Видна разрушенная стена. Развалины древней крепости Магистроса.

Там сражались его предки, а после и он сам. Ключи от этой крепости он взял с собой, из рук в руки отдал их императору Константину Мономаху и до конца жизни остался служить византийскому престолу.

Это произошло в те годы, когда македонская династия истребила остатки местной аристократии…

Впереди село Бжни. Оно живет своей долговечной жизнью. Возвышается храм X в., построенный самим Магистросом. Мы идем его осматривать. Церковь тоже живет своей жизнью. Древнее, высокое, четырехугольное здание с крестовым сводом; вокруг яблони, ореховые, абрикосовые, миндальные деревья, могилы. В храме венчание. Пахнет ладаном, свечами, вином, табачным дымом. В центре стоят люди, внимательно следящие за обрядом. Молодежь и многие из гостей не обращают внимания на церковную службу. Они входят, выходят, курят, разговаривают и, сидя на стульях, весело болтают, энергично жестикулируя. Возле двери стоит, прислонившись к стене, пожилой человек, может быть инвалид войны, курит сигарету и читает «Правду».

Мы наблюдаем за обрядом. На голове у жениха старый позолоченный венец, у невесты — более легкий, изящный. На них набросили что-то вроде ризы. Два друга, стоящие позади, символически подняли руки, словно держат венцы. Псалмы поют хором, но выделяется голос священника, который явно навеселе. Все это видят, и поэтому церемония принимает веселый, жизнерадостный характер. Когда мы собираемся уходить, священник, оставив венчающихся, одним прыжком оказывается на алтаре, который приподнят примерно на метр от пола, отделен от храма красноватым занавесом и поэтому похож на театральную сцену. Там он продолжает играть свою роль: поет, крестится и делает другие символические жесты.

Мы тоже выходим из церкви веселые, будто нам поднесли хорошего вина.

Снова говорим о Григоре Магистросе. В армянской истории титул «магистр» стал уже фамилией выдающегося представителя армянского средневековья и одного из первых представителей Возрождения. Так и в энциклопедии: Магистрос Григор, хотя и принадлежал он к аристократической семье со знаменитой на армяно-персидском Востоке фамилией Пахлавуни. В истории и литературе Армении он известен под тем высоким званием, которое дали ему византийцы, когда он передал им ключи от своей крепости — еще один драматический эпизод в армянской истории.

— Но почему Магистрос поехал и отдал им ключи от своей крепости?..

* * *

Магистрос построил много церквей в той большой области, которой правил его род. В нескольких километрах от горных теснин Бжни мы видели один из самых красивых армянских монастырей, Кечарис, который очень хорошо сохранился. В его ограде три церкви. Самую большую в память святого Григория построил Магистрос в 1003 году.

Он был выдающимся ученым и отважным воином. Его письма, главным образом те, которые он писал из Византии своим соотечественникам, — замечательный памятник древней армянской литературы. Они свидетельствуют о его исключительной образованности, одаренности и о большой душевной драме его рода, особенно в ту эпоху.

Давно уже пришел конец всемогуществу Халифата, и армянские князья стремились вновь объединить свои княжества в единое государство со столицей Багратидов Ани. Это была мирная передышка. В монастырях готовы были вновь расцвести армянская наука и литература, появилось несколько выдающихся личностей, как, например, поэт Нарекаци на озере Ван и философ Магистрос в царстве Ани. Но мирная передышка вскоре кончилась. Пала династия Багратидов; ее последнего царя, молодого Гагика II, византийцы заманили в ловушку и взяли в плен. В боях с византийской армией погиб дядя Григора Магистроса, царский военачальник Ваграм Пахлавуни. Несколькими годами раньше был убит и отец Григора, Васак Пахлавуни. Друг и соратник последнего армянского царя, Магистрос воевал вместе с ним то против византийцев, то против турок. Потом он попал в опалу, и молодой царь Гагик заключил его в крепость Тарон, но ненадолго, и вскоре он был прощен.

В Константинополе, куда Григор приехал, ему пожаловали звание магистра, высокое звание, второе или третье после кесаря. Известный греческий историк Папарригопулос писал «высшее государственное звание», хотя полномочия у магистра были разные в разное время.

