произнося ни слова. Вдалеке по-прежнему визжит сигнализация.

Наконец Хенрик поднимает голову и, глядя мне прямо в глаза, сминает лист и запускает его, словно мячик, в кроны деревьев, где тот, весело перескакивая с ветки на ветку, теряется из виду. Я готовлюсь к драке, но Хайлендер лишь улыбается и поправляет воротник.

Он приближает губы к моему уху и шепчет, царапая кожу щетиной:

– Надо было тебя прикончить, пока была возможность.

Затем отступает, щелкая пальцами.

– Йоханна, дорогая, вставай, – сурово произносит он, не сводя с меня глаз. – Tule tänne[363].

Женщина не двигается, и он наклоняется к ней, все больше закипая.

– Я ведь лез в эту чащу за тобой, дорогая, – говорит он нараспев, будто перед ним четырехлетняя девочка. – Мне сказали, ты снова удрала, как чертов кролик.

Он хватает ее за щеки, сжимая их пальцами, будто двумя пинцетами:

– Mennään[364].

Йоханна качает головой, слезы катятся из ее глаз на руки мужа. Она поглядывает на меня в поисках поддержки, но я не уверен, как лучше поступить. Провоцировать Хенрика опасно.

– Думаешь, после того, что натворила наша дочь-дьяволица, между нами все кончено? – шипит он, отпустив ее. – Ты по-прежнему моя жена, Йоханна! Olet vaimoni[365].

Она неохотно встает, и Хенрик тут же вцепляется ей в плечо.

– Вам всем придется нас извинить, – говорит он фальшиво-бодрым тоном. – Какой-то маньяк поджег мою гостиницу, так что мне нужно заняться кое-какими делами.

Издалека доносится пронзительный вой пожарных сирен.

– Но когда я выясню, кто это сделал, он пожалеет, что не погиб в пожаре. Попомните мое слово.

Взяв жену под руку, Хенрик гордо ведет ее по снегу в темные объятия леса, а над пологом деревьев поднимаются в бесконечное небо клубы черного как сажа дыма.

Год спустя

Машины еле ползут по Авенида Бразил. Кондиционер отважно борется с жарой, но после перелета мне все равно так хочется спать, что глаза сами закрываются.

Достаю телефон, начинаю листать в приложении список подкастов, и вдруг мой палец замирает над заголовком.

«Темное зеркало: история гостиницы „Кувастин“».

Заключительная часть уже вышла? Глядя на далекие горы, что проплывают за окном автомобиля, вставляю наушники. Роскошные зеленые вершины, которыми знаменит Рио, уходят высоко в небо, укрепляя оживленные окраины города, будто могучие крепостные стены. А тем временем впереди уже показались фавелы – нищие поселения, где жмутся друг к дружке сотни крошечных лачуг, построенных из бетона, досок и брезента.

– Простите за опоздание, миста Рен, – говорит шофер, глядя на меня в зеркало заднего вида. – Возле фавел обычно пробок не бывает.

– Разве это ваша вина? – отвечаю с улыбкой.

Опускаю глаза и вижу, что пришло сообщение от Дэвида. Ничего особенного, просто фото его завтрака: авокадо на тосте.

Улыбаюсь и глажу пальцем экран.

Мой психолог советует почаще пользоваться словом «бойфренд», особенно на людях. Я еще стесняюсь его произносить, но уже не чувствую такого жгучего стыда. И это прогресс.

Отправляю ответ и возвращаюсь к последней части подкаста. Держу над заголовком палец, не решаясь нажать. Сначала я вообще не хотел ничего слушать. Тот отпуск, особенно его последний день, так меня измучил, что я и помыслить не мог о том, чтобы воскресить его в памяти. Однако у меня остались вопросы.

Тогда произошло слишком много такого, что можно понять, лишь внимательно анализируя события. А я уже выучил один важный жизненный урок: чем дольше ты прячешься от своих демонов, тем они сильнее.

В первых частях подкаста мне рассказали всю невероятную историю, которая разворачивалась в гостинице в течение трех февральских дней. Каждая глава была посвящена отдельному человеку, и меня самого тоже не обделили вниманием. Этот эпизод я не слушал, но друзья говорят, что в нем со мной обошлись довольно мягко. Что ж, и на том спасибо.

– Темное зеркало: история гостиницы «Кувастин», – начинает ведущий.

Машина дергается, резко затормозив, и мы опять застреваем в пробке. За окном перекликаются раздраженные гудки.

– Сегодня, в День святого Валентина, ровно через год после странных и загадочных событий, мы публикуем шокирующее завершение нашей серии, в котором окунемся глубоко в историю таинственного семейства Хайлендер: магната Хенрика, его жены Йоханны, а также их взрослой дочери Инки, бывшей сотрудницы «Кувастина», а в настоящее время – осужденной преступницы. Хенрик много лет истязал родных, а в феврале прошлого года его жестокость наконец привела к печальным последствиям, став причиной не только скандала, поджога и паники, но и кровопролития. История семьи Хайлендер…

Ведущий начинает свой рассказ, все больше углубляясь в лабиринт событий, приведших в итоге к падению Хайлендера. Мы снова слышим, что Инка, с ее блестящим образованием, предпочла работать в гостинице отца и что «Кувастин» действительно можно назвать семейным бизнесом.

Хенрик считал выбор дочери свидетельством преданности, но на самом деле она поступила так из страха за мать.