– Впрочем, все это пустые разговоры, – закончил Бутмон. – Чтобы возглавить дело, требуются миллионы.

– Что, если бы они нашлись? – не церемонясь спросила госпожа Дефорж.

Он мгновенно посерьезнел. Это деловое предложение или в женщине снова заговорила ревность? Анриетта не оставила ему времени задать ответный вопрос, добавив:

– Вы ведь знаете мое к вам отношение… Мы вернемся к этому разговору.

В прихожей раздался звонок, Анриетта порывисто встала, а Бутмон, не желая быть застигнутым врасплох, инстинктивно отодвинулся вместе со стулом. Оба молчали, в комнате со светлыми стенами и множеством растений в горшках стояла звенящая тишина, госпожа Дефорж напряженно прислушивалась.

– Это он, – прошептала она.

Вошедший слуга объявил:

– Господа Муре и Валаньоск.

Анриетта не сдержалась и зло дернула плечом. Зачем он взял с собой приятеля? Испугался, не пожелал оставаться с ней наедине? Она улыбнулась вошедшим:

– Рада вам, господа, вы оба стали редкими гостями в моем доме.

С некоторых пор госпожа Дефорж начала полнеть, что приводило ее в отчаяние, заставляло утягиваться и носить черное, но обрамленное темными волосами лицо оставалось прелестным, и Муре позволил себе комплимент:

– Не буду спрашивать, как вы поживаете, достаточно взглянуть на этот прелестный румянец, чтобы увериться – дела идут хорошо.

– Со мной и правда все в порядке, – ответила Анриетта. – Впрочем, умри я, вы бы вряд ли об этом узнали.

Госпожа Дефорж незаметно наблюдала за Муре и находила его нервным и усталым: веки набрякли, цвет лица был землисто-серым.

– Не могу ответить тем же, – шутливым тоном бросила она, – вы мне сегодня не нравитесь.

– Работа отнимает много сил, – вмешался Валаньоск.

Муре неопределенно взмахнул рукой, но отвечать не стал и дружеским кивком поприветствовал Бутмона. Раньше он часто забирал его из отдела в разгар рабочего дня, и они ехали к Анриетте, но времена изменились…

– Вы слишком рано ушли… Они заметили и впали в ярость.

Муре так говорил о Бурдонкле и других заинтересованных лицах, словно и не был хозяином «Дамского Счастья».

– Досадно… – пробормотал Бутмон, очень расстроившись.

– Нам нужно все обсудить… Уйдем вместе через некоторое время.

Анриетта снова заняла место в кресле и, слушая Валаньоска, сообщавшего, что к ней собирается госпожа де Бов, не спускала глаз с Муре. Тот молчал, рассеянно обводил взглядом мебель, смотрел на потолок, как будто надеялся что-то там разглядеть, а когда хозяйка дома со смехом пожаловалась, что на чай к ней теперь являются одни мужчины, и вовсе настолько забылся, что допустил бестактность:

– Я думал встретить здесь барона Хартмана.

Кровь отхлынула от лица госпожи Дефорж. Она, конечно же, знала, что Муре только потому и навестил ее, что хотел увидеться с бароном, но зачем так откровенно демонстрировать равнодушие к ней?! В этот момент дверь открылась, и появился лакей. В ответ на немой вопрос – Анриетта раздраженно подняла брови – он наклонился и тихо пояснил:

– Мадам велела предупредить, когда придут насчет манто… Девушка здесь.

Анриетта повысила голос, желая быть услышанной всеми, и приказала:

– Пусть ждет!

В слова и интонацию она вложила всю свою ревность и презрение к сопернице.

– Провести ее в будуар, мадам?

– Незачем, пусть остается в прихожей!

Отпустив слугу, она как ни в чем не бывало вернулась к беседе с Валаньоском. Муре слушал рассеянно, не вникая. Бутмон напряженно размышлял. Дверь снова открылась, впуская двух дам.

– Невероятное совпадение! – прощебетала госпожа Марти. – Мы с госпожой де Бов встретились под аркадами.

– Погода хорошая, – подхватила та, – а доктор велел мне больше ходить пешком…

Она поздоровалась с мужчинами и поинтересовалась у Анриетты:

– Вы решили нанять новую горничную, дорогая?

– Нет, – удивилась госпожа Дефорж. – С чего вы взяли?

– В прихожей ожидает какая-то девушка…

– Ах, вы об этой… – Госпожа Дефорж развеселилась. – Все продавщицы напоминают домашнюю прислугу… Она пришла подправить манто.