Григора Магистроса отправили управлять Месопотамией. Там он упорно, но без жестокости боролся с ересью тондракийцев^[30], более новым и смелым вариантом павли-кианства^[31]. По-видимому, он достиг больших военных и административных успехов. Ему присвоили звание доместика (военачальника) и доверили управление Тароном и Васпураканом.

Но душой Григор стремился к другому.

Какие бы звания ему ни присваивали, из головы его не выходили четыре искусства греков: арифметика, геометрия, музыка и астрономия. «Познав их, — пишет он в своем письме, — мы приобретем неисчерпаемые сокровища, которые никто не сможет отнять; они самое ценное из того, что дала нам жизнь».

Небольшое собрание его писем включено в «Историю древнеармянской литературы» Манука Абегяна (Ереван, 1948 г.). Даже этого немногого достаточно, чтобы понять, какая широкая образованность, оригинальность и блеск мысли отличают Григора Магистроса. Одним из его адресатов был архиепископ Петр, еще одна интересная личность той эпохи. Армянские историки осуждают его за сочувствие византийцам; с помощью Петра Константинополь прибрал к своим рукам и другие армянские царства. Архиепископ был очень богат, «но к концу жизни понял, сколь тщетны в этом мире роскошь и богатства».

Обращаясь к нему, Григор говорит:

«Хотя ты, святейший владыка и апостольский глава всех наших епископов, пишешь мне и даешь прекрасный совет, чтобы твой слуга в своих философских трактатах более подробно обо всем распространялся, что порадовало бы тебя, как радуют отца успехи сына, однако я предпочитаю всегда оставаться кратким, ведь подобно тому, как с помощью лишь четырех прямых линий можно составить сколько угодно геометрических фигур, так и одного слова, если оно правильно, нам достаточно, чтобы постичь множество других, из него вытекающих».

Он досконально изучил древнюю мифологию и философию, прекрасно знал Платона и Аристотеля, переводил их труды на армянский язык. Этого национального просветителя отличали глубокие знания, огромное упорство и тонкое чувство юмора. Он пишет своему другу, который отличался чревоугодием и, поклоняясь халкидонскому «верую в двоедушие» Христа, чувствовал себя вправе каждый день есть рыбу, к которой питал особую слабость. Друг посулил прислать Григору форель, но не спешил выполнить обещание.

«Пришли мне, — пишет Магистрос, — поскорее форель, иначе я сочиню тебе послание, в котором залью тебя потоком красноречия, да так, что, уверяю тебя, ты будешь есть свою форель и разных пресмыкающихся, козявок и мерзких гадов, которых, как мне известно, ты вкушаешь по пятницам, а я заставлю тебя с ужасом и отвращением извергнуть их из твоих внутренностей».

Как видно, Григор чувствовал себя совершенно свободно в сфере родного языка. Ему ничего не стоило сесть и написать большую поэму из шестнадцатисложных стихов. Он и сочинил такую в 1045 году, когда приехал в Константинополь и отдал императору ключи от своей крепости. Там он познакомился с одним арабским поэтом. Тот долго распространялся об арабской поэзии, и Григор почувствовал себя задетым, особенно когда поэт стал кичиться изяществом арабской рифмы. «Ты называешь это поэзией, — сказал Григор, — потому что ваши стихи оканчиваются на один звук? Сейчас, немедленно, я сочиню тебе сколько угодно стихов. Столько, сколько написал Мухаммед за сорок лет, я напишу за четыре дня. И все мои стихи будут оканчиваться слогом «и», который ты считаешь лучшей рифмой».

Взяв темой свободное изложение Священного писания, он сочинил за четыре дня тысячи шестнадцатисложных стихов с рифмой на «и». Свое произведение он назвал «Тысячестрочник». Это первая армянская поэма, где последовательно употреблена рифма. Позднее один из его потомков, выдающийся армянский поэт Нерсес Шнорали, напишет «Элегию на падение Эдессы» в четыре раза длиннее, чем «Тысячестрочник».