Что же там, в шестнадцати метрах? Тварь с пси-генератором или... А вдруг автомат с заданной программой?! От такой мысли Баев даже опешил, что в его теперешнем состоянии было совсем непросто. Но, кое-что сопоставив и кое-что сравнив, он ее отогнал — что угодно, только не автомат. Все его естество, весь человеческий опыт и та же интуиция говорили — нет, там живое, мыслящее существо, и главный аргумент в пользу этого — те ни на что не похожие запредельные образы и видения, что он воспринимал совсем недавно, они могли принадлежать только разумному существу, и никому более, существу, полному эмоций.
По телу прошла волна теплоты, приятно-истомной, от которой даже потянуло в сон — началась восстанавливающая терапия «Отшельника». Сразу полегчало, кислятины во рту заметно поубавилось и в голове прояснилось настолько, что Ким мог связно мыслить и оценивать окружающее адекватно, а не интуитивно, на одних рефлексах. Он тут же просканировал с помощью «Отшельника» пространство за дверью, но получить всеобъемлющую картину того, что за ней находилось конкретно, мешали темнота вокруг (фактически полная) и неорганическая структура окружающего материала. Видно было так себе, на троечку. Но это все мелочи, его куда больше волновало другое: что будет, когда он окажется с тварью лицом клипу? Мгновенный, как выпад шпаги, пси-удар и смерть или игра в кошки-мышки? Он вновь содрогнулся, припоминая недавние ощущения. Было в них что-то жуткое, нереальное, совсем чужое, и в то же время пленяющее, завораживающее, будто каким-то образом ты сумел попасть в иные, неведомые сны и понятия не имеешь, как теперь из них выбраться.
Но как-то успокаивало и вселяло хоть какую-то уверенность то, что у него все же отменная реакция, прекрасная подготовка, надежная экипировка. И еще один плюс: перед монстром ведь предстанет не он, землянин во плоти, а голографическое изображение обыкновенного мизайца. Пока тварь будет разбираться, кто это да зачем к нему пожаловал, Ким, глядишь, и отыграет секунду-другую, а больше ему и не надо. Даже одной хватит, чтобы резануть спиром.
Но все-таки шестнадцать метров для спира много. Спир — это плазменная спираль, она удерживалась в специальной мини-камере, выполненной в виде массивного перстня, что украшал сейчас указательный палец его правой руки, и имела дистанцию поражения около пяти-шести метров, ибо спир являлся оружием ближнего боя десантников-бейберов. Убойная сила этой штуки была колоссальна, плазма резала и кромсала буквально все, что попадалось ей на пути, и поэтому файдер, импульсный фотонный излучатель, аналог бластера, только на порядок мощнее, он оставил в магнитном захвате на бедре. Баев хорошо понимал, что у него будет лишь одна попытка, и спир в ее осуществлении казался ему более предпочтительным.
«Что со связью?» — Баев еще на что-то надеялся, хотя весь опыт оперативной работы и подсказывал, что связи уже не будет. «Вероятно, чужеродная пси-волна глушит трэковые сигналы на базовом уровне». — «А разве такое возможно?» — Баев даже подумал, что «Отшельник» оговорился: трэк-связь, или транс-экстра связь, способная пробиться через сотни световых лет, была до недавнего времени (а точнее, до этого момента) исключительно надежна именно как связь. И с этим сбоем здесь таилась очередная загадка. «Нет объективных данных, я анализирую возможные варианты. Этот наиболее вероятен, потому что трэк-сигнал, как и пси-импульс, основан на волновой подаче энергии, и в данном случае произошло закономерное наложение двух волновых пакетов. Пси-импульс в данном случае оказался куда мощнее и заглушил трэк-сигнал. Эта деструкция затрагивает и субмолекулярные связи в органических объектах. Вновь рекомендую покинуть опасную зону, иначе возможны необратимые последствия».
Что? Покинуть опасную зону? Это в шестнадцати-то метрах от разгадки?