Муре бросил на женщину острый взгляд, она же продолжила натужно-веселым тоном и рассказала, что на прошлой неделе купила вещь в «Дамском Счастье».

– Значит, вы изменили Совер?

– Это был эксперимент… Первая покупка в «Счастье» меня вполне удовлетворила, а следующая оказалась никуда не годной. Большие магазины не для меня, и я смело заявляю об этом в присутствии господина Муре… Вы не сможете угодить женщине с хорошим вкусом.

Он не стал спорить, не бросился защищать «Дамское Счастье», мысленно твердя себе: «Нет, она бы не посмела!» Бутмону пришлось взять это на себя.

– Если бы все светские дамы, которые у нас одеваются, стали похваляться покупками, вы бы очень удивились, узнав их имена, – жизнерадостным тоном произнес он. – Любую вещь по мерке мы сошьем не хуже Совера, а цена будет ниже. Впрочем, многие скажут: дешевле, значит хуже – и будут не правы.

– Итак, манто никуда не годится? – спросила госпожа де Бов. – Кстати, я, кажется, припоминаю эту девушку, хотя у вас в прихожей недостаточно света.

– Идите же, дорогая, не обращайте на нас внимания.

Анриетта небрежно махнула рукой:

– Не беспокойтесь, успеется…

Дамы продолжили обсуждать одежду из больших магазинов, потом госпожа де Бов заговорила о муже, отбывшем с инспекцией в Сен-Ло, а Анриетта очень к месту сообщила, что мадам Гибаль поехала во Франш-Конте навестить заболевшую свекровь. Госпожи Бурделе тоже не будет: в конце каждого месяца она вызывает белошвейку, чтобы перебрать детское белье. Госпожа Марти выглядела обеспокоенной. Положение ее мужа в лицее Бонапарта пошатнулось, когда выяснилось, что он дает уроки в сомнительных заведениях, где можно было купить диплом бакалавра. Бедолага выбивался из сил, чтобы обеспечить семью, в бюджете которой губительная расточительность жены то и дело пробивала брешь. Как-то раз, вечером, госпожа Марти застала мужа плачущим и решила обратиться к Анриетте Дефорж, чтобы та переговорила с директором управления министерства образования – они были накоротке – и заступилась за Марти. Анриетта пообещала все уладить, госпожа Марти рассыпалась в благодарностях и сообщила, что муж лично явится узнать о своей судьбе и поблагодарить.

– Вы выглядите усталым, – заметила Муре госпожа де Бов.

– Бизнес… – с ироничной рассудительностью повторил Валаньоск.

Муре встрепенулся, досадуя, что забылся и выдал себя. Он присоединился к дамам, снова стал любезно-учтивым и внимательным, рассказал, что ждет новой поставки кружев. Госпожа де Бов поинтересовалась ценой алансонского, предполагая сделать покупку. Она теперь экономила даже тридцать су на извозчика и возвращалась к себе совершенно разбитая. Она шла пешком в манто, которое носила третий сезон, смотрела на витрины и воображала себя в одежде из дорогих тканей, а очнувшись, приходила в отчаяние: ей так и придется носить старую одежду без надежды удовлетворить страсть к роскоши.

– Господин барон Хартман, – доложил слуга.

Анриетта обратила внимание, как тепло Муре поздоровался со вновь прибывшим гостем, а тот учтиво поприветствовал дам и пошутил, не желая, впрочем, обидеть молодого человека:

– А вы, как всегда, говорите о работе… – И добавил на правах завсегдатая: – В прихожей ждет юная прелестница… Кто она?

– Никто! – Голос госпожи Дефорж прозвучал зло, почти угрожающе. – Продавщица из магазина.

Слуга начал сервировать чай, и дверь оставалась приоткрытой. Он выходил, возвращался, расставлял на круглом столике китайский сервиз, тарелки с канапе и печеньем. В просторной гостиной горел яркий свет, смягченный зеленью комнатных растений; всякий раз, когда дверь открывалась, можно было увидеть часть прихожей. Там, в полумраке, угадывался женский силуэт. Дениза стояла неподвижно, терпеливо ожидая появления хозяйки дома, гордость не позволяла ей сесть на обтянутую кожей банкетку: она понимала, что ее унижают сознательно. За полчаса она ни разу не сдвинулась с места, не произнесла ни слова. Проходя мимо нее, дамы и барон с любопытством оглядывали тоненькую фигурку, до нее доносились отдельные слова из гостиной, обстановка оскорбляла девушку своей снобистской роскошью, но все это не могло поколебать ее непреклонной решимости быть стойкой. И тут вдруг она увидела Муре, а он, узнав Денизу, наконец понял, что к чему.