— Как бы не так, — пробормотал Ким про себя и оттолкнулся от стены, собираясь с силами и с духом. Потом осторожно провернул кольцо спира вокруг пальца, активируя его выходной фокус-наводку. На конусообразном возвышении перстня тут же заалела крохотная точка, похожая на тлеющий уголек — кончик притаившейся там плазмы, готовой по мыслекоманде вырваться на свободу и убивать, калечить и резать на части своей огненной высокотемпературной кромкой-бритвой. И, как в омут с головой, когда терять уже нечего, бросил себя к двери. Та, даже не скрипнув, распахнулась настежь, будто только и ждала, когда ее ударят ботинком. Тут же прыжок через порог и сразу кувырок в сторону от возможного встречного удара — и все пружинисто, собранно, акцентированно и хищно, как леопард на ночной охоте. Где?.. Он увидел перед собой еще один коридор под нависшими сводами, упиравшийся в очередную дверь. Там!.. И в два прыжка, ни о чем не думая (лишь на мгновение ожил в сознании образ злобного карлика), Ким достиг той, заветной двери, вышиб и ее, и ввалился внутрь — страшный, полный внутренней энергии, ненавидящий, со сверкающими изумрудами вместо глаз, сжатый, как пружина, и...
— О боже!..
В самый последний момент он дернул рукой и сумел-таки изменить траекторию смертоносной спирали, что рванула к маленькому существу, сидевшему тут на ворохе испревшей соломы. Дуга плазмы, убийственная в своем быстротечном движении, разминулась с головой существа буквально в сантиметрах и, как раскаленная спица в масло, вонзилась в нависшую боковую стену, застряла там на секунду, с шипением плавя камень, и по мыслекоманде Баева с тихим зловещим шелестом убралась обратно в перстень, сверкнув напоследок слепяще-малиновым высверком, особенно ярким в кромешной тьме. В гробовой тишине раздался шепот потрясенного землянина, не верящего глазам своим:
— Не может быть...
Вместо монстра, чудовища, твари, что должна была здесь находиться, вместо уродливого и злобного карлика, вместо пси-генератора, наконец, он увидел только одно — совсем маленькую испуганную девочку, которая не шевелясь, не дыша и не моргая, завороженно, во все глаза смотрела прямо на Кима, застывшего как статуя.
Он едва не убил ребенка.
Мелодичный звук наполнил зону пространственного преобразователя, и тут же инк зоны, наделенный приятным женским голосом, возвестил о том, что до отправки грузового подпространственника остается три минуты, и вежливо попросил обслуживающий персонал покинуть стартовый канал.
Ким задумчиво, отстраненно смотрел вниз. Отсюда, из операторской, двухсотметровая тупорылая сигара грузовика выглядела довольно внушительно, но все равно терялась в огромной полусфере самого преобразователя, как карандаш в футбольном мяче. Грузовик был готов к старту, трюмы полны тислия. Поставки возобновились, и всем это не принесло ничего, кроме облегчения.
— А следующими отправимся мы, — промолвил Баев и, погруженный в свое, покинул операторскую. Два оператора, оба в силовых шлемах биолоции, недовольно покосились вслед безопаснику, потом переглянулись, один из них хмыкнул, другой пожал плечами, и оба вновь занялись настройкой биоритмов, через минуту благополучно забыв о молчаливом посетителе. Откуда им было знать, что только благодаря Баеву могут они снова вернуться к своим обязанностям, сопроводить через п-рукав грузовик до Солнечной, где его «подберут» уже другие.
А Ким и сам не знал, чего его вдруг понесло в зону отправки грузовых подпространственников. Подспудное желание удостовериться, что все нормально, что опять все становится привычной рутиной? Наверное. Но было и другое. Хотелось просто отвлечься, побыть одному в относительной тишине и покое. Слишком многое навалилось и буквально придавило тяжелой ношей мыслей, чувств, эмоций и странных ощущений.
За пятнадцать лет работы в Службе Контроля Безопасности Земли Баев побывал во многих опасных ситуациях и всякого рода переделках. Были и открытые схватки, когда надеешься только на собственные силы и реакцию, были и тяжелые, опаснейшие рейды на биологически активные планеты, и запутанные, сложные дела и ситуации у сателлитов Земли, когда требовалась срочная помощь именно таких спецов, как он. А разок, после катастрофы фрегата Погранслужбы, он даже дрейфовал в открытом космосе, уповая лишь на автономность скафандра и аварийный сигнал трэк-маячка. И никогда не забудется им ощущение полного одиночества и своей ничтожности среди серебристой россыпи далеких звезд, равнодушных ко всему живому... Была и каждодневная рутина, текучка, когда все же подсознательно ждешь, что вот-вот помчишься в очередной раз спасать, биться, карать или просто разбираться в очередной чрезвычайной ситуации, как, например, здесь на Мизае, причем разбираться быстро, оперативно и скрупулезно. Но никогда он так не выкладывался, до самого донышка, как тут, на этой планете. И это был еще не конец. Баев, как никто другой, прекрасно отдавал себе отчет, что это — только начало. Начало некоего пути, дорога к иному восприятию мира...